Come what may

Когда он вернулся домой, Гарри ещё не было. Кричер, как они и условились, оставил для него подробные записи о состоянии Поттера: куда и с кем он направляется, когда вернётся. Из корявых записей Кричера мужчина узнал, что они ушли на капельницу в госпиталь Святой Марии и вернутся в течение часа. У Северуса вырвался вздох облегчения: целый час он может не делать вид, что ничего не произошло. Какое облегчение! Недели недомогания Гарри тянулись бесконечно долго, а жизнь дома и всех его обитателей зависела от нестабильного состояния больного. Бывало, когда Гарри просыпался ближе к полудню, он неспешно одевался и отправлялся вместе с Северусом на недолгую прогулку. В те дни к ним приходили Люциус и Луна; велись весёлые разговоры о работе, о том, что успело произойти в магазине за время отсутствия хозяина. Гарри кивал, тихо посмеивался, кривил в улыбке обескровленные губы: ему было приятно, что Люциус так ловко обстряпывает дела. В эти дни даже Кричер и малютка Тиб как будто заключали перемирие — они не решались тревожить хозяина своими распрями. Однако чаще всего у них случались другие дни, когда Гарри, едва дыша от накатывающей на него дурноты, лежал среди подушек, завёрнутый в пуховые одеяла. Дом словно замирал в нерешительности, эльфы ходили на полупальцах, а Северус весь день был прикован к постели больного. Гарри непременно нужно было видеть и чувствовать мужчину рядом, без него мальчик даже не мог забыться сном, неглубоким и чутким. Для Северуса это было мучительнее всего: в каждом сипящем вдохе-выдохе он слышал лишь упрёки: Это из-за тебя.Почему я страдаю? Почему ты не поможешь мне? Что же ты со мной сделал? Налив себе стакан виски, Северус попытался успокоить растревоженные разум и сердце. Алкоголь, выпитый одним глотком, горячим потоком пронёсся по пищеводу прямиком в голодный желудок. Северус ощутил хорошо знакомое помутнение ума, которое сопровождалось смягчением действительности. Налив ещё одну порцию виски, он добился отупляющего звона в ушах, от которого ему даже расхотелось думать. Поднявшись в лабораторию, мужчина вытащил из портфеля доктора Франца увесистую картонную папку, а также несколько фолиантов, на вид достаточно древних, чтобы Северус задался вопросом, где доктор смог их раздобыть в своё полное пользование. Даже с учётом того, что Северус довольно быстро перекрыл доктору Францу доступ к информации, тот всё равно умудрился раскопать достаточно сторонних свитков, краткое содержание которых излагал чётко и по делу. Несмотря на то, что последний зафиксированный случай датируется 1850-м годом, у Гентера не возникало никаких сомнений в том, что Гарри — омега. Доктор прилагал выдержку из хроники родильного отделения больницы св. Мунго от января 1851 года: »…пациент… Г. Блэк прибыл в родильный покой в три часа по полудню. •Артериальное давление — 155/90 мм рт. ст. •Температура — 37,5 °C. •Спазмы и боли в районе прямой кишки. •Раскрытие шейки матки — 9 сантиметров. •Схватки имеют регулярный и чёткий характер. •Преждевременное излияние околоплодных вод. •Интервал между схватками — 15 минут. •КТГ — 120 ударов в мин. •Головное предлежание плода». На этом документальные записи обрывались. Гентер высказал предположение, что, несмотря на благоприятное предлежание плода, скорее всего, всё равно производили кесарево сечение. Далее он довольно подробно описывал шейку матки женщины и Гарри, указывая, что у парня, в силу физиологических особенностей, она значительно короче. То есть вероятность разрыва из-за недостаточной растяжимости тканей сфинктера крайне велика. Помимо многочисленных зарисовок внутреннего строения матки Гарри, Гентер изобразил возможный план по рассечению тканей, извлечению плода и дальнейшему сшиванию разрезанной плоти. Углубившись в чтение, Северус как учёный сразу же ощутил острый укол боли от того, что ему пришлось устранить такой замечательный ум. Заметки Гентера Франца были великолепными. По вычислениям доктора Франца, динамика развития была такой, что уже к Рождеству Гарри мог «разрешиться от бремени». Чтобы это не означало. »…магическое ядро Г. П. разделено на две неравные части: ядро носителя и ядро плода. Организм носителя подвергается как физиологическому, так и магическому истощению. Все ресурсы тратятся на развитие плода. На данном этапе развития физиология плода полностью подчинена физиологии носителя (см. стр. 53 «Паразитоиды магического мира» А.