Эд Стюарт и Древние Боги

      На следующий день испытания продолжились.       По плану у меня оставались борьба, стрельба из лука и владение мечом. Но Аннабет внесла в план некоторые корректировки, разумеется, не спросив меня.       Признаюсь, меня предупреждали раньше, и я должен был быть готовым к чему-то подобному. Но я не предполагал, что Аннабет растолкает меня рано утром и, не слыша всех моих недовольств, начнёт заниматься со мной древнегреческим.       Завтрак? Для неё это не было проблемой. Захватив книги в обеденный павильон, мы продолжили изучение древних языков прямо во время еды, умудрившись при этом не запачкать страницы.       Некоторое время мы учили и после завтрака, снова в домике. На удивление, древнегреческий язык оказался невероятно простым, обучение проходило настолько стремительно, что я даже не успевал удивляться своим же способностям. Это не было похоже на обычное заучивание букв, их сочетаний, произношения и значений слов. Нет. Я словно вспоминал этот язык, а не изучал с чистого листа. Знания будто сами возникали у меня в голове. К концу занятия я мог спокойно читать древние тексты. Да, с запинками. Но на это ушло всего несколько часов! Это было невероятно.       И почему так нельзя с испанским в школе?!       Напоследок Аннабет достала новую книжку, раскрыла её на какой-то странице и протянула мне.       — Вот, Эд, я хочу, чтобы ты прочитал это. Сделаешь?       Текст был совсем не на древнегреческом, я понял сразу, слова были давно знакомыми. Обычная поэма. Я-то думал, Аннабет заставит меня прочесть что-то на древнегреческом, для закрепления знаний, это было логично. Так в чём же подвох? Я в растерянности посмотрел на девушку.       — Прочти, — как ни в чём не бывало повторила она.       Я неуверенно стал читать. Самая обычная поэма, описывающая какой-то лес. Когда я закончил, Аннабет удовлетворённо закивала.       — Отлично, — непонятно за что похвалила она. — Очень хорошо.       — И… зачем это? — я недоумённо покосился на раскрытую книжку.       Аннабет хитро прищурилась.       — А ты ничего не замечаешь?       — Ну… нет. Обычный стишок. Вроде, неплохой.       — Тогда присмотрись к словам внимательней.       У меня возникло смутное ощущение дежавю, похожая ситуация была, когда родители дали мне прочесть древнегреческий текст. Но если ситуация повторяется, значит, и тут что-то нечисто. Я послушно вгляделся в слова и… внезапно понял, что это вовсе не английский! Буквы были те же, но слова… Слова абсолютно другие. И, судя по часто встречающемся характерному окончанию «us», это…       — Это латинский?       Аннабет улыбнулась уголками губ.       — Верно.       По спине проступил холодный пот. Это был уже второй язык, которым я, как оказывается, владею! Но в отличие от древнегреческого, латынь мне не пришлось учить, я и без того ее знал! Но разве такое возможно?       — Но… как?       — Афина — богиня мудрости, а латинский — язык науки. Дети Афродиты говорят на французском, поскольку это язык любви, а нам доступен латинский. Кстати, если ты не заметил, мы сейчас с тобой говорим на латыни.       Я судорожно сглотнул и попытался перейти на английский язык. Не буду утверждать наверняка, но, кажется, у меня получилось.       — Теперь заметил.       Моему удивлению не было предела. Оказывается, у богов бывают странные дары. Непонятно только, зачем древнегреческим богам наделять своих детей языками, которые появились гораздо позже греческой цивилизации? Латинский и, тем более, французский, который даже моложе Римской Империи. Нет, я не жалуюсь, я ни в коем случае не жалуюсь. Просто странно.       И, опять же, почему так нельзя с испанским?               Закончив с языками, Аннабет любезно отпустила меня на борьбу. Признаюсь честно, драться я никогда особо не умел. Я отхватывал во всех тех редких стычках, которых по каким-то причинам мне не удавалось избежать. Но, раз это было стандартное испытание, то я решил, что не будет плохого, если я ещё разок попробую. Я уже пытался расправиться с куском глины, обогнать дерево, совершил небольшой заплыв на лодке и поупражнялся в филологии, так почему бы не продолжить?        