Эд Стюарт и Древние Боги

      На следующий день, не в силах больше терпеть, я обратился к Малкольму с просьбой научить меня делать всякие магические штуковины. Возражать Малкольм не стал, и сразу же отыскал для меня в библиотеке пособие для новичков.       Должно быть, у Лагеря где-то было собственное книжное издательство. Иначе я не могу поверить, что кто-то из простых людей станет печатать книгу о том, как использовать волшебный металл. На древнегреческом языке.       Меня конкретно интересовала технология экстрамерного пространства, то есть «больше внутри, чем снаружи» или манипулирование массой и размером. Подобным образом работало инвалидное кресло, скрывающее лошадиную часть Хирона, копье Эшли, которое превращалось в фонарик, домики, которые построила Аннабет, и многие устройства, которые мне продемонстрировал Лео в Бункере №9. Еще мне рассказали, что у Джейсона есть особая монета, которая может превращаться в копье или в короткий меч гладиус. Однако она сделана не из греческой небесной бронзы, а из римского имперского золота.       Время от времени обращаясь к книге, Малкольм постарался объяснить мне, как такие фокусы работают. Всё дело в Тумане — магической завесе, которая скрывает наш мир от мира смертных. Оказывается, простыми иллюзиями всё не ограничивается. При должном уровне Туман способен влиять и на физические объекты, изменяя их размер, массу, форму, плотность и другие свойства.       Если необходимо создать что-то действительно сложное, требуются люди, способные к настоящему колдовству. Например, можно обратиться к детям Гекаты — богини магии. Но не обязательно.       Небесная бронза — магический металл, пропитанный Туманом. А потому, если работаешь с ней, то владеть магией вовсе не обязательно. Необходимо лишь во время процесса создания изделия задать металлу особую форму, которой он будет следовать. Сделать это легче, если помнить, что сами по себе образцы небесной бронзы могут содержать больше или меньше металла, чем это кажется на первый взгляд.       Мы решили начать с самого простого магического механизма. Это было что-то вроде телескопической трубы. Когда она складывалась и раскладывалась, ширина её секций оставалась одинаковой, но масса всего цилиндра изменялась.       Листы и проволоку из небесной бронзы мы взяли в кузнице, пустующей без детей Гефеста. Но едва Малкольм научил меня пользоваться паяльной лампой, как вдруг явилась Аннабет и велела мне идти на пробежку. Я попытался объяснить ей, что занят новым проектом. И вообще у меня была пробежка утром, после которой мне срочно требовались новые легкие, мазь для суставов и хороший массаж плеч. Но куда там! Аннабет даже бровью не повела.       А всему виной моя собственная нерасторопность, когда на захвате флага меня вырубил собственный же щит. Аннабет непреклонна. Малкольм бессильно разводит руками. А мне только и остается, что обречённо идти на пробежку.       Тренеры заставили меня надеть нагрудник, дали шлем, щит, меч и отправили бегать по лесу. Неважен темп или дистанция. Главное — бежать, пока время не кончится. Или я. Но последнему тренеры никогда не верят и велят продолжать бежать. Даже если в итоге я бегу медленнее, чем шел бы шагом. Беги, Эд, беги!       Когда же эта пытка закончилась, и я, изнеможенный, вернулся в Домик Афины, вольный заниматься любыми делами… Аннабет напомнила мне про домашнее задание. То самое домашнее задание по школьной программе, которую у нас ведут сатиры.       Задания не были сложными, со всем я управился менее чем за час. Самое муторное — написать эссе про божественного родителя по особому предмету, нетипичному для школьной программы — мифология.       Но к тому моменту, как я закончил, сил во мне не оставалось. Я упал на кровать и моментально заснул.              Утром проснулся я рано. Ещё до завтрака и даже до утренней пробежки. Мои соседи по домику легли гораздо позже меня, поэтому всё ещё спали. Я всегда любил хорошо поспать, и сколько бы я не спал, мне всегда было мало. Но я понял, что в противном случае ничего не успею, поэтому бросил столь обольстительную мягкую кровать и сел за рабочий стол.       