Новое начало

На следующее утро все в замке поднялись вместе, что само по себе довольно странно и необъяснимо, причем многие не помнили, как вообще ложились спать и где-то на задворках разума кто-то твердил чудное: «ПОДАЛЬШЕ ОТ СТАРОГО КОЗЛА!» Козел? Кто? Подальше? Почему? Таинственный осадок сна, казался чужим и позаимствованным, будто что-то проникло в их ослабленное сном сознание и диктовало своё единственное условие. Дети встали вместе чуть переглядываясь, быстро оделись, привели себя в порядок и покинули свои комнаты, немного перешёптывались в углах гостиных и в пустых коридорах, а когда необычный слух достиг всех закутков Хогвартса, казалось весь замок загудел, как пчелиный улей. Профессора же напротив, поднялись в более восторженном настрое, будто-то что-то очень тяжёлое слетело с их плеч, можно расправить крылья и улететь. Лишь только двое не разделяли их полный восторг. Минерва поднялась не с той ноги, вчерашний вечер никак не шёл у неё из головы, странное необъяснимое поведение Дамблдора не шло ни в какие пределы. Как такое могло произойти? Было ли это правдой? Сомнения глодали душу, скребли что-то забытое и незримое, сокрытое в прошлом. Северус встал ещё раньше чем обычно, но от чего-то казалось что он ещё спит. Небольшая дремота тянула его вниз, говоря, что неплохо бы ещё немного отдохнуть, не всё же тянуть на себе! Гарри проснулся очень рано, вставать совершенно не хотелось. Стоило только присесть, как перед глазами замелькал жуткий, отвратный вчерашний вечер и в завершение всего, он практически сорвался. И хуже всего то, что свидетелем этого стал Северус. И он, дурак, единственное, что мог сказать «простите». Дурак, что не говори, сколько не сиди, вставать придётся. Стоило только встать на ноги, как они просто сложились. Гарри рухнул на пол, так и не осознав, что произошло. Вторая попытка встать оказалась удачной. Оставленный для фона магический резерв был совершенно пуст, крохотное одиннадцатилетние тело едва справлялось с возложенной на него нагрузкой. Гарри хотел было сконцентрироваться и восстановить утраченные недостаток магии, как: — На твоём месте, я бы этого не делала. Гарри вопросительно уставился на Милисэтти, сидящую на краешке кровати Рона, хорошо хоть рыжего рядом не наблюдалось. — Не пополняла магический резерв маленького Гарри, высвобождая другую его часть. — С чего бы это? — А что ты будешь делать с возвращенной? — Возращённой магией? После использования её уже не вернуть. Или же можно? — Гарри почесал затылок, иногда родственница поражала некими открытиями. — На использование магии и вообще, мы и в правду тратим силу. И она и вправду уходит, — Милисэтти сделала широкий взмах рукой, ориентируясь, что это целый мир, — Но позаимствованная магия возвращается обратно к нам, если же её позаимствовал конечно же доброжелатель. — И кто это был? Если это не секрет, конечно. — Хогвартс, разумеется. — Ему что, своей магии мало? — Магии для того, что ему потребовалось сделать, да. Поэтому он одолжил немного у тебя. — Немного?! — Для одиннадцатилетнего ребёнка это практически всё и немного ещё, а вот для озлоблённого магического опекуна Дадли Друсля — пустяк. Гарри сдавленно закивал головой, затем тут же обхватил её руками. Казалось, голова вот-вот отвалится, а руки были бесформенными клешнями. — Что? Не смотри на меня так. Даже я оцепенела, знаешь, и даже не от того, как Хогвартс одолжил у тебя довольно большой кусок магии, а от того, как ты её восстановил практически в ту же секунду. — Восстановил? Если бы это было так, то… — Гарри по-прежнему держал голову. — Ты восстановил её, но она не та, понимаешь? Гарри моргнул. — Ты привык к той, что преобразовал сам. Поэтому восполненную ты воспринимаешь по-другому, и неосознанно сам загнал её обратно в резерв. И не надо смотреть на меня огромными глазами, будто ты не знаешь, о чем я говорю. Гарри лишь мотнул головой. — Не знаешь? — уточняла прабабка. — Нет. Я вижу, что такое магия, воспринимаю её по-другому, исходя из обстоятельств, но про магию, что течёт в жилах волшебников. Могу лишь сказать, что у чистокровных и волшебников новой крови резерв магии больше, чем у магглорожденных, и всё. — А