С этими рассуждениями я и отправился на площадку. Но стоило мне увидеть своего противника из Домика Ареса, как я тут же махнул рукой на эту затею, прекрасно осознавая, что он повалит меня на мат раньше, чем я успею моргнуть.       На стрельбу из лука я шёл в более приподнятом настроении, и в этом была заслуга вчерашней поддержки Аннабет. Я чувствовал, что она права — мне ведь каким-то образом удалось застрелить ту драконицу и случайно не попасть по Аннабет.       Но, несмотря на то, что мне уже доводилось стрелять из лука, дети Аполлона начали обучать меня с самого начала. Как стоять, как держать лук, как правильно отводить стрелу. Я послушно выполнял все их указания, прекрасно понимая, что дети бога стрельбы из лука осведомлены в этом деле гораздо лучше меня.       — Та-ак, отлично, — сказала девочка. — Теперь посмотри на свою мишень.       Я попытался вглядеться в маленький и расплывчатый, кажется, цветной круг впереди.       — Э-э-э… А не далековато? — засомневался я.       Девочка тоже взглянула на мишень и, слегка пожав плечами, хмыкнула.       — Да, и правда. Сотня метров не для новичков, — согласилась она.       Хирон, который до этого только наблюдал за нами, вдруг подал голос:       — Кайла, начните пока с тридцати.       — Хорошо, — кивнула та.       Кайла отвела меня в сторону, и я оказался напротив другой мишени, гораздо ближе предыдущей. Я даже смог разглядеть границу цветных кругов.       — В стойку, — приказала Кайла.       Я повторил всё то, чему она меня научила.       — Прицелься.       Я поднял лук и, прищурившись, попытался сконцентрироваться на мишени. Мой тренер, Кайла, как прекрасный стрелок из лука, обладала намётанным глазом, и то был первый раз, когда мне довелось в этом убедиться.       — Ты снова щуришься, — заметила она неладное и как воскликнула: — У тебя проблемы со зрением?!       Я в замешательстве опустил лук.       — Ну, немного.       К нам подскакал Хирон.       — В чём дело? — заинтересовался кентавр.       — У Эда, оказывается, проблемы со зрением! — Кайла говорила так, словно я совершил какой-то недозволительный поступок.       — Немного, — поправил я.       Кентавр сердито нахмурился, что мне не очень понравилось. Хирон хоть и кажется добряком, но уверен, что строгости в нём не меньше.       — Нет, так не пойдёт, — покачал головой он и обернулся. — Уилл, иди сюда!       Светловолосый парнишка убрал за спину свой лук и поспешил к нам. Как только он подошёл, Кайла и кентавр обрисовали ему ситуацию, после чего тот внимательно уставился на меня.       — Это так? — требовательно спросил он.       — Ну, да, — неохотно признал я.       — Очки есть?       — Дома.       — Значит, не носишь. Почему?       Разговор всё больше походил на допрос подозреваемого, отчего становилось не слишком уютно и немного боязно.       — Мне и так нормально, — сказал я. — Особых проблем не испытываю.       — А как же, чтобы просто хорошо видеть? — продолжал наседать Уилл.       — Что видеть? — развёл руками я. — Незнакомых мне людей, скучные здания, серый асфальт и мусор?       — Не знаю, что ты там себе понапридумывал, но зрение — важная часть твоего организма, — голос Уилла становился всё более недовольным. — Ты полубог, который постоянно подвергается опасности. С плохим зрением ты долго не проживёшь. И из лука тебе никто стрелять не даст. Идём со мной, — потребовал он.       Разочарованно вздохнув, я отдал лук и колчан Хирону. Вот и сорвалось действительно интересное занятие за последние два дня.       — Куда? — поинтересовался я.       — В лазарет, придумаем чего-нибудь.              