Заготовки из небесной бронзы, инструменты и руководство на открытой странице ждали меня со вчерашнего дня. Я принялся за дело. Внимательно следуя инструкции и используя навыки, которым меня успел обучить Малкольм, я резал, сгибал и паял тонкие образцы металла.       Не обошлось без неудач: пару листов небесной бронзы пришлось забраковать и начать сначала. Но, к моему же удивлению, я быстро смекнул, что к чему. К моменту, как мои соседи проснулись, я был готов продемонстрировать своё первое магическое устройство.       Как я уже говорил, это был простой цилиндр, длиною в четыре дюйма и шириной в три. Но если нажать на два его круглых основания по бокам, длина цилиндра внезапно увеличится в два раза, и он соответственно станет чуть тяжелее. Чтобы вернуть цилиндру прежнюю форму, нужно просто сжать его по бокам.       Небольшой сжимающийся цилиндр. Ничего особенного. Но это была проба пера. Маленькая, но самая настоящая магия, которую я сотворил собственными руками. Я едва не пищал от восторга.       — Поздравляю! Первый этап пройден, — похвалил меня Малкольм.       — Отлично выглядит! — с яркой улыбкой поддержала Эшли.       — Афина — богиня ремесел, — вдумчиво проговорила Аннабет. — Не каждый из её детей наследует все её таланты. Но ты молодец.       Аннабет неожиданно потрепала меня по волосам. Я резко отмахнул её руку.       — Эй, не надо со мной, как с маленьким!       Тем более, я не выношу лишних физических контактов.       В ответ Аннабет посмотрела на меня… и неожиданно улыбнулась. Редкое зрелище, но я решил, что взлохмаченные волосы того стоят. Не по себе мне каждый раз при взгляде на неё видеть эти суровые глаза.       После стандартных школьных уроков наступил черёд мифологии. Вообще, в греческих мифах я изначально разбирался отлично, но против занятий нисколько не возникал. Меня не стали без толку гонять по вводному курсу и после довольно простого теста от Аннабет сразу отправили к основной группе. Я знал много, но я не знал всего. Почти всегда я выуживал из урока что-то новое для себя.       Набор учеников на мифологии заметно отличался от занятий по школьной программы. Например, здесь было куда больше людей, чем в моей учебной группе. А ещё мы разительно отличались по возрасту. На уроки мифологии ходили жители Лагеря как младше меня, так и значительно старше.       Здесь был даже Джейсон. Несмотря на то, что он много лет провёл в Лагере Юпитера, у него было римское представление о мире. А оно немногим, но отличается от греческого. Иногда учителя даже давали Джейсону слово, чтобы он рассказал, как та или иная история представлена в римской мифологии. Учитывая неминуемое столкновение наших миров, это было особенно важно.       После урока, темой которого была легенда о Тантале (а ещё оказалось, что он некоторое время исполнял обязанности Хирона в Лагере), Джейсон неожиданно подошел ко мне. Компанию ему составляли Лео и девочка, староста Домика Афродиты. Три полубога из Пророчества Семи, которые прибыли в лагерь в декабре прошлого года, нередко проводили время вместе.       С Джейсоном и Лео я уже был знаком. До недавнего времени я даже не знал, что мы со старостой Домика Гефеста ходим на одни занятия. Но сегодня я был внимательнее и немного проследил за ним. Учиться Лео действительно не любил. Или же его повышенный СДВГ, о котором он упоминал, просто не позволял ему сконцентрироваться на теме. Весь урок Лео украдкой от учителя баловался с мелкими деталями, то собирая, то разбирая какое-то неизвестное устройство. Хоть я и смолчал, но мне это показалось вопиющим неуважением к стараниям бедного учителя-сатира. А он действительно ничего не замечал — мы с Джейсоном практически полностью перетягивали всё внимание на себя. То есть можно сказать, что мы двое были единственные, кто активно работал на уроке.       