С.Перегрин)». Далее следовал подробный график, содержащий анализы Поттера за последние несколько месяцев. Ничего нового: анемия, протромбиновое время — 25 сек., МНО — 1,5. «Перемена в системе гемостаза у Г. П. связана с появлением нового круга кровообращения — маточно-плацентарного, необходимого для полноценного обеспечения плода кислородом и питательными веществами. Однако отсутствие возможности восполнить питательные элементы и магические ресурсы организмом носителя увеличивает риск летального исхода после 2 триместра». Северус невольно поёжился. Он и сам давно задумывался над тем, насколько ещё может хватить Поттера, если он ничего не придумает. Подходил к концу шестой месяц их мытарств, а легче не становилось. Дробление ядра Гарри — блестящий вывод. Не зря Гентер хотел провести серию гемоанализов. Результаты их тестирования помогли бы установить тип их магического взаимодействия. Однако Северус и без этого уже знал, что их силы имели общую природу. Это можно было понять хотя бы по тому, как циркулирует магия по жилам из одного тела в другое, стоило им прикоснуться друг к другу. Магия, не входящая в резонанс, имела единый источник — из чего следовало, что ни один из них не мог достичь единства с кем-то другим. Северус до сих пор удивлялся стечению обстоятельств, которые привели Гарри к нему. Мужчина никогда не питал слабости к романтическим сюжетам, поэтому довольно трезво оценивал свои шансы: вероятность того, что Гарри выбрал бы его по собственной воле, равна нулю. Магическое ядро Гарри было, бесспорно, колоссальных размеров, намного больше, чем у него, Дамблдора и, возможно, даже Тёмного Лорда. Уменьшится ли его размер после родов? Северус склонен был думать, что да, ведь малыш даже на этапе вынашивания забирал у несчастного Поттера почти все силы, не только физические. Не означало ли это, что тонкая поверхность магического вместилища снова пойдёт трещинами? Если так, то что они должны сделать, чтобы избежать полного распада? Когда дверь открылась и в дом вошли Гарри с его верными эльфами, Северус поспешно захлопнул папку, как школьник, застуканный за списыванием. Первым его порывом было спрятать заветные записи на полку к остальным документам. Мужчина краем сознания ощутил мягкое прикосновение Поттера к своим мыслям. Прикосновение оказалось совсем слабым, каким-то даже робким. Очередной прилив едкого раздражения затопил его прежде, чем он успел с собой совладать. «Ты занят?» — мягко спросил мальчик, краем уха Северус услышал тяжёлые шаги вверх по лестнице. Уставшие ноги остановились аккурат около его двери. «Работаю», — отозвался он, — «Я приду к тебе, когда закончу». Гарри ничего не ответил, но Северус уже и так знал, что мальчик расстроился. Теперь он будет стараться тихонько лежать в своей комнате напротив и не мешать, возможно, даже наложит «квиетус», чтобы его лишний раз не беспокоить. А то вдруг звуки недомогания побеспокоят его царский покой. Тем лучше: мужчина не выносил измученных белых глаз Поттера, которые словно смотрели в самую душу. Что ни взгляд, то зарубка на сердце. От этого раболепного подчинения и слабости Северус заскрипел зубами. Если он и злился, то только на себя. Вроде бы ума палата, а найти выход не в состоянии. И чего же стоит его хвалёный ум, его образованность? Ни-че-го. Он даже не в состоянии пойти и извиниться… В тот день у Северуса закончился запас добрых слов: Гарри нуждался в нём, а