Следующие пару часов я провёл в лазарете, пока Уилл хлопотал вокруг, тщательно испытывая мои глаза на способность видеть. Я закрывал то один глаз, то другой, называл буквы с таблицы, а Уилл периодически подносил к моим глазам различные стекла и требовал снова произносить буквы. Под конец этой пытки он вынес приговор:       — Минус три. Что будем делать? — поинтересовался он, строго уперев руки в бока.       — В каком смысле? — перепугался я.       Уилл закатил глаза.       — Очки носить не хочешь?       Я замялся. Так просто он меня не отпустит, но сказать правду тоже надо.       — Э-э, не хотелось бы.       Уилл вздохнул.       — Ладно. Есть риск разбить их в сражении, да и стекло может попасть в глаз.       Мысленно представив себе подобную не самую приятную ситуацию, я нервно сглотнул. А если серьёзно, как мне носить шлем на пару с очками? А если в лицо залетит — хорошего не жди. Тогда с хорошим зрением точно можно попрощаться. И с плохим тоже. Вообще с любым зрением.       А тем временем Уилл открыл дверцы шкафа и достал оттуда небольшой чёрный ящик. Немного покопавшись в нём, он вынул маленькую голубую коробочку.       — Будешь носить эти линзы, — объявил он.       На короткое время возникло желание отказаться. Причина странная — не хочу смотреть на не самый хороший и привлекательный мир в хорошем качестве. Однако, судя по властной интонации Уилла, с ним лучше не спорить. Ещё, не дай Бог, как обещал, к луку больше не пустит. А если посмотреть с другой стороны, не так уж здесь и ужасно. Океан, домики, другие греческие сооружения, лес я не особо люблю, корабли… Красиво, и есть чем любоваться. Я смиренно взял линзы.       — С-спасибо, — неуверенно поблагодарил я.       — Да не за что, — впервые улыбнулся мне Уилл.       — А можно вопрос?       — Конечно.       — Откуда тут целый ящик контактных линз?       Уилл рассмеялся.       — Ты же не один тут такой, — сказал он. — Постоянно появляется новый полукровка с проблемным зрением. Скажу честно, почти каждый пятый. Вот и держим про запас, чтобы слепые своих же не покалечили.       По окончании медицинского осмотра, наставления и зачитывания правил ухода за контактными линзами, Уилл всё-таки отпустил меня. Не знаю точно, сколько я пробыл в лазарете, но, к счастью, Хирон и Кайла продолжали ждать меня на стрельбище.       В первую очередь Кайла заставила меня повторить, как правильно стоять и держать лук. В линзах было немного непривычно, зато зрение, к моему удивлению, приятно улучшилось. Я даже заметил, что практически перестал щуриться. И границы цветных колец мишени теперь были видны чётко. Кайла хотела, чтобы я снял и свою бейсболку, но немного попрепиравшись, она разрешила её оставить, только приказала поднять козырёк выше, чтобы не мешать обзору. Когда же я в точности воспроизвёл все недавние наставления Кайлы, мы перешли непосредственно к самой стрельбе. Вышло удачно: из трёх стрел две попали в красный сектор и одна в синий. Да, до «яблочка» было далеко, но меня порадовал и этот результат — с моим пессимизмом я думал, что и в мишень не попаду.       — Отлично! — похвалила Кайла.       К нам подошел Хирон.       — Задатки есть, — сказал он. — Выучить из тебя лучника возможно.       Похвала — это, конечно, приятно, но становиться чистым лучником я всё же не хотел.       — Но я не…       — Аннабет мне сказала, что ты хочешь учиться арбалету, — перебил меня Хирон. — Но другие умения тоже не помешают.       Я не нашёл, чем бы его слова можно было оспорить, поэтому лишь согласно кивнул.       — Продолжайте в том же духе, — пожелал он напоследок и ускакал к близняшкам, которые грозились вот-вот переломать друг другу луки.              Поскольку стрельба из лука не самое тяжелое занятие, к середине дня я всё ещё был полон сил. Именно так считали мои новые родственники, с которыми я, в свою очередь, отказывался соглашаться. Но, не слушая моих возражений, Эшли сразу после обеда упрямо потащила меня в сторону арены. Они с Аннабет точно родственники.       — Будем учить тебя мечом драться, а то вдруг Захват Флага, а ты ничего не умеешь, — как никогда ободряюще сказала она. — Но начнёшь регулярно тренироваться, и быстро станешь отличным воином, как я! Хотя, нет, не надо, как я.       