Но староста Домика Афродиты оставалась для меня темной лошадкой. Я знал, что её зовут Пайпер. Я знал, что этой зимой она вместе с Джейсоном и Лео завершила невероятной сложности поиск. Им противостояли монстры, озлобленные боги и жестокие смертные, которые сбежали из Подземного Царства. А под конец троица сразилась с двумя гигантами и вызволила из их заточения царицу богов — Геру. Или Юнону. Там всё сложно.       Перед игрой в «Захват Флага» меня также предупредили, чтобы я был осторожен с ней. Потому что они с Джейсоном, как бы… парочка. Себе дороже гневить сына верховного бога Олимпа. Даже если это понарошку.       Пользуясь случаем, я с любопытством рассмотрел главную дочь Афродиты вблизи. У неё была чуть темная кожа, я предположил, что, возможно, она может быть из представителей коренных американцев. Волосы как будто норовят выбиться из прически. Пайпер совершенно не заботилась о внешности: ни косметики, ни украшений. Даже простых серёжек она не носила. Та же Валентина Диас, её сестра, всегда ходила с помадой и тушью для ресниц, носила блестящие серьги, колье и браслет, и от неё всегда пахло какими-то духами.       Природной красотой… на мой взгляд, Пайпер тоже похвастаться не могла. Нет, она вовсе не была «страшненькой». Я бы назвал её даже миленькой, но… дочерью Афродиты, богини любви и красоты? Нет.       Единственное, что в Пайпер было необычного — её глаза. Её завораживающие глаза цвета молочного шоколада. В следующий момент шоколад сменился зелёным ониксом, а следом — лазурным морем из рекламы «Баунти».       Всё верно, у Пайпер постоянно менялся цвет глаз. Какие чудеса открываются, если носить контактные линзы! А ведь ещё совсем недавно мне приходилось почти лоб в лоб бодаться с Аннабет, чтобы разглядеть её серые, как у меня, глаза.       — Ты же Пайпер? — спросил я девушку, которая так и оставалось для меня загадкой.       Но вместо приветствия Пайпер закатила глаза.       — Пожалуйста, только не начинай. Я устала от этого.       — Что? — смутился я.       На миг я подумал, что слишком многие люди до меня спрашивали её о Пророчестве Семи. Но Пайпер меня удивила.       — Спрашивать меня об отце, — сказала она.       — Об… отце? — я совершенно растерялся.       С чего бы мне спрашивать о её отце? Пайпер совершенно не похожа на дочь Афродиты, хотя ею и является, так с чего бы мне спрашивать её об отце? Если только…       — А твой отец… он кто?       Пайпер удивленно на меня посмотрела.       — Ты серьёзно?       Я неуверенно кивнул. Должно быть, её отец какая-то важная шишка, раз мои слова вызвали у неё такую реакцию.       — Тристан Макклин, — Пайпер назвала мне имя своего отца, но я покачал головой.       — «Царь Спарты», главная роль, — нехотя объяснила Пайпер.       — А-а-а… — наконец я понятливо кивнул. — Не смотрел. Сказала бы, «Битва Титанов». Или «Геракл» со Скалой, кстати отличный фильм, не видел лучше в своей тематике.       Пайпер сначала не поверила и посмотрела на меня так, словно я её разыгрываю. Но потом, пожав плечами и нехотя приняла правду:       — Ну, у «Царя Спарты» действительно высокий возрастной рейтинг…       А вот теперь фильм привлёк мой интерес.       — Ладно, — я не стал затягивать тему. — Так твой отец — кинозвезда? Круто! Я просто хотел познакомиться. Всё-таки, надо заводить связи, а ты ещё и одна из Семерки.       А ещё мне очень интересно, на что она способна, как дочь Афродиты. Но эти вопросы пришлось оставить на потом. Джейсон подошел ко мне не для того, чтобы в очередной раз обсудить их поиск и Великое Пророчество с рядовым жителем Лагеря. Его мотивы были куда проще.       — Я хочу извиниться. За тот случай на захвате флага.       — Так это он? — Пайпер с любопытством уставилась на меня.       — Погоди, чувак, — к нам подошел Лео. — Так Эд — это тот самый, кого ты обезвредил техникой бесконтактного боя? Джейсон, я же говорил, что ты страхолюдина! Ты людей до обморока пугаешь!       Кажется, у Джейсона начали краснеть щеки.       — Да ладно, я сам виноват! — спешно вмешался я. — И вообще, это было весело! Будет, чем похвастаться!       В самом деле. Сколько людей могут похвастаться необычными историями в свой первый «Захват Флага»? Уверен, что большинство в первый раз либо отхватывают люлей, либо просто отсиживаются в стороне. Конечно, иногда находятся те, кто с доблестью, небывалым упорством и неожиданным мастерством пробивают себе путь сквозь ряды противника. Но споткнуться, упасть, получить травму и потерять сознание без посторонней помощи? На это способен только я!       — Главное только не вводить это в привычку, — добавил я.       Джейсон тоже улыбнулся.       — Слушай, я всё хочу тебя спросить, — я вдруг вспомнил об одном вопросе. — Тогда, в лесу. Ты сказал, что у вас в Лагере Юпитера нет детей Афины, то есть Минервы?       Джейсон кивнул:       — Да. Я сам был удивлен, когда оказался здесь.       — Но… почему?       Из того, что я уже знал о Лагере Юпитера следует, что там живут не только дети богов, но и их потомки в более поздних поколениях. Но в остальном всё похоже на наш греческий Лагерь Полукровок. Дети Большой Тройки — большая редкость, так как Юпитер, Нептун и Плутон поклялись больше не заводить детей. Естественно, сдержаться все не смогли. У Дианы нет детей, но иногда Лагерь Юпитера навещают ее Охотницы. Тем не менее в Лагере Юпитера, как и здесь, полным полно детей и потомков богов, в том числе некоторых младших. Но тогда почему там нет никого из детей Минервы?       — Потому что… — Джейсон нерешительно замялся. — У Минервы не может быть детей. Она же…       Джейсон не знал, как продолжить.       И тут я внезапно вспомнил. Я вспомнил то, что забыл напрочь, хотя должен был вспомнить в первый же день. В тот день, когда родители только сообщили мне о божественном родителе!       Я захотел подойти к стене и как следует удариться об неё лбом. А потом ещё раз. И, возможно, ещё. КАК я мог забыть? Три богини из числа олимпийцев поклялись оставаться вечными девами. Гестия, некогда имевшая место на Олимпе, одна из шести детей Кроноса, богиня Очага. Артемида, богиня охоты, всегда окруженная своими спутницами. И конечно же, Афина. Три богини-девы, у которых не может быть ни мужа, ни детей.       — Ну конечно же! — заорал я, хлопнув себя по лбу. — Афина — из трех богинь-дев! У неё не может быть детей! Почему я забыл?!       Джейсон, Лео и Пайпер, наверное, смотрели на меня как на ненормального. Но в чём-то они были правы. Меня ведь не должно существовать, как и моих братьев с сестрами. Тем не менее вот он я, прямо тут.       Как такое возможно? Память меня подводит, и в мифах сказано другое? Нет, вряд ли, ведь Джейсон сам был в замешательстве. Может, просто греческая Афина отличается от римской Минервы? Возможно, но я не помню, чтобы читал о ней в таком ключе. Значит, всё это просто обман, и никакие мы не дети Афины? Но тогда зачем? Тем более, если каждый может узнать правду, прочитав обычную книжку с мифами.       Я развернулся и совершенно растерянный побрел обратно к домикам. Кажется, Джейсон хотел мне что-то сказать, но передумал. Видимо, решил, что моё семейное дело лучше оставить моей же семье.              Аннабет нашлась в нашем домике. Она сидела за своим столом, склонившись над запретным ноутбуком. Малкольм и Эшли где-то отсутствовали.       Ждать всех мне терпение не позволяло, да и в тот момент мне казалось, что чем меньше людей, тем лучше. Я попросил Аннабет отвлечься работы и вкратце описал ей суть проблемы. Вышло не без экспрессии. А как бы вы себя повели, если бы узнали, что вас не должно существовать, или, что вам все попросту лгут? Вот и я был вне себя.       Нельзя сказать, что я был зол. Я был совершенно растерян, боялся сойти с ума. Мне было страшно.       Когда я уже начал истерически посмеиваться, Аннабет вдруг схватила меня за плечи. Хватка у нее была что надо, я не смог бы даже дернуться. Аннабет заглянула мне прямо в глаза.       — Эд, успокойся. Прекрати истерику, — требовательным, но дружелюбным голосом сказала она.       Возможно, её действия были довольно грубыми, но словно это мне и было нужно. Я пришел в себя и послушно заткнулся. Эффект был как от резкой пощечины. И я очень благодарен Аннабет за то, что она не стала бить меня.       — Эд, — твердым голосом обратилась ко мне Аннабет. — Я понимаю. Каждый из нас был на твоём месте. Афина действительно не может родить ребенка. Привычным способом.       — Но как…       — Тихо, — грубо прервала меня Аннабет. — Вспомни, как Афина сама появилась на свет.       Мне не требовалось и секунды на раздумья. Я прекрасно помнил эту легенду, её пересказывают даже в глупых детских книжках. Афина появилась из головы Зевса, буквально сформировалась из его мыслей. Такова природа богини мудрости.       Мне не нужно было вспоминать эту историю. Я это знал также хорошо, как и что дважды-два равняется четырем. Но вот потом… Я затормозил.       Мозг начал автоматически совмещать имеющиеся факты. Афина — богиня-дева, поэтому не может иметь детей. «Привычным способом», как сказала Аннабет. Также Аннабет зачем-то напомнила мне о том, как родилась сама Афина.       Выводы, к которым я пришёл в итоге, оказались сумбурными. Я словно получил ответ на свой вопрос, каким образом у Афины могут быть дети. С привычной точки зрения подобное объяснение казалось совершенно нелепым. Однако если забыть про привычное устройство мира и принять это объяснение, то всё внезапно встанет на свои места.       — То есть ты… хочешь сказать… что… — я говорил как можно медленнее, надеясь на то, что Аннабет сама это скажет.       Потому что я мог ошибаться. И если бы я сказал это вслух, то выглядел бы полным идиотом.       — Дети Афины появляются из ее мыслей, — решительно и без тени иронии подтвердила мои подозрения Аннабет.       Вот и приехали.       Я, Аннабет, Малкольм и Эшли — все мы, оказывается, не просто люди. Мы даже не субстанция, мы — некая энергия, которая приобрела материальную форму.       Я отказывался в это верить. Вернее, я просто не хотел принимать это за истину.       Разум же говорил мне другое. За последние несколько недель чего я только не повидал. Я видел существ и магические трюки, которые обычно приписывают к жанру фэнтези. Более того, ещё утром я своими же руками изготовил один такой волшебный предмет.       А боги — они же практически всесильны. Так почему же дети одной из них не могут рождаться из её же мыслей?       И всё же, я здесь. Сделан из крови, мышц, костей и прочего. Я почти уверен, что внутри меня есть гены отца. Я никогда не проверял наверняка, но, по крайней мере, я внешне похож на него. Тогда как это возможно? Меня не могли произвести на свет в результате какого-то божественного партеногенеза? Верно ведь?       У меня было столько вопросов.       Но прежде всего мне нужно было переварить всю эту информацию. Мозг словно отключился. Последующие несколько часов я с трудом заставлял себя сделать хоть что-то. Сходить на тренировку, сделать домашнее задание на завтра. Я заставлял себя буквально через силу, даже написать простое слово у меня выходило с трудом. Хотелось просто упасть в кровать, уставиться в разноцветные карты на потолке и ничего не делать. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя.       Я чувствовал себя паршиво. Не подумайте, что в Лагере я чувствовал себя замечательно. Конечно, магия, греческие мифы, бои на мечах и новые знания — это всё здорово. Но я скучал и по обычной жизни. Я скучал по технологиям: телефоны, компьютер, интернет. Мы же почти буквально жили в лесу, а самое технологичное, что здесь можно найти — лампочка. И ноутбук Аннабет.       Я скучал по удобствам. Туалет и душ здесь находятся на улице, и они общие. И в одном помещении. Собственные ванные комнаты есть только в домике Афродиты и четырех домиках, которые были построены по проекту Аннабет. Я до сих пор вне себя от зависти.       