о том, что она разная знаешь? Ответом ей послужил кивок. — Хорошо. Молодой человек, не стоит так сильно жаться к двери, это довольно опасно и недальновидно. Не могли бы выйти сейчас к нам? Гарри замер, он никого не чувствует. Вот же черт. Он был готов ударить себя по лбу, у него же сейчас нет магии вовсе. Сначала никто не выходил, затем всё же в комнату вышел Невилл. — Извините, я не хотел вам мешать, можно я пойду? Мальчик мялся посреди комнаты. Он не знал что делать. Он всего лишь забыл книгу и вернулся за ней в пустую комнату, но, подходя ближе, услышал голоса и стал ждать, спрятавшись за дверью. Невилл был растерян и не знал что делать. Дама инспектор, как ни в чем ни бывало, находилась в мужской комнате и разговаривала с Гарри Поттером, при том их разговор довольно странный. Они говорили о двух разных людях будто о одном и тоже же человеке. " Так не бывает один человек не может быть в одном и том же месте в двух экземплярах, это противоречит законам Магии» — шепчет где-то сознание, от чего то вспомнилось что-то забытое прочитанное совсем давно или рассказанное ранее. Пока Невилл невольно задумался, подслушанный им разговор резко перескочил на другой разговор о магии, который совсем не вязался с первым, хотя связь была. " Да, да они связаны». Затем его окликнули, и тело резко делает шаг вперед и мальчик выходит из своего небольшого укрытия на свет. Зачем он это сделал? Почему не сбежал? Невилл не решительно поднял глаза и посмотрел на Гарри, тот чуть опирается на краешек кровать, стараясь хоть как-то стоять. Со стороны видно, как тяжело это ему дается. Непроизвольно становиться легче дышать и Невилл встречается с глазами Гарри и падает. Они его убью прямо тут убьют. Глаза Гарри холодные и злые, он уже видел их там в кабинете у того другого очень злого и могущественного мага. Сердце вот вот пропустит удар. — Нет-нет, не стоит так бояться, милый, мы тебя не тронем, наследник Лонгботтом. Гарри молчит, он просто смотрит на упавшего посредине комнаты бывшего и настоящего друга. Невилл был одним из немногих кто смог сохранить нейтралитет во время его противостояния со стариком. О дальнейшей судьбе Лонгботтома Гарри не знал. — Я ничего и никому не скажу, — сказал Невилл, даже не стараясь подняться. Милисэтти перехватила одну из рук Невила и несколько секунд изучала её, затем сказала: — А знаете, молодой наследник Лонгботтом, вам не стоит носить подобные вещи, они очень сильно вредят магии владельца, столь юного владельца как вы. Невилл отдернул руку и спрятал её за спиной. На ней был браслет, скрывающий настоящий магический потенциал мальчика. — Их многие носят тут и везде, — вмешался Гарри. — Весьма глупо и неразумно, — ответила Милисэтти и отошла к окну. — Открывать миру наследника и будущего лорда крайне опасно, — Невилл повторил слова своей бабушки, — его захотят использовать многие. — Лучше пусть раз используют, чем лишить будущее поколение магии, накопленный родами поколениями до них. — Глупости, он всего лишь скрывает магию владельца от посторонних глаз, — Невилл снова повторял чужие слова. — Нет, молодой человек — это лишь малая часть его истинного использования. К тому же он создавался как нечто необходимое для Лорда, для избежание непредвиденных последствий для Лорда. — Лорда? — Да, мой милый наследник, для Лорда, но ни в коем случае для наследника. — А почему? — спросил Невилл, но руку прятать не перестал. — Из-за магии. Невилл не понял, а Гарри навострил уши. Тело постепенно приходило в норму, но он всё же уселся на краешек кровати. Милисэтти тяжело вздохнула и решила всё объяснить: — Магия у Лорда куда выше и резче, чем у несформировавшегося наследника. Поэтому и последствия от неё шире и разрушительней, чем у наследника. Волшебники всю свою жизнь неосознанно выбрасывают в мир огромное количество магии, для этого им даже не нужно произносить заклинания. Магия довольно легко выходит наружу во время довольно сильных и резких выкриков, так что обычная крикливая ссора обыкновенной семейной пары может закончиться трагедией. Одно неосторожное слово может стать смертельным для другого. Любое слишком острое чувство могло ввергнуть мир в хаос. Поэтому