Кажется, события развивались слишком стремительно, и не совсем в том русле, в каком хотелось бы.       — П-подожди, — попросил я, чтобы спросить: — А арбалет?       — Вечером, — не раздумывая, пообещала Эшли.       А вот до вечера дожить надо, что, при такой загруженности, маловероятно.       — Но я кинжал выбрал, — сказал я, подумывая о том, что стоит сбегать за ним в домик.       — Я же сказала. Мы с мечом будем заниматься, — посерьёзнела Эшли. — Кинжал не нужен. Это не меч.       — Да я как бы… знаю, — чувствуя себя маленьким ребенком, проговорил я. — Но я вроде должен учиться с ним?       — Кинжал будет потом, а меч — это основа большинства боёв. Если ты сможешь владеть сразу несколькими видами оружия, то получишь весомое преимущество над вероятными противниками.       Постепенно у меня складывалось впечатление, что здесь всё заранее решили без меня, и мой собственный выбор тут ни на что не влияет. Тот факт, что я предпочёл арбалет и кинжал, не имеет никакого значения, а с их обещаниями, что всё будет позже, я боялся, что это самое «позже» не наступит никогда.       Эшли словно прочитала мои мысли.       — Да не волнуйся, будет и кинжал, — её голос прозвучал настолько убедительно, что я тут же ей и поверил. — И с копьём тоже потренируешься. Ты кинжал и арбалет выбрал даже не пробуя их. А если не сможешь или не понравится? Возьмёшься за меч, или копьё, или ещё что-нибудь, а можно и всё сразу.       Всё сразу я пока не хотел. Но раз Эшли собралась учить меня мечу, пришлось смириться и искать положительные стороны. Например, как говорила Эшли, дополнительные умения никогда не помешают. Да и я сам испытал непреодолимое желание ещё глубже проникнуться их античной культурой, и так ли уж стоит расстраиваться, что это не маленький ножичек, а настоящий крупный меч, который к тому же и выглядит неплохо? Меч, идеально подходящий для сражений с монстрами или персами. Если есть разница.       Пока мы подбирали для меня меч, я открыл для себя, насколько Эшли, оказывается, болтлива. Она рассказывала мне про каждый клинок, его характеристики и историю, особенности владения, затем плавно переходила на реальные исторические хроники, а после, я даже не замечал, как, к случаям из её собственной жизни.       Но как бы не болтала Эшли, меч я выбирал недолго, и вовсе не потому, что мы быстро нашли подходящий. Длинные и короткие, изогнутые и прямые, обоюдоострые и нет, мне любой меч казался неудобным и тяжёлым. Поэтому я списал все свои проблемы на мою неопытность и просто выбрал тот, который доставлял мне меньше всего дискомфорта.       После того, как я определился с выбором, Эшли отвела меня к соломенным манекенам, но для начала показала несколько базовых движений в воздухе.       — Левшей я ещё не учила, но наконец-то попробую! — весело поделилась она. — Следи внимательно за моими движениями и делай то же самое, но для своей руки.       Эшли сделала несколько замахов и выпадов. Я старался повторять всё в точности, как показывала она. На моё собственное удивление (Эшли же восприняла это как должное) схватывал я всё на лету, и после нескольких приёмов мы перешли к упражнениям на манекенах. Здесь я тоже быстро усвоил, что именно надо делать и последовательно наносил по чучелу то рубящие, то колющие удары.       — Сильнее! Быстрее! Быстрее, но сильнее! — требовала от меня Эшли.       С каждым ударом я всё глубже ощущал себя частью той самой заветной и захватывающей греческой культуры.       — Не жалей его, потом новый соберем, а ты должен научиться! Давай! Ещё раз! Колющий в сердце! Отлично! — доносились подбадривающие крики со стороны Эшли.       Вскоре с нападения мы перешли на защиту. Эшли взяла меч и, встав напротив меня, стала показывать мне, как парировать удары и уходить от них. На мой скромный вопрос, а не опасно ли это, Эшли рассмеялась и ответила, что нисколько. Правда, потом она вспомнила, как в ходе одной из тренировок ей случайно рассекли руку, после чего она несколько дней носила повязку и не могла особо орудовать рукой, но, вовремя заметив моё побелевшее лицо, замолчала.       — Я буду осторожна, можешь не волноваться, — заверила она и по-доброму улыбнулась. — Сначала медленно.       Оказалось, ничего сложного нет. Главное — следить за движением противника и удачно подставлять свой меч. Если не можешь — уходи в сторону. Эшли показывала мне самые разные приёмы и учила блокировать каждый из них. Постепенно я действовал всё лучше и уверенней. Фехтование оказалось для меня таким же приятным делом, как гребля на лодке и стрельба из лука, и таким же простым, как чтение на древнегреческом.       Потом Эшли снова показала мне некоторые приёмы нападения и заставила их повторить. На этот раз мне пришлось атаковать не воздух и не манекен, а её саму.       — Но я же… левша, — теперь я беспокоился, что это я наврежу ей, а не наоборот.       — Вот уж меня это должно меньше всего волновать! — ответила она.       В самом деле, она явно здесь не первый год, не будет же она бояться новичка с мечом. Отбросив прежние сомнения, я послушно выполнял всё, что она требовала, с каждым разом действуя уверенней и быстрей.       — Теперь давай попробуем всё вместе. Сначала медленно.       Началась медленная и размеренная дуэль. Мы периодически плавно взмахивали мечами, словно пытаясь ударить друг друга, парировали и уходили от атаки. Постепенно наши движения становились более резкими и быстрыми. Эшли не замолкала ни на секунду, постоянно давая советы и подначивая меня делать лучше.       — Будь внимательней. Ноги. Корпус. Голова. Ноги. Голова, — Эшли поочерёдно атаковала соответствующую часть тела. — Теперь ты. Молодец. Меньше замах, ты раскрываешься. Я сказала, меньше замах! Эй, ты меня слушаешь? Вот так!       На меня нахлынул удивительный азарт. Возможно, примерно также как я сейчас, но менее нелепо, сражались когда-то древние греки. Воевали между полисами, отражали нападения персов. Убивали чудовищ…       — Передохнём? — предложила Эшли, когда я уже тяжело дышал усталости.       Фехтование оказалось делом несложным и интересным, только забирало столько сил, что к концу нашей долгой и изнурительной тренировки я совсем выдохся. На отдых я согласился, не раздумывая, и с чувством облегчения опёрся на барьер по кругу арены, пытаясь восстановить силы.       Эшли стояла рядом и разглядывала лезвие своего меча, словно заметила в нём что-то интересное.        — Ты так и не ответил мне, какая у тебя любимая историческая личность? — ни с того ни с сего спросила она.       Я устало выдохнул. Молчать моя сестра определённо не умела.       — У Аннабет ведь какой-то архитектор? — спросил я, предварительно оглядевшись — было бы неловко, если бы она обнаружилась рядом, когда я зову её кумира «какой-то архитектор». — Автор Статуи Свободы?       — Да, Фредерик Бартольди, — ничуть не смутившись, напомнила Эшли. — Но, по-моему, это немного скучно. Да, он знаменитый и гениальный архитектор, но меня подобные не очень интересуют. У Малкольма — Джордж Вашингтон, это уже интересней, хотя лично мне кажется немного банальным. А мне нравится Отто фон Бисмарк, хоть он не сын Афины и даже не полубог. Наверное. В последнем я не уверена, просто доказательств нет, а детей у богов множество, ну, ты и сам догадываешься. Так кто у тебя? — заболтавшись, опомнилась она.       — Ну… — я задумался.       Уж лучше бы она дала нормально отдохнуть, чем заставляла метаться в собственной же голове. Но пришлось, не хотелось обижать настолько доброго к тебе человека. Сложно выделить кого-то одного из истории длиною в несколько тысячелетий. Это вопрос из рода, какая твоя любимая еда. Ты не знаешь, что ответить, потому что любишь сразу многое и теряешься во всём известном многообразии.       — Даже не знаю… — спросила бы она что полегче, на ум приходили сразу десятки людей. Наконец, я нашел подходящих, исторические личности, которые вызывали у меня наибольший интерес и восхищение. — Наверное, Рамзес II и Александр Македонский.       — О, так ты любитель античности! — безошибочно определила Эшли. — Мне она тоже нравится. А из людей этой эпохи — Германик Клавдиан. Но больше всего мне нравится период Нового Времени, а вот любителей Средневековья в нашем домике почти не найти.       От её разговоров голова начинала потихоньку закипать, а я тут, между прочим, отдохнуть после махания мечом пытаюсь! «И почему я раньше не замечал, насколько она болтлива», — думал я. Наверное, из-за того, что до этого мы с ней толком не разговаривали. Меня постоянно гоняли с одного испытания на другое, а Эшли, кажется, всё свободное время уделяла тренировкам. Может быть не только им, но факт в том, что за эти пару дней Эшли в домике (по крайней мере, когда я там был) не появлялась. Она уходила утром и возвращалась вечером, когда я успевал полностью погрузиться в изучение добытой для меня Малкольмом учебной литературы. Мы пересекались во время еды, но там Эшли предпочитала разговаривать с другими, оно понятно — с ними она знакома куда дольше. А сейчас… её прорвало. Но если она продолжит в том же духе, то мне придётся отдыхать куда дольше, ведь голова тоже имеет свойство уставать, а я с трудом отошёл после лингвистики с Аннабет.       Эшли продолжала болтать, а я почему-то продолжал её слушать. Измотанный и не отдохнувший, да к тому же отвлеченный её болтовнёй, я был совершенно не готов к тому, что она вдруг без предупреждения и какой-либо причины резко подскочит ко мне, занося меч для удара. А потом произошло нечто странное. Меч в моей руке перестал казаться тяжёлым и неудобным. Я резко поднял его и отразил первый удар.       Дальше было только интересней. Время будто замедлилось. Рука Эшли, словно через тягучую смолу, плавно опускалась для нового удара, на её лице застыла довольная ухмылка. И я знал, что произойдёт, когда я отобью новый удар — Эшли попытается ударить меня по ногам.       Профессиональные шахматисты знают свои и ходы противника наперёд. А я знал мои и ходы Эшли, но уже не в шахматах, а в реальном бою.       И я не ошибся. Отбив и уклонившись от нескольких ударов, я, словно поддавшись таинственному голосу, сам перешёл в атаку. Я выступил вперёд и попытался плоской стороной меча сбить её с ног. Я знал, что Эшли отобьёт мой удар, но я продолжал наступать. Эшли отбивалась, а на её лице по-прежнему красовалась улыбка. Удар за ударом, я теснил её к барьеру и, как только она упёрлась в него спиной, Эшли подняла руки и крикнула:        — Стой!       Я послушно остановился и в шоке уставился на меч в моей руке.       — Ч-что… это было? — еле пролепетал я.       Продолжая странно улыбаться, Эшли вскинула руки, словно хотела меня обнять, и воскликнула:       — Поздравляю! И как тебе наши способности?       — С-способности? — неуверенно повторил я.       — Да, детей Афины, — кивнула Эшли. — Ты держишь меч чуть меньше двух часов, а уже вон какой результат! Дар богини стратегической войны и тактики!       Я вспомнил то странное чувство, которое у меня возникло в начале схватки. Похожее на него возникло и два дня назад, когда Малкольм с Аннабет напали на меня в сарае. Неужели это и есть тот «дар»? Я снова посмотрел на меч и перевёл глаза на Эшли.       — Ты поддавалась.       — Конечно, — задорно подмигнула она. — Не думал же ты, что я проиграю новичку?       Разумеется, это было бы настолько же реалистично, как если бы Зевс умерил свой любвеобильный пыл. То есть практически невозможно.       — Но ты показал себя отлично, — похвалила меня Эшли. — Из тебя выйдет отличный воин!       Стало как-то жарче. Наверное, это из-за смущения, будь оно неладно. Не удивлюсь, если вдобавок я покраснел сильнее прежнего. К счастью, Эшли этого или не заметила, или не обратила внимания.       — Ты молодец и я молодец, — с чего-то похвалила нас обоих Эшли. — Я боялась, учить левшу будет сложно, но оказалось не очень. Сложности, конечно, есть, думаю, будет лучше найти учителя-левшу. А знаешь, я бы тоже хотела научиться второй рукой владеть, будем учиться вместе!       — А… Ладно.       Интересная всё-таки девочка…       — На сегодня всё, пойдём, — сказала она.       Я с опаской и повышенной осторожностью, и на то были причины, последовал за ней. Эшли заметила, насколько я стал подозрителен, и засмеялась.       — Можешь не волноваться. Больше я тебя атаковать не буду. Без предупреждения, — чуть подумав, уточнила она.       — С чего мне тебе верить? — не спешил я расслабляться.       За эти три дня чего только со мной в этом лагере не приключилось. Забудем про дракониц в аэропорту и начнём с любопытного огнедышащего дракона. А потом новость о приближающемся конце света, предупреждение о лишении жизни за нарушение некоторых правил, попытка утопить меня всем лагерем, несанкционированный медицинский осмотр и целых два покушения, совершённых моими же сёстрами и братом! Не знаю, почему я до сих пор не шарахался от каждого шороха.       — Мы же не дети Ареса, чтобы при любом удобном случае устраивать драку. Нам лишь нужно было проверить тебя. Если я сказала, что всё, значит, всё. Успокойся.       — Да я… как бы спокоен.       Взволнован, немного паникую, быстро теряю доверие к окружающим, жду очередного подвоха, но, в целом, спокоен.       — Вот и хорошо! — улыбнулась Эшли. — Как я обещала, вечером перейдём к арбалету. Но для начала устроим тебе небольшой экзамен, уверена, ты справишься!       Мы убрали оружие обратно в арсенал и навели порядок на арене после моей тренировки: собрали солому и набили ею новый мешок, который прицепили обратно к манекену.       Оставшееся время до ужина я провёл в домике у себя на кровати, пытаясь подготовиться к так называемому «экзамену», о котором упоминала Эшли. Но за два дня книжка про арбалет успела немного поднадоесть, поэтому с моей дислексией вкупе с СДВГ сконцентрироваться на ней было сложно. Наверное, я делал перерыв чаще, чем раз в три минуты. Я постоянно отвлекался, смотрел в потолок, либо вставал с кровати и начинал блуждать по домику, заглядывая в библиотеку и разглядывая расклеенные по стенам и потолку карты. Кроме меня в домике также находился Малкольм, который до сих пор над чем-то работал за верстаком. Судя по всему, это не очередное произведение искусства, поэтому оно вызывало определённый интерес, однако я предпочёл его не беспокоить. Эшли с Аннабет где-то отсутствовали.       Снова вместе мы собрались только к ужину, после которого Эшли, как и обещала, устроила мне первый урок обращения с арбалетом. Солнце не спешило садиться за горизонт, поэтому час или полтора, пока на пустеющем стрельбище не начнёт темнеть, у нас было.       Про «экзамен» она тоже не наврала. Первым делом я должен был назвать виды арбалетов и его составные части. Зачем-то она спросила у меня и историю их происхождения и использования. Несмотря на то, что я не особо это учил, мне удалось ответить практически на все её вопросы.       Потом мы перешли к практике. Эшли принесла другой арбалет для себя, показала, как правильно заряжать, и потребовала от меня сделать то же самое со своим.       Пока я в точности повторял все её действия, я невольно задумался. Сейчас Эшли учит меня арбалету. Несколько часов назад мы упражнялись с ней на мечах. Вчера, в домике, Эшли чистила копьё, и предупреждала, что мне придётся тренироваться и с ним. А в день моего прибытия в лагерь она возвращалась после стрельбы из лука.       — Эм, Эшли? — позвал я.       — Да-да?       — А ты… каким оружием пользуешься?       Эшли была не из стеснительных и обрадовалась, когда речь зашла о ней. Глазки так и заблестели (какие только мелкие детали не открывают новые линзы!).       — Оу, я предпочитаю копьё и щит, как у мамы.       