Несмотря на более свободную школьную программу, у меня в Лагере было полно и других дел. И чаще всего они требовали физического труда.       Но больше всего я скучал по родителям. По папе. По маме, по Кэрол. Даже если она лишь моя мачеха, именно Кэрол всегда была рядом со мной. Она и папа. Не Афина.       Аннабет, Малкольм и Эшли — хорошие ребята, но я не готов назвать их семьей. Близкие друзья — да. Возможно, они лучше всех друзей, которые у меня когда-либо были. Конечно, иногда я зову их «брат» или «сестра», но это скорее шутки ради.       Я скучал по дому.       А теперь я узнал, что я не просто человек (или даже полубог), а частичка божественного разума, которая приняла материальную форму. Это ненормально.       Периодически щупая себя, я бы провел в прострации весь день и, возможно, следующий. Но хвала Олимпу, Аннабет доказала, что в ней течёт кровь (или эктоплазма?) богини мудрости, а также свой статус старосты и, что важнее, старшей сестры. Она заметила, что со мной что-то не так.       Аннабет поняла, что вместо повседневной рутины мне нужна хорошая встряска. Что-то не менее впечатляющее.       Поэтому ближе к вечеру Аннабет попросила меня взять своё оружие и следовать за ней. На мой вопрос, куда же мы идем, Аннабет сказала, что к арене для скачек и гонок на колесницах.       Признаться, моё настроение сразу же улучшилось. До этого меня к лошадям подпускали только, если нужно было вычистить стойла. Совершенно не притягательное занятие.       И вот, наконец-то, мои труды были вознаграждены. В отличие от других объектов в Лагере, арена для гонок выглядела по-простецки. Грунтовая трасса для гонок была пропахана в чистом поле. Возле линии старта, она же финишная черта, расположились каменные ступени для зрителей.       Аннабет вывела на арену двух лошадей и запрягла их в простую деревянную колесницу. Аннабет предложила мне подойти поближе и спросила:       — Ты помнишь, как боги создали колесницу?       Я миг затормозил. В памяти отозвался один факт, но без подробной информации.       — Кажется, её создала Афина? — не слишком уверенно предположил я.       — Афина придумала колесницу, — кивнула Аннабет. — А Посейдон их морских волн создал лошадей. Наша мать чаще соперничает с ним, но это один из редких примеров их сотрудничества.       Я мысленно усмехнулся. Я почти и забыл про тот факт, что в мифах Афина конфликтовала с Посейдоном ничуть не реже, чем со вспыльчивым коллегой по войне — Аресом.       Мне стало любопытно, а как соперничающие боги относятся к тому, что их дети стали парой? Может, они на дух не переносят подобный союз? Или им всё равно?       Нет, вряд ли. За всю историю у богов было множество неофициальных детей, так с чего бы им проявлять столь пристальное внимание к этому поколению? Тем более, как я слышал, боги-родители не проявляют особого внимания даже к Перси и Аннабет. Но и спокойно стоять в стороне боги бы не смогли. Поэтому я предположил, что скорее всего Посейдон и Афина максимум выступают против такого союза, но фактически ему не мешают.       Спрашивать у Аннабет, как всё обстоит на самом деле, я по разумным причинам не стал.       — Тебе понравится, — Аннабет забралась в колесницу и взяла поводья. — Залезай!       Я запрыгнул в повозку на место бойца.       — Держись! — крикнула Аннабет и стегнула лошадей.       На самом деле держаться особо не пришлось. Вы не подумайте, колесница действительно подпрыгивала на каждом камушке или маленькой кочке, а ещё у неё не было ни ремней безопасности, ни задней стенки. Но первый круг Аннабет проехала не быстро, позволив мне немного освоиться в новом виде транспорта.       На втором круге Аннабет подстегнула лошадей, и колесница помчалась куда быстрее. Мне в лицо дул ветер, колесница под ногами ходила ходуном, на поворотах нас сильно заносило, а один раз мне в глаз чуть не прилетела какая-то букашка.       