ему нечем было его утешить. Мужчина уже не раз замечал, что Поттеру в его присутствии становится если не лучше, то, по крайней мере, спокойнее. И тут его словно током прошибло. Внезапная догадка пробрала его от мозга до кончиков ногтей на ногах. У него даже волосы на руках встали дыбом. Если ядро Гарри сейчас расщепляется, а его, Северуса, присутствие успокаивает мальчика… не может ли это означать, что их магические центры связаны? Нет, неправильно! Северус точно знал, что они связаны, ведь иначе никакого ребёнка не могло бы получиться априори. При мысли об этом ребёнке его скривило, как от судороги. Если их ядра резонировали, стало быть, магический поток двигался в унисон. Сейчас, конечно, поток энергии Поттера значительно замедлился из-за малыша, но если его расчёты верны, а он очень на это надеялся, то всё ещё можно исправить. Магия — это та же физика, только с палочками и спецэффектами. Посредством кровной магии Северус вполне мог провернуть параллельное подключение. Конечно, его сил едва ли хватит, чтобы покрыть уже понесённые затраты, однако у него будет прекрасная возможность подпитать магическое ядро Поттера, пока тот не родит. Призвав всю необходимую утварь и ингредиенты, Северус аккуратно закатал рукав своей рубашки и точным движением распорол кожу на предплечье. Нож вошёл в плоть неглубоко, всего на какой-то жалкий сантиметр, но боль была острой и отрезвляющей. Он провёл вдоль мышцы, отвечающей за поверхностное сгибание пальцев, с удовольствием ощущая, как боль переходит в лёгкое онемение мизинца. Кровь сперва окрасила острие ножа и лишь затем густым потоком потекла вниз, прямиком в колбу. Когда сосуд наполнился больше, чем на треть, мужчина приложил к порезу кровоостанавливающий компресс, кожу под которым сразу же сильно начало жечь. Призвав из колбы каплю крови, мужчина задумчиво прикоснулся к ней пальцами, растирая между самыми кончиками. Для задуманного кровь у него должна была быть густой, полной кровяных телец — в противном случае от затеи не было бы никакого толку. Расщепив кровь на составляющие, Северус удовлетворённо хмыкнул: всё в полном порядке. Основа для зелья была простой. В одной порции состава содержалось всего пятьдесят миллилитров крови, пустырник, корень солодки, мята и сливовый шалфей. Однако сегодня Северус решил отойти от намеченного рецепта и добавить в зелье щепотку василькового корня для снов без сновидений. Когда все ингредиенты оказались внутри колбы, он аккуратно взболтал её сперва три раза по часовой стрелке, потом один раз против, и лишь затем, когда зелье замерло в своём сосуде, он повёл палочкой и прошептал заклинание. Жидкость булькнула в ответ, медленно меняя цвет из тёмно-красного на рубиновый. Когда зельевар закончил свою работу, стоял глубокий вечер. Лишь выглянув в окно, мужчина по ноющим кистям определил, что ночь будет тёмной и бурной. Так с ним случалось частенько. Берясь за сложный заказ, Снейп всегда отдавался делу целиком: на протяжении всего дня он мог не пить и не есть, пока состав внутри стеклянного вместилища не станет достаточно идеальным, чтобы Северус смог написать на этикетке своё имя. Будь то летучая страсть, жидкая смерть или эфирный сон — всё одно. Всё должно быть чистым совершенством. В вопросах профессионального промаха Снейп всегда оставлял за собой небольшую лазейку, которая могла бы позволить ему избежать утомительных моральных терзаний в случае неудачи. «Это всего лишь работа», — твердил он себе, когда заказ выходил за рамки его компетенции. Случалось это слишком редко, чтобы его честолюбию был нанесён ущерб. И всё же сегодня зелье не было просто механикой. Долгие часы, потраченные на переливание энергии в состав, он запрещал себе сомневаться. Когда зелье приобрело розоватый оттенок сирени вместо алого оттенка, он почти потерял веру… В глазах у него уже всё двоилось: от потери крови и энергии, от усталости и стресса он едва держался на