Тут я судорожно вздрогнул. Моя жизнь кардинально изменилась несколько дней назад, и теперь вряд ли когда-нибудь будет прежней. Мифы оказались реальностью, как и существа из них. Некоторые желают моей смерти, а сам я являюсь ребёнком настоящей богини. И когда Эшли назвала Афину мамой, до меня дошло, что с последним я никак не могу смириться. Не могу я сразу забыть про Кэрол и называть Афину мамой. Я ни разу не видел ни её, ни каких-либо других богов. Говорят, директором лагеря является Дионис, но и его куда-то отозвали. Если бы не все эти мифологические животные и люди, я бы давно списал происходящее на чей-то оригинальный розыгрыш.       Да, я спокойно относился к тому, что меня называют сыном Афины, а остальных ребят детьми других богов. Но я относился к этому скорее не как дословному факту, сколько как к почётной характеристике или к званию. Ты ребёнок Афины — ты умный, ребёнок Ареса — вспыльчивый, Гермеса — хитрый, Гефеста — умелый и так далее. Я относился к этому, как к факультетам в Хогвартсе, и с тем фактом, что Афина в буквальном смысле моя мама, я смирюсь не скоро.       А пока я копался в себе, Эшли не думала останавливаться, рассказывая о своих удивительных способностях.       — Но я могу сражаться почти со всем, я научилась, — бодро продолжала она. — Копьё, меч, топор, палица, молот, двуручный меч, двуручный топор, кинжал, метательные ножи, сабля, — Эшли поочерёдно загибала пальцы, а когда они кончились, начала по новой. — Шпага, алебарда, Хару учил меня нагинате, как-то попробовала моргенштерн, трезубец (я с ним даже лучше сына бога морей управилась!), лук, арбалет... Могу из автомата расстрелять, как Маркус, меня папа научил, он военный. ...дробовик, пистолет, хочу попробовать снайперскую винтовку. А, совсем забыла, я ещё хотела попросить Джейсона показать мне, как надо обращаться с гладиусом. Но это из оружия, а я и так драться умею, без всего. Конкретно из боевых искусств знаю джиу-джитсу и дзюдо, Аннабет даже просила её научить. И тебя тоже научим. Не бойся, сильно гонять не будем, но некоторые приёмы ты обязан знать, я научу. Вообще я учу всех новичков из нашего домика, но и из других часто приходится. Сейчас сложное время, Перси исчез, большинство ребят учится, а ребята из Домика Ареса имеют дурную репутацию, вот рук и не хватает. Но у Хирона тут зреет одна мысль, я подсказала ему. Ой, — резко остановилась она, — я, наверное, заболталась.       Наверное, у меня было очень смешное лицо в этот момент. Но как иначе я должен был реагировать, узнав, что вот эта вот девчушка является настоящим универсальным бойцом? Теперь стало понятно, где она пропадает целый день — учит сражаться лагерь. Похвально.       Мы продолжили тренировку. Как и ожидалось, стрельба из арбалета оказалась проще стрельбы из лука, не приходилось прикладывать лишние усилия, чтобы удерживать натянутой тетиву. Результаты оказались лучше, чем когда я стрелял из лука.       Осложнения вызывала долгая и не самая удобная перезарядка. Постоянно приходилось опускать арбалет, упираться ногой в стремя и отводить тетиву. Вдобавок арбалет требовал специального боеприпаса, болтов — утолщённых и укороченных стрел. Это могло вызвать определённые сложности с их нехваткой. Обычные стрелы используются и встречаются гораздо чаще. Но всем этим мелким недостаткам я предпочёл лучшую точность и отсутствие надобности постоянно удерживать тетиву. Серьёзно, это мне не нравилось. Лук я решил пока не бросать, но сконцентрироваться преимущественно на арбалете.       Но кое-что было странным. С каждым новым выстрелом результаты становились всё хуже. Я никак не мог понять, в чём дело, пока Эшли не открыла мне глаза на очевидное.       — Темно уже, — сказала она, и я чуть не хлопнул себя по лбу. — Хватит, пойдем.       Я согласно кивнул. Вокруг и правда сгущались сумерки, и неудивительно, что болты перестали лететь хотя бы в средние кольца. Зрению это тоже вряд ли было на пользу, не хотелось, чтобы нас застукал Уилл. Боюсь, тогда бы он устроил мне целую лекцию, посвящённую заботе о глазах.       Да я и сам невероятно устал, день выдался более загруженным, чем предыдущий.