Но страх быстро прошел, и мною завладел азарт. Я весело засмеялся. Скорость, с которой мы неслись в этой шаткой повозке, захватывала дух. Это было здорово, ничуть не хуже американских горок! Я совершенно забыл про то, что ещё полчаса назад терзался мыслями о том, кто я есть и из чего сделан.       В стороне от трассы были расставлены учебные мишени, и Аннабет предложила мне пострелять.       Я достал лук, однако стрелять из лука на ходу оказалось не очень удобно. Во-первых, твоя позиция относительно мишени постоянно меняется. Во-вторых, в дребезжащей колеснице сложно устоять. Ну и в-третьих, сложно удержать стрелу на рукояти лука, пока колесница под тобой скачет вверх-вниз, и ее мотыляет из стороны в сторону.       Все стрелы летели мимо. Я смог попасть лишь в одну мишень и то — в самый край.       Аннабет предложила попробовать арбалет. Скорострельность упала, зато целиться стало гораздо легче. Эффект был даже сильнее, чем на земле, где с луком я более-менее мог справиться. Я успешно поразил четыре мишени, когда мы заметили, что к арене приближаются двое человек.       Аннабет остановила коней рядом с ними. Увидев, кто это, я нервно сглотнул. Перед нами стояла Кларисса и её брат, имени которого я не знал. Я был рад, что это не тот парень, которого я уделал на недавнем «Захвате Флага», но мне всё равно было тревожно. Взгляд, которым Кларисса буквально сверлила меня, не предвещал ничего хорошего.       Аннабет спрыгнула с колесницы и вышла вперёд.       — Мы пришли потренироваться, — решительно заявила Кларисса.       — Мы тебе мешаем? — голос Аннабет был дерзок, но в меру.       Достаточно, чтобы продемонстрировать свою силу, но не настолько, чтобы спровоцировать дитя вспыльчивого бога войны.       — Вовсе нет, — Кларисса хищно улыбнулась. — Вы как раз кстати.       Я подошел к Аннабет и шёпотом поинтересовался:       — Отомстить хочет?       Я совершенно не хотел драться, особенно с Клариссой. Я успел понаблюдать за ней во время тренировочных боёв. Кларисса могла спокойно сражаться хоть с тремя противниками. Мне не терпелось увидеть, на что гроза всего Лагеря способна в «Захвате Флага» или в реальном бою. Однако я совершенно не горел желанием узнать это раньше времени и ощутить на своей шкуре. У Клариссы и её брата было по мечу, а у нас с Аннабет — кинжалы. По крайней мере, за нами находилась колесница и, в случае чего, можно удрать. Но что дальше? Вечно бегать не получится, и я сомневался, что дети Ареса так легко отступятся.       Однако я оказался громче, чем рассчитывал, и Кларисса услышала мои слова.       — Отомстить? Я не настолько мелочна, Эдвард. Тем более, что в следующем «Захвате Флага» мы будем в одной команде. Победа у нас в кармане.       — Просто Эд. Пожалуйста, — попросил я, используя последние остатки своей смелости.       Кларисса задумчиво склонила голову.       — Да, пожалуй, «Эд» лучше. Эдвард Тич — один из самых грозных детей Ареса. Тебе до него вечность расти, малыш.       Кровь в моих ушах стучала так громко, что я практически проигнорировал тот факт, что самый известный в истории пират по сути является моим кузеном.       — Чего тебе надо, Кларисса? — спросила Аннабет.       — Давай посоревнуемся. Пять кругов, за каждый круг нужно поразить девять целей. Побеждает тот, кто придет первым.       Я смотрел на Клариссу и сомневался в том, что она будет играть честно. Наверняка дело не обойдется без столкновений, палок в колеса и других попыток убить нас.       Меня терзали сомнения, но Аннабет неожиданно согласилась.       — Идёт, — уверенно сказала она. — Только дай нам сменить лошадей.       — Не тяните, — ответила Кларисса.       Я думал, что Аннабет воспользуется моментом, чтобы дать мне совет, как остаться целым после стычки с Клариссой. Но вместо этого Аннабет просто учила меня, как управляться с лошадьми, как их запрягать и прочее. Когда же я озвучил ей свои опасения, Аннабет спокойно ответила:       — Ты правильно делаешь, что всегда начеку рядом с детьми Ареса. Но это не тот случай. Кларисса предпочитает играть честно. Но ты же понимаешь, что нам все равно не выиграть? Так что не гонись за победой, считай, это простая тренировка. Говори, если нужно замедлить ход или остановиться. Это не соревнование.       