и были созданы подобные браслеты, сдерживающие магический потенциал ни в меру бушующих Лордов. Они пропускали в мир часть их силы, чтобы другие могли понять, с кем имеют дело. То, что я только что сказала — это причина, но не следствие использования подобных чар. В следствии использования Лорд мог сохранить здравомыслие и свое благополучие, но была и цена. Цену, как всем известно, платят поздней. Невилл вернул руку и стал теребить свой браслет. — Ценой стала магия, ведь так? — Нет, милый наследник. Ценой этой вещицы стало ваше неграмотное её использование, что привело к своим плачевным последствиям. — Но ведь вы… — Я никогда не носила подобной вещицы: ни когда была ребёнком, ни поздней, когда стала Леди своего Рода. Гарри, ну как тебе сказать… — На мне был, можно сказать, ошейник сдерживающий мою силу. — Ошейник? — Никому не нужен сильный неуправляемый герой. — Ага. — Так, вернёмся к нашим баранам. Я не досказала всё до конца. — Я уже понял, — голос Невилла дрожал. — Не совсем, милый наследник, ты понял не так, как нужно. Невилл довольно резко поднял голову и уставился на Милисэтти. — Проблема лежит не в том, как он действует, а в принципе его действия. То, что я рассказала — это причина создания подобных артефактов, но не более. Проблема тут в ядре мага и его магическом резерве. Видишь ли, ядро Лорда — это полностью сформировавшиеся неделимое целое, так и его магический резерв. Нет, верней сказать, — Милисэтти ненадолго замолчала, и немного сформулировав в голове, то, что хочет донести, продолжила, — то, что делает браслет, легло в создание термина «магический резерв», это скрытый магический потенциал волшебника или ведьмы. Ладно, видя ваши физиономии скажу чуть по-другому. Лорд — это курица, ты, наследник — чёртов цыпленок. Что-то мелкое и неопределенное, как и твоя магия. Она растёт и изменяется до твоего совершеннолетия, после чего, остаётся неизменной никогда. Принцип работы этого артефакта прост: он позволяет окружающим видеть отменную им магию, обычно это от тридцати до сорока процентов всей магии, но есть и более сильные. Там вообще максимум два-три процента. — Но это же… — Да, это — замурованные в тюремных стенах артефакты, а также выгравированные на тюремные наручах, из-за которых маг не может использовать магию. Но не может не потому, что её у него нет, а потому что не ощущает эти ничтожные два-три процентика, потому как привык к постоянным тридцати. — Вот те на… — выругался Гарри, до него только дошло то, что он смог выжить и спастись из Азкабана лишь потому, что смог ощутить эти потоки магии. Его тело само адаптировалось к малой концентрации, тем самым спасая его, пока он сам осознано не смог использовать эти крохи за десятилетия гниения в Азкабане. Невилл совершенно не понял к чему было последнее высказывание Гарри, хотя по вытянувшейся струной Милисэтти было понятно, что та знает, в чём дело. — Хотя, это тоже небольшое отступление от нашей темы. Проблема в том, что этот артефакт работает как весы и как преобразователь-выпускатель необходимого, и через пару-тройку не слишком больших объёмов энергии, отведённая часть станет несколько меньше, чтобы соответствовать отведённой норме. Что, в свою очередь, приведет к деформации и деградации магического резерва наследника будущего Лорда. Нет, молодой человек, ядро, каким бы сильным не было, под длительным и продолжительным воздействием, идет в обратку. Как говориться в простом народе — так тому и быть. — Жестоко, — голос у Гарри был довольно бодрый после столь неутешительной лекции. Невилл совсем оробел. — Подъём, хватит сидеть на полу, пора на занятия, — наследник Лонгботтом спохватился и уже был готов рвануть за скрывающимся за дверьми Гарри.