Сосуществование

Арион давно усвоил: если о ком-то не говорят ничего, значит, этого «кого-то» попросту не существует. О его матери говорили — и говорят сейчас. Отца — вспоминают. А его… Ну кого из власть имущих — да не помянут? Недобрым словом, само собой! — Безумно рад знакомству, Ваше Величество! — Хелсет даже не усмехается: его бородка не такой длины, чтобы спрятать ухмылку. Но взгляд пронзительный, немигающий. Арион задерживает дыхание, чтобы ни одна мышца не дрогнула, глядит исподлобья и понимает, что опускать голову — дурная затея. Волосы падают на глаза, закрывают обзор. Диадема, украшенная рубинами, не удерживает смоляные пряди. Арион их откидывает, после заговаривает: — Безумно рад, что вы откликнулись на моё приглашение и проделали столь дальний путь. — Пока — увы! — не могу ответить взаимностью! — Хелсет глядит уже не в лицо, а на собственные ладони, изящные, но… Пальцы живые, подвижные, однако нет ощущения, что из ладоней готово вырваться заклинание. — Чем обязан приглашением? Крайне сомнительно, что у Вашего Величества так много времени, чтобы тратить его попусту? Или… — он опускает руки, поворачивает голову и делает вид, что рассматривает одну из колонн, — вам не хватает посетителей в музей? Язык что кинжал Симмаха, бережно хранимый под складками королевской мантии. Хелсет принял приглашение — вот что важно, а слова подберутся: Арион ни мгновения не забывает ни кем рождён, ни чей сын. Уж кто, а он обучен дипломатии. — Сочту за честь, если посетите мой музей. Совсем недавно я приобрёл экземпляр легионера — настолько редкий, что его можно счесть уникальным. Если же у вас мало времени, двери всегда открыты в любое удобное для вас, тем более, что дальнее путешествие для вас, магов Телванни, не проблема. — Арион знает, о чём говорит: даже прекрасно скроенные туфли и подол вычурной, украшенной искусной вышивкой мажьей мантии не запылились. Хелсет не отвечает на выпад, хотя говорить — его очередь. Арион глядит прямо в переносицу и ждёт. Он не тратит время напрасно, а вспоминает каждое слово из досье, предоставленного Туредусом Таланианом. Не удивляет, что место в Совете Телванни занимает ученик Дивайта Фира, хотя ученики — это тень. Поражает, насколько умело Хелсет пользуется этим фактом своей биографии — будто ширмой для чего-то большего. Предыдущий советник умер — вот что странно, если учесть, что чародеи Телванни умеют продлевать себе жизнь до бесконечности. И, что ещё более странно, следов ни магии, ни яда на теле не обнаружено, хотя вскрытие проводилось. Как Хелсет это провернул, догадки есть, но ни одного факта его причастности к убийству не установлено, доказательств не найдено. Арион прекрасно помнит, с чьим учеником имеет дело, и не сомневается, что Дивайт Фир невесть кого под «опеку» не возьмёт — тому слишком много лет, чтобы тратить даже крупицу времени на бездаря. Хелсет выбивается из кучки старых замшелых пердунов, на которых даже Арион, сумевший убедить Атина Ллетана, что он — лучшая кандидатура на трон, нежели Тален Вандас (и даже подкрепить свои слова действием), не тратит время, потому что знает — то напрасная затея. Хелсет отличается от сородичей не только закруглённой — не с рождения, а в результате магического эксперимента — формой ушей, но и готовностью привнести в консервативный Дом новые порядки. И располагает к себе предусмотрительностью: неспроста он осел в Грейзленде, в имперском форте, а не вырастил грибную башню на одном из островов. Внимательный Туредус даже подметил смерти от болезни некоторых лиц, казалось бы, на первый взгляд, не связанных между собой, однако, если копнуть глубже, то имевших отношение к тому треклятому форту… — Ну что ж, буду искренен: не думаю, что вы удивлены, что я хочу иметь дело с вами, — проговаривает Арион, — а не с вашим… Готреном, да. Улыбка, что он ловит в ответ, неприятная. Хищная. — Иметь дело со мной — разумный подход, вы абсолютно правы! — Хелсет хотя и разговаривает с королём, однако глядит так, будто трон и титул — в его, а не Ариона, власти. Тот не сомневается: насколько выгодно, настолько и опасно иметь дело с Хелсетом. …который не постарается, а наверняка уберёт Готрена. Потому что слишком амбициозен, чтобы оставаться в советниках.