Эд Стюарт и Древние Боги

      Не знаю, из чего делают нектар, и каким образом он воздействует на организм, но уже утром я чувствовал себя просто отлично! Даже лучше, чем обычно, поскольку по утрам я всегда чувствовал себя, словно кусок мягкого расплывающегося теста. Но в тот день после подъема мне казалось, что я могу не запыхавшись оббежать весь Лагерь по периметру, а после единолично уложить всех ребят из Домика Ареса. Разумеется, о своих чувствах я мудро промолчал, не то велик риск, что меня нагрузят дополнительными заданиями. Реально заставят бегать или, чего хуже, отправят чистить конюшни. А меня ведь, со дня прибытия, ещё ни разу не подпускали ни к пегасам, ни к обычным лошадям!       За завтраком Аннабет подсела ко мне, желая извиниться за то, что вчера бросила меня одного против четверых врагов. Но я заверил ее, что вовсе не злюсь. Напротив, это было весело. Я, новичок, одолел детей Ареса! И пусть для детей богини стратегической войны это обыденность, а враги изначально не воспринимали меня всерьез, за что и поплатились, я всё равно радовался. Даже свой нокаут, в котором виноват я сам, вызывал у меня улыбку. Но я попросил Аннабет в следующий раз хотя бы предупреждать о своих планах.       — Ты задержал их даже на дольше, чем я рассчитывала, — призналась