- Учебники свои не забудь! — Ой, да. Дав себе нехилый подзатыльник, Невилл взял забытый учебник по защите от тёмных чар и потрусил за Гарри. — Может, надо было сказать, что первого урока не будет, — пожала плечами Милисэтти. — Хотя, сами разберутся. Мальчики успели как раз к звонку. Столь быстрого марш броска к кабинету Невилл не ожидал, он едва успевал за Гарри мелькающим то тут, то там. — О, а вот и вы! — радостно воскликнул Рон. — О, крошка Потти всё же соизволила проснуться, — захлопал в ладоши Дадли. Гарри ничего не сказал, просто сел за парту вместе с Невиллом. — Ня-ня, — гоготнул Дадли. — Чего это он? — не понял Рон. — Да сядь ты, — Гермиона схватила за плечо готового вскочить друга. Рон недоумевающе посмотрел на неё. — Мальчишки, — небрежно бросила девочка и уткнулась в отложенный учебник. Рон вернулся на место, прозвенел звонок на урок. Профессор Квиррелл задерживался. Это, похоже, уже вошло у него в привычку, обычно он приходил спустя десять минут после звонка, надо же себя в порядок привести, после ночи охоты за единорогом. «Интересно, помешает ли ему кто на этот раз, ведь отработки в Запретном лесу не будет. Хотя кое-кто уже отрабатывает» — Гарри невольно плотоядно улыбнулся своим мыслям. Прошло уже пол-урока, а преподаватель так и не пришел, ученики стали озираться по сторонам, может знает кто, в чем дело. Но никто ничего не говорил, лишь невольно пожимали плечами. — Может, что-то произошло? — бродил тихий шепот. — Нет. — Не знаю. Гудело всё вокруг, как вдруг с ничего: — А кто знает: кто старый козел? — Ты чего? — Не наговорился ещё? — Да ладно, неужели тебе не интересно? Писец, приплыли. Гарри прикрыл учебником макушку и стал притворяться спящим, ему было невероятно стыдно. Рон, Гермиона, Невилл, Драко и Дадли как ни в чём не бывало болтали со всеми. Да и с чего это они знают, кто это? Так галдёж продолжился до конца урока, а после звонка все отправились на следующую пару, она была сразу же за этой. Гарри ушел последним. Ему хотелось побыть одному, он отделился от остальных, а послушная Марэль заняла его место. Никто ничего не заметил, лишь понурый заспанный ребёнок в большущих очках шёл позади всех. Магия домовой спешно скрыла существование Гарри Поттера, о нём благополучно забыли до поры до времени. Чуть поздней, к одиннадцати часам, мадам Помфри спешно вызвала Северуса к себе. Зельевар не спеша направился в лазарет. Он уже знал кто там. Он был расстроен, старик снова выкрутился, выскользнул как кусок мыла. Стоило ему только показаться на пороге больничного крыла, как: — Сюда, быстрей, я сама не справляюсь. Голос медсестры тонул в одной из отдельных комнат. Такие возводили, если уже совсем плохо. Может, всё это не он? Северус решительно нырнул в отдельную палату и замер. На кровати лежал горе-профессор. Он был невероятно плох. Весь его магический фон был разорван в клочья, и из неровных призрачных линий вытекала и магия и жизнь. — Что? — Понятия не имею, — отозвалась Помфри, наседкой суетясь над больным. — Я пыталась связаться с директором, но у меня не получилось. Поэтому пришлось обратиться к тебе. Не знаешь где ОН? Медсестра, казалось, говорила сама с собой, мужчина её попросту не слушал, у него в голове не укладывалось как такое возможно. А как помочь пострадавшему тем более. — Северус! — Да-да, — он будто очнулся ото сна. — Так что мне делать? На этот раз замерла женщина. — То есть? — Я понятия не имею как ему помочь, — ответ был честен. — это не то, что может быть возможным… это сложней чем я могу… . Женщина была потрясена, она уже всё перепробовала, но ничего не помогало. Она была готова обратиться даже к монстру, демону если бы он мог помочь. Северус был неплох, у него должен быть опыт в черномагической сфере. Тишину в импровизированной палате нарушил тихий и ровный голос. — Мне и в правду жаль тебя. Но ты умрешь, от этого нет спасения. Двое магов чуть вздрогнули от неожиданности и уставились на гостью. Она, присев на краешек кровати, упершись рукой на её изголовье, заглянув в глаза сгорающему в дикой агонии человеку продолжила: — А я тебя предупреждала, Том. Том? Что, о чём это она? Ведь на кровати лежит профессор Квиррелл! Ведьма пропала в своих воспоминаниях? — Ладно, забудем о печальном, — она, вскочив, заговорила довольно радостным тоном. — Почему бы вам не позаботиться о кое-ком другом, тот, в отличие, от этого выживет, — последнее прозвучало с каким-то презрением. Артефактор вприпрыжку поскакала ко входу в медкрыло. Маги, как зачарованные, пошли за ней следом, там, у самого входа, лежал человек, полностью сожжённый человек. — О, Мерлин, — Помфри оказалась рядом с ним