Пианист

***

Иногда нам просто нужно прогуляться по полуночному городу. Александр был в этом твёрдо убеждён. Ему не спалось, а мучить соседей ночной игрой он не хотел. Ему уже пригрозили, что если его музицирования зайдут слишком далеко, то он может жить на улице. Поэтому пианист прибегнул к своему давнему методу успокоения, которым пользовался до того, как заимел пианино, — прогуляться и подумать. Ночью всегда легче думается: ты ходишь по улицам, не сталкиваешься ни с кем, кроме разве что бездомных. Застегнув пиджак и убедившись, как советовал ему Аарон, что квартира закрыта на ключ, Гамильтон вышел на улицу. Прохладный весенний воздух и полное звёзд небо встретили его. Парень огляделся и с помощью простой считалки решил, что пойдёт налево. Сейчас его не мучил страх, что он потеряется, как было в остальное время. В ночной тишине Нью-Йорк казался таким же знакомым, как и его родной островок Сен-Круа. Во всех домах, мимо которых он проходил, свет был уже давно погашен. Конечно, кто же ещё может гулять в два часа ночи? Но Гамильтон не хотел задумываться об этом, ему нужно было освободить голову, отдохнуть. Он шёл, то поворачивая, то продолжая идти прямо, пропуская повороты. Улицы, подобно рекам, то становились широкими, то превращались в маленькие улочки, тихо несущие свои пути в тёмные закоулки. Ночью все улицы всех городов, всех стран похожи одни на другие. Александр точно знал это. Он был уже во всём мире: в Италии, во Франции, в России, в Испании. И только ночью в этих странах пианист чувствовал себя таким, как остальные. Днём он точно мог разглядеть, что никогда не будет похож на других. Он всегда был в чём-то неправильным. Родился не там, вырос не так, родители не те, влюбляется не в тех. Он везде будет отличаться. Ночь же, как толстый слой макияжа на женщине, скрывал все недостатки и неровности. Казалось, то же будет и в Нью-Йорке. Он гулял по улицам ночами, избегал людей днями. Но вдруг, средь бела дня врывается Аарон Бёрр. И что-то в Гамильтоне поменялось. Да, они с Бёрром тоже разные, Алекс такой же, непохожий, но уже не неправильный. Теперь он больше не боялся встречаться с людьми, говорить с ними. В особенности с Бёрром, который никогда не лез к нему в душу, не хотел узнавать больше, чем следовало. Гамильтон чувствовал, что теперь он может смеяться и говорить без опасений быть осуждённым. Разговаривать с теми, с кем он действительно хочет. Америка изменила Алекса. Нью-Йорк изменил Алекса. Аарон Бёрр изменил Алекса. Из уст парня вырвался смешок. Он никогда не думал, что захочет остаться в одном городе ради кого-то. Казалось бы, здесь то же, что и в других городах и странах. Ни признания, ни обожателей, да и концы с концами он еле сводит. Но в этом городе было что-то магическое, что-то, что заставляло чувствовать себя родным здесь. Люди здесь (не только Бёрр, вообще все) обладали какой-то притягательной харизмой, всегда были веселы, отзывчивы. Гамильтон сам не заметил, как поток мыслей и тело довели его до уютного парка. Везде стояли ровные скамеечки, красивые деревья. Парень вздохнул и решил сделать остановку здесь. Он присел на одну из скамеек и, запрокинув голову, посмотрел на небо. Оно было ясным, хотя звёзд разглядеть Алексу не удалось. Умиротворение накрыло пианиста с головой. Ночная тишина успокоила его, и теперь он точно чувствовал себя лучше. Мысли о неприятностях, которые были связаны не только с финансами, но и с Аароном, отошли на второй план. Гамильтон улыбнулся. За эти две недели он успел испытать много новых эмоций, которых не испытывал нигде до сих пор. Энтузиазм, влюблённость, в некотором роде душевное успокоение. Разнообразный коктейль чувств, которым пианист наслаждался до сих пор. Тихим, но твёрдым голосом Алекс пропел куплет какой-то знакомой песни. Isn't it such a beautiful night? We' re underneath a thousand shining stars. Isn't it nice to find yourself somewhere different? Why don't you let yourself just be wherever you are? Парень вздохнул. Прохладный воздух попал в лёгкие и закружился там, развеивая оставшиеся мысли, которые не давали Александру окончательно успокоиться. — Всё хорошо, — полушёпотом сказал он. На небе заиграли первые зародыши рассвета, и Гамильтон решил, что лучше отправиться домой. Если он не поспит хотя бы час, то от встречи с Аароном толку будет мало. Да, всё-таки иногда нужно просто прогуляться по полуночному городу…