ногах. Однако все шло своим чередом, зелье медленно приобретало законченный вид: это была тягучая жидкость, которая, не без усилий Снейпа, отдавала на вкус не только мерзкой солодкой, но и мятой и шпинатом. В себя он приходил лишь при появлении домового. Кричер, занимавшийся домашними хлопотами весь день, то и дело поглядывал на мужчину: то зайдёт пыль вытереть, то принесёт перекусы. Ласково приготовленные бутерброды с крепким чёрным чаем как бы говорили мужчине о том, что домовой глаз с него не сводит и прекрасно знает, чем он тут занимается. — Крич… — хотел было крикнуть Северус, но домовой уже стоял в дверном проёме, — закрой за собой дверь. — Чем могу служить, хозяин Северус? — домовой сделал, как было велено, его мутные глаза хитро заблестели. Чутьём глубоко любящего существа Кричер сразу же учуял ниточку надежды, за которую готов был цепляться всеми силами. Мысленно он даже сделал засечку: простить хозяина Северуса за то, что приволок эту Тиб… если, конечно, хозяин найдет лекарство. Северус протянул ему колбу с рубиновой жидкостью, эльф недоверчиво взял её в руки, аккуратно посмотрел на свет. — Я хочу, чтобы ты приносил это питьё Поттеру каждый вечер. А сейчас спрячь это, понял? Эльф не шелохнулся. Он был уверен, что горечь, с которой мужчина отдал приказание, ему не померещилась. За месяцы, прожитые под одной крышей с этим странным человеком, Кричер научился считывать истинные эмоции, которых Снейп обычно в его присутствии не обнажал. С ним Северус вёл себя подчёркнуто вежливо, как бы смиряясь с волею Поттера, которого их ранние стычки только расстраивали. — Вы хотите начать сегодня? — холодно поинтересовался эльф. — Сегодня я сделаю это сам. Если всё пойдёт как надо, с завтрашнего дня — по кордиалу перед приёмом пищи. Эльф внимательно уставился на окровавленную руку мужчины. Перехватив взгляд, Северус лишь пожал плечами. — Ему не обязательно об этом знать. Ты же понимаешь? Броуни лишь согласно качнул своей старой головой. Если хозяину Гарри это поможет, Кричер будет молчать.

***

Открыв дверь в спальню Гарри, мужчина увидел, что тот, плотно завернувшись в несколько одеял, лежит к нему спиной. Закрыв за собой дверь, Северус подождал, пока глаза привыкнут к темноте, целиком обратившись в слух. По прерывистому дыханию он без труда определил, что Поттер не спит. Аккуратно, чтобы не побеспокоить его покой скрипучими половицами, Северус прошёл к кровати, усаживаясь рядом со своим драгоценным коконом. Завёрнутое в несколько одеял тельце на его приход никак не отреагировало, подчеркнуто продолжая делать вид, что его здесь нет. Но по замершему дыханию мужчина без особого труда представил, что должен чувствовать Поттер: грусть, нетерпение, тревогу и, до некоторой степени, радость. Северусу было странно, что Гарри ещё способен радоваться его обществу, особенно в последнее время, когда он от него отдалился — отчасти из-за работы, отчасти из-за собственного яда, который не хотел ни на кого изливать. Он столько всего хотел сказать мальчику… о том, как виноват, как его любит, как сожалеет, что Гарри мучается, как он старается. В конце концов, скинув обувь, мужчина улёгся рядом, притягивая к себе костлявое тельце под одеялами. Зарывшись носом в лохматый затылок, он глубоко вдохнул терпкий, похожий на самое сладкое удушение, аромат вишни. В такие минуты ему казалось, что всё остальное попросту испаряется. Мир сужался до него и Гарри — а вокруг лишь пустота, сплошная белая пустыня, тихая и безопасная. — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил Северус, чувствуя, что если не заговорит, то может уснуть. Гарри ничего не ответил, лишь плотнее прижался к его животу, тяжело вздохнув. — Я кое-что приготовил, — начал было Северус, целуя холодную, всю в мурашках, шею. От этого слабого, совсем невинного касания Гарри вздрогнул в его руках. Нерешительно, как-то даже неловко, он обратил к Северусу лицо. Мужчина