и стала плести рядом с ним целую сеть заклинаний. — Пустая трата сил. Медсестра злобно зыркнула на Милисэтти. Можно спасти? Да ни одно заклинание не действует, как это понимать? — Я тут не при чем. Ну, может чуточку, — ведьма снова пропала. — Шельма чертова, — выругалась Помфри и снова повернулась к пострадавшему и испуганно отшатнулась от него. Полностью обгорелое тело стало покрываться кожным покровом и у него стали расти волосы и восстановилась вся его одежда. — О Моргана, — перед ней на полу лежал Альбус Дамблдор собственной персоной. Старик лежал ничком, не шевелясь лишь немного постанывал. Хотя нет тихонько скулил. Северус медленно приблизился и остановился чуть левей медсестры. — Как он? Помфри ничего не ответила и хотела уже применить диагностические чары, как директорская мантия с диким треском разорвалась и на открывшейся коже стали появляться жуткие царапины, там, где они были глубже, кожу и мясо срывало прямо до кости. Жуткий вой застыл в больничном крыле, Альбус так не орал даже в артефакте. Помфри в пару секунд оказалась у дверей и: — Стой, это откат. Женщина замерла, правой рукой сжимая дверную ручку. Она медленно повернулась к двери спиной и уставилась на Северуса. Она ждала объяснений. Откат. О каком откате идёт речь? Это какое-то жуткое проклятие? Нужно бежать и сообщить. Куда бежать, кому сообщить — лишь этим была забита её голова. Зачем она остановилась, зачем? Ей надо… А что ей нужно делать? — Это откат за детей! — голос Северуса был холоден, его кровь застыла в жилах, от ужаса что он видел, и он прекрасно понимал, что это ещё не конец, а лишь начало. — Детей? — непонятно как сорвалось с губ женщины. — Да. На территории Хогвартса был дракон. — Дракон? — Норвежский горбатый дракон. Его приютил Хагрид. — А этот? — глаза у Помфри по прежнему были дикими, но в них промелькнуло что-то ещё. — Ничего не сделал и не предпринял, чтобы уладить проблему. — Допустим, — Помфри знала некоторые черты характера директора, но всё же. — Вчера шестеро детей организовали переправу опасного существа в заповедник в Румынии. Директор поймал ребят, когда они возвращались в Хогвартс и хотел наказать их. — От пары лекций никто не умирал и такого тоже не будет. — Он хотел исключить одного ученика из Хогвартса. В итоге нарвался на очень злого опекуна и… Видя, как тяжело даётся Северусу говорить, Помфри сжалась: — Дальше можешь не рассказывать, всё и так понятно. Затем женщина бочком обошла директора. — Пошли лучше чаю выпьем и пару настоек, а затем решим, что делать дальше. Чай покрепче позволил немного отойти, так, слегка. Мысли бегали как сумасшедшие, дикие завывания не помогали плодотворно мыслить. Флитвик пришёл через пару минут, получив послание от Помфри. После небольшого рассказа, было решено: первое, создать отдельную комнату для Дамблдора, достаточно просторную, так как близлежащие чары усиливали и без того немалый откат. Филиус около шести часов провозился с заглушающими чарами, закончил он лишь благодаря помощи Северуса. Постоянный вой бил не только по сознанию, но и здорово резал концентрацию. Второе, сообщить, что директор уехал в вынужденный отпуск на неопределённый срок. Третье, так, ерунда. Через некоторое время, ближе к ужину, компания из трёх человек всё ещё сидела и размышляла. — Так на ужин вам лучше не идти, — вынесла вердикт Помфри. — Почему, я в полном порядке, — возразил Филиус. — Да, конечно. Брошенная на пол палочка и Филиус вытянулся струной, а глаза загорелись диким пламенем. Северус лишь крепче сжал кулак, он ожидал подобной выходки, но рефлексы сработали. — Там куча орущих и галдящих подростков, а вы явитесь туда зашуганные, как черти. Ни к чему хорошему это не приведет — уход ещё пары преподавателей в продолжительный отпуск — и без того пошатнувшейся репутации Хогвартса придёт полный конец. Видя, что его провели как ребенка, Филиус послушно сел на свой стул и тяжёло вздохнул: — Тяжёлый год, однако. — Ну, смотря для кого, — Помфри невольно отметила. — А что со зверем делать то? — Что, простите? — Тем, в комнате? — А, с этим? Пусть Альбус им займётся, когда отойдёт немного, — женщина была полна оптимизма как никогда. В кой-то веке