И тут я понял, что видел совсем не то, как дело обстояло на самом деле. Никакого конфликта не назревало, Кларисса не искала драки. Аннабет поняла это самого начала. Когда она спросила, не мешаем ли мы Клариссе, это не было дерзостью. Это был обычный вопрос. С души будто камень упал.       — Нет же, это соревнование, — ответил я.       Аннабет недовольно нахмурилась.       — Потом я попытаюсь улучшить свой результат, — объяснил я.       Наши колесницы встали на линии старта, и по команде Клариссы лошади рванули вперед. Первые несколько секунд мы ехали вровень. Но вскоре наша колесница начала отставать. Аннабет пристроила нас за Клариссой.       Помимо мишеней для стрельбы по обеим сторонам от трассы стояли соломенные чучела, которые можно было бить оружием ближнего боя. У парня из Домика Ареса был меч, у меня же — только копьё перед заездом мне выдала Аннабет.       Брат Клариссы просто взмахнул мечом, прорезал мешок на первом чучеле, и их колесница поехала дальше. Когда мы поравнялись с чучелом, я сделал выпад и проткнул его копьём. В то же время наша колесница продолжала идти вперед, и копьё начало проворачиваться. Я крепко сжал древко, чтобы оно не выскользнуло у меня из рук. Затем я дёрнул копьё на себя и вырвал его из чучела. Это оказалось также сложно, как я и думал.       Сынок Ареса впереди нас грациозно взмахнул мечом и начисто снес голову второму чучелу. Позер.       В мишени, которые стояли поодаль, я стрелял из арбалета. Мне приходилось тратить время на перезарядку и перед каждой новой целью просить Аннабет сбавить ход, но тем не менее все болты летели точно.       Сын Ареса просто метал дротики, которых у него была целая охапка. Меня тоже пытались научить их бросать, но из-за моей дряблой мускулатуры ничего путного не вышло. Сказали, лучше попытаться снова, когда я окрепну, что непременно случится. Меня пугали эти слова.       У меня получалось поразить нужное количество целей за круг, но постепенно мы всё больше отставали от колесницы детей Ареса. Один раз едва не случился казус. Я ткнул копьём в чучело слишком глубоко и, по всей видимости, задел деревянный шест, на котором оно сидело. Встретив неожиданное препятствие, копьё отозвалось в моих руках с такой силой, что я почувствовал зубами. Но мне удалось удержать копьё и выдернуть его обратно, пока оно само не сбросило меня с колесницы.       После этого случая я предпочёл изменить подход. Копьё имело достаточно длинный наконечник с режущей кромкой. Если взять копьё правильно, им можно наносить неглубокие порезы. Целиться я старался в край чучела. После пары попыток я приноровился махать копьём и наносить удары стало гораздо легче.       Перезаряжать арбалет на ходу я тоже научился быстрее, так что мы смогли даже ускориться. Однако всё равно мы отстали от Клариссы больше, чем на круг.       — Какое разочарование. Ты просто жалок, Эд, — презрительно сказала Кларисса после нашего финиша и плюнула на землю.       — Мы и не соревновались, Кларисса, — прямо заявила Аннабет.       — Так говорят все проигравшие.       Аннабет украдкой улыбнулась мне, и я её понял. Мы получили хорошую тренировку, а дети Ареса удовлетворили свою потребность в необходимости куда-то выплеснуть свою энергию. Я же убедился, что всякие примочки Афины, вроде копья и колесницы, вполне способен освоить и я.       Чуть позже, когда Кларисса и её братец ушли, Аннабет спросила меня:       — Как ты себя чувствуешь?       Несмотря на непредвиденную стычку с Клариссой, теперь я чувствовал себя гораздо лучше. Быстрая езда определённо помогла мне прийти в себя. Тот факт, что моя плоть, по сути, соткана из некой сверхъестественной материи, перестал иметь прежнее значение. Мне всё ещё было интересно как, но не почему. Затея Аннабет сработала.       — Я думаю, здорово, — ответил я.