почти не различал в темноте его черт, лишь чувствовал на коже сладковато-мятный запах зубной пасты. Секунду помедлив, словно размышляя, стоит ли, Гарри быстро его поцеловал. В последнее время они действительно редко виделись, и, признаться, Снейп с трудом мог вспомнить, когда в последний раз целовал или обнимал Поттера всерьёз, а не для того, чтобы закрыть дневную норму, которую от него постоянно требовал мальчик. О своих желаниях Снейп всегда умел забывать. Эту способность он даже относил к числу своих немногих личных качеств, которыми можно гордиться. Месяцы, которые они провели без физической близости, нисколько не повлияли на его чувства. Если раньше Северус был уверен, что их связь держится на природном магнетизме, то теперь он любил Поттера за один только факт его существования. Снейп с трудом вспоминал жизнь до Гарри. Мужчина не знал и, признаться, даже думать не хотел, что будет, если и это зелье не сработает. Даже у него должны были когда-то иссякнуть идеи… — Ты этого хочешь? — сама формулировка подразумевала, что Гарри не очень-то верит в его успех. Северус заставил себя проглотить ком желчи, который невольно поднялся в нём при виде аморфного и безвольного Поттера. Он напомнил себе, с каким мужественным спокойствием парень преодолевал первые месяцы недомоганий, как подбадривал мужчину, даже когда поиски оканчивались полным провалом. — Да. Поттер ничего не ответил. Аккуратно поднявшись на локте, он протянул к мужчине руку. Вложив в его ладонь хрустальный кордиал, до краёв наполненный зельем, Северус замер, когда Гарри не без труда протолкнул в себя содержимое бокала. — Очень противно? — участливо спросил мужчина, прекрасно понимая, как его кровь, смешанная с солодкой, должна быть на вкус. Очевидно, отвратительно, но Гарри не вырвало — маленькая, но победа. — Не очень, просто приторно, — сонно отозвался Поттер, доверчиво укладывая лохматую голову на его грудь. Северус чувствовал на своей шее его ровное, жаркое дыхание. Настоящий ураган начался примерно через час после того, как Гарри окончательно уснул. Северус заворожённо наблюдал за тем, как грозный ветер гнёт к земле гибкие ветви деревьев, изредка оцарапывая прутьями окна в их комнате. Как истинный слизеринец, Северус был приучен с детства извлекать из надвигающейся бури выгоду. Он знал, что должен быть предельно собран. Знал и то, как в минуты критического напряжения важно не терять головы… День был долгим… тяжёлым. В секунды грозовых всполохов он вглядывался в остро очерченный профиль Гарри — и сердце его наполнялось предчувствием неведомой беды. Тревожное беспокойство засело в самом центре его существа, оно было не больше острия иглы и впилось в него, не давая ни уснуть, ни даже забыться. Северус думал, как ему повезло и одновременно не повезло. С одной стороны, они ещё не знали, что произойдёт дальше. Но с другой — зловещие слова: «смерть», «утрата», которые он невольно ставил рядом с Гарри, уже витали в воздухе, прорываясь тревожными вопросами, задать которые Северус не посмел бы. Все его мелкие страхи, его терзания слились в один огромный ком клокочущего страха. Он изводил себя предположениями: — Насколько разумно при накладывании фиделиуса назначать «хранителем тайны» эльфа? — Не лучше ли будет просто держать Поттера в доме, пока не разродится? — Правильно ли он поступил с доктором Францем? — Что же будут делать «эти»? Последний вопрос особенно сильно интересовал мужчину. В немой попытке защитить, отгородить от всех мирских бед Северус притянул к себе сладко сопящего Поттера. Тело у Гарри было костлявым, но таким тёплым, что мужчина с удовольствием отметил: зелье сработало. В противном случае парня бы давно вырвало. Теперь его мальчика и пушкой не разбудишь. Утром он проснётся, дай Мерлин, отдохнувшим и после обильного завтрака совсем здоровым. И самое главное — он не будет знать, как именно Северусу удалось приготовить злополучное лекарство.