всё меняется. — Он? — Северус был настроен менее скептически, но не возражал. Филиус же просто молчал, будь что будет, от будущего не убежишь. Оно — плата за прошлое и настоящее. В общем, год закончился более-менее, если не считать пару мелочей. Альбус Дамблдор пришёл в себя через месяц. Нет, верней сошёл на нет откат за «незнание». Помфри верно несла свою стражу у импровизированной ему комнате, немного вслушиваясь в тишину. Филиус сказал, что когда откат исчерпает себя, заглушающие чары спадут сами собой. Женщина пару раз ловила себя на том, что неплохо бы старика отправить подальше, в самую дальнюю комнату в Хогвартсе, закрыть на ключ и выбросить подальше, чтобы не мозолил глаза. Уж слишком много он себе позволял, да, он был неплохим человеком, но… И именно это, но гадко скребло все фибры души. Ей было совершенно неизвестно, на неё, как и на всех постоянно действует приказ магии, что некоторое время назад впитал в свои стены Хогвартс, жаль, правда, на самого виновника он действовал слабо. Как только Старик пришёл в себя, медсестра сделала всё необходимое, чтобы быстрей поднять его на ноги. Пару дней и как огурчик. После долгожданного восстановления директора у него в палате было спешно организовано небольшое собрание. — Зверя нужно убрать. — А? — Церберу не место в Хогвартсе! — Помона сказала всё сразу и наверняка, без лишних слов. Альбус не очень хорошо посмотрел на неё исподлобья, но ничего не сказал. — Вам дракона мало? Ещё за цербера хотите? Со старика сошла вся краска, что на нем была, он как рыба стал глотать воздух, не в силах что-либо сказать. — Всё хорошо, не надо волноваться, Альбус, — Помфри села рядом с мужчиной на кровать и успокаивающе погладила его по спине, — Вдох, выдох. Всё хорошо. О произошедшем знаем лишь только мы, все, кто находиться тут с вами. Мы вас очень поддерживаем и уважаем. И приложим все усилия чтобы помочь, чем можем. — Вопрос не обсуждается! Мы тут по другому поводу, когда? — в своей неумолимости декан Пуффендуя была просто прекрасна. Это был гол в одни ворота без права на пенальти. Походу, все его коллеги всё решили между собой, и Дамблдору ничего не оставалось, как просто согласиться с общим решением. После того, как его всё же выпустили из больничного крыла, Альбус рванул не к себе в кабинет, чтобы дальше залечивать свежие раны, а в пустующий зал, где всё ещё находилось зеркало Еиналеж. — Как, как?! — сошёлся он на крик, зеркала там не было: класс был совершенно пустой. Некоторое время старик бегал по соседним, ища пропажу, но чёртово стекло будто растворилось в воздухе. — Так, всё хорошо, совершенно хорошо, — стал успокаивать себя мужчина. Если бы его кто нашел, была бы вереница больных там, откуда он только ушёл. — Тебе надо успокоиться и ты что-нибудь придумаешь. Главное просто дышать. Вдох, выдох. Как только директор покинул старые классы и пошёл в своё логово вынашивать новые планы, в одном из пустующих классов появилась Милисэтти и осмотрела свою работу. Да, класс вышел точь-в-точь, как и прежний, разве что без опасного артефакта в нем. Артефактору стоило больших трудов договориться с Хогвартсом спрятать зеркало: перемещать его магически было крайне опасно, да и физически невозможно, максимум, что могла Леди Милисэтти — это краткое воздействие в течение непродолжительного отрезка времени, явно не достаточного для переноса на себе большого зеркала в громадной оцинкованной оправе. Вес столь большого артефакта говорил сам о себе. После продолжительных усилий Хогвартс помог Артефактору создать ещё один пустующий класс, но без опасности внутри, и скрыть первый где-то глубоко внутри. Закончила она как раз вовремя: долгожданный гость прибыл как положено, сразу после столь ожидаемого восстановления. Вдоволь налюбовавшись своей работой, леди отправилась наблюдать за метаниями старика. Но тот закрыл кабинет ото всех, даже от портретов. Ну, хорошо воркование с супругом никто не отменял. Северус долго вертел в своих руках конверт из Гринготтса с очередным для него заказом. Заработок от зелий был довольно неплох, но он не помнил, чтобы соглашался выполнять заказы в ближайшее время, и это сильно настораживало. Печать банка настоящая, а это доказывало то, что письмо подлинное. После некоторых раздумий Северус аккуратно вскрыл конверт. Это было приглашение на парную работу. Но что за работа и в чем она состоит там не было ни слова. Даже даты не стояло. Зельевар осторожно выдохнул. Это должно быть ошибка. Снейп — зельевар! Какая к черту парная работа?! Когда шок немного прошёл, мозг спешно выдал — артефакт. Да, при создании некоторых артефактов требовались некоторые зелья, но лишь приготовленные заранее. Да и если над зельем трудилось несколько мастеров, то лишь когда было полное доверие между ними. Приглашать кого-то с бухты барахты просто нелепо и крайне опасно. — Ладно, хорошо. Глянем, что там такое. Выполнять неизвестную работу Снейп не хотел и не собирался. Необходимо прийти в банк, всё узнать и вежливо отклонить предложение. Так разумней, не стоит, чтобы на нём висело просроченное и не отвеченное приглашение, это крайне плохо отразится на нем и на его будущем. Путь в Гринготтс занял немного времени. Гоблин-клерк, быстро ознакомившись с его приглашением, выдал такой оскал, что бежать, чтобы пятки сверкали, захотелось очень сильно. — Позвольте я вас провожу, — сказал гоблин. — Следуйте за мной. Северус пошёл за гоблином. Пройдя довольно много мужчина стал сомневаться, что его ведут к ведущему дела с зельеварами. Они спускались куда-то глубоко и далеко. — Позвольте узнать… Прежде, чем Северус закончил, гоблин его прервал заговорив: — Вам необходимо создать зелье нейтрализатор для облегчения работы мастера артефактора. Плата достойная, состав зелий может меняться частично или полностью. Зелья нельзя приготовить заранее, их создание происходит непосредственно вместе с взаимодействием с самим артефактом. — Я не… — Вы магистр зельеварения Северус Тобиас Снейп. Именно вашего прихода я там и ждал. Отказ не принимается. — Оплата, — Северус понимал, что цепляется за соломинку, но не спросить не мог. — 7 000 галеонов. Северус остановился. Быстро осознав, что шаги позади его остановились гоблин вернулся к застывшему в коридоре зельевару. — Не устраивает? — гоблин задумался, приказ: привлечь любой ценой. — 10! Всё наше оборудование, ингредиенты. Снова не то? 12. Северус не верил, что это происходит на самом деле. Гоблины никогда не торговались, не устраивает — пошёл вон. Стараясь хоть немного успокоиться, он невольно огляделся по сторонам. Они вроде как стоят в коридоре, но от чего так неспокойно? Одного взгляда в противоположную сторону хватило, чтобы понять, что не так. Второй стороны вообще не было в помине, на её месте была обширная пропасть. И казалась бездонной. Да, гоблины умели строить, но это же то скромное развлечение для новичков магического мира в Гринготтсе. — Не хватило нейтрализатора, однако, восстановлению не подлежит. Хотя не в этом проблема. Это что билет в один конец? Чего же ему так не везёт? — Прошу вас следовать за мной, тут недалеко. Бежать бесполезно, он никогда не найдет отсюда выход. Может, ему всё же удастся справиться с предложенной работой и он сюда ни ногой. Задумавшись, Северус не заметил остановившего гоблина и чуть не налетел на него. — Простите, простите. — Ничего, ничего. Задумались, с кем не бывает. — довольно скептический ответ. — Прошу, проходите, мы пришли. Огромные резные украшенные россыпями драгоценных камней двери открылись по хлопку гоблина. Северус спешно сделал шаг. Он не привык бояться, он преодолеет всё. — Одно лишь правило. Не привставать к мастеру! — Чт… Шокированный Северус не сразу понял суть правила. Огромные двери хлопнули чуть позади, отрезая все пути к отступлению. — А вот и наш зельевар пожаловал. Северус вздрогнул от неожиданного голоса. Его обладатель стоял чуть правее его и входя в огромную залу пропадал где-то в ней. Таинственным артефактором, чьим единственным правилом было не пристать к мастеру, оказался никто иной, как Эванс. — Правила есть правила, — заскрежетал скрипучий гоблинский голос, обладатель которого также был в зале. — Что же, начинаем. — Сейчас 11 часов 17 минут 16 апреля 1991 года. Начата работа-реставрация..... Пока гоблин читал протоколируемую основу Северус старался успокоиться и сообразить, как он сюда попал и что вообще от него требуется. И как Мерлин его подери они ВДВОЁМ БУДУТ РЕСТАВРИРОВАТЬ ЭТУ ЧЁРТОВУ ГРОМАДИНУ, ЧТО ПОЗАДИ ЭВАНСА. И КАК ЧЁРТ ВОЗЬМИ ОН НЕ ЗАМЕТИЛ ЕЁ ВООБЩЕ-Е-Е-Е-Е. Месяц спустя. Хогвартс. Сегодня все учащиеся покинут Хогвартс. Кто-то навсегда, кто-то до осени, а кто-то придёт сюда в первый раз в жизни. На этой спокойной ноте прозвучала прощальная речь директора. Он был крайне тих последние пару месяцев, последнее время особенно. Все собирались домой, чемоданы собраны и погружены в «Хогвартс-Экспресс», дети расселись по вагонам. Пока-пока, Хогвартс. Впереди шикарные летние каникулы. Попрощавшись с друзьями на вокзале, Дадли и Гарри пошли к кафетерию, где их ждали Дурсли. — Знаешь. — Что? — Дадли был счастлив, что увидит родителей совсем скоро, что совсем не обращал внимания на весьма угрюмого Гарри. Жаль, а ведь стоило. — Надо в следующий раз забрать тебя с собой, постарше. — Ты чего? — Так, для профилактики. Дальше мальчишки пошли медленно и осторожно, толкая перед собой тяжёлые тележки. Порхающий, парящий шаг Дадли быстро стал нормальным. Гарри был не в том настроении, чтобы шутить и придуриваться. Скорей всего что-то случилось вне Хогвартса. За последние пару месяцев Гарри там практически не было, его заменяла непревзойденная Марэль. О том, что там подмена, Дадли сообразил не сразу, и то, когда случайно схватил домушку за руку. Первое было неожиданность, сменившаяся смятением, затем, поговорив с Гарри, мальчик более-менее успокоился. Дурсли их встретили с широко открытыми объятьями, они очень соскучились по детям, отрезанные от них на Тисовой улице. Петунья расплакалась прямо там, а Вернон, хоть и не плакал, но был весь пунцовый, видимо, держался из последних сил. После недолгих объятий они отправились домой. Первый отрезок дороги Дадли трещал без остановки, он хотел рассказать родителям абсолютно всё — затем, надувшись как бурак, уставился в окно. Заклинание молчания — великая вещь. Приехав домой, Гарри влетел в дом и через свой чулан забрался в домик Эвансов. — С возвращением, Гарри. От неожиданного гостя сверток в его в руках упал на пол. — Забавно, даже самого могущественного человека можно застать врасплох. Не трагично ли это? — Лорд Себастьян был искусен во многом, но свою славу и уважение всех без исключений мужчина добился не своими исследованиями и работой, а умением подловить и вывести из игры своего противника. Подняв упавший сверток, Гарри взглянул на почтённого лорда, устроившегося в мягком кресле поближе к огню. Даже с учётом своих лет пожилой мужчина выглядел невероятно красиво. Да, его лицо постарело, на него легли некоторые тени и морщины, что сделали его еще более утончённым, и более запоминающим. Седые роскошные волосы были наполовину заплетены в огромную широченную косу, что по-хозяйски спадала с его левого плеча, вылезшие из необычной для мужчины прически волосы просто торчали во все стороны. Походу, это была работа одной из его внучек и правнучек. Кому же ты ещё дашь так вдоволь поиздеваться над своей шевелюрой? Гарри невольно улыбнулся, смотря на столь милую работу невинного маленького создания. Видя, что его собеседник улетает далеко и не туда Лорд Себастьян справил сразу в лоб: — План. — Гарри Поттер — должен умереть. — Это не решит все проблемы. — Но решит многие на корню, быть игрушкой в чужих руках я не желаю. — Что же, хоть что-то известно наверняка. Дальше… Разговор занял некоторое время, после чего Гарри ушел по своим делам, оставив главу Рода отдыхать в одиночестве.Лорд Себастьян тяжело откинулся в глубоком кресле, отпил немного рукотворного вина, одного из своих потомков. План Гарри был прост, но тяжел в своем исполнении, хоть его сила и велика, он не способен все делать сам. Его нужно подтолкнуть в нужном направлении. Лорд Себастьян вслушивался в приглушенные голоса в гостиной, которые тараторили, как огалделые. Они все правы Гарри нужны еще пару рук, а лучше десятки и сотни. Нужно напомнить им всем кто такие Пожиратели и почему их так боялись и уважали. Силуэт человека в кресле постепенно растворился, остались лишь горящие зеленые глаза и оскал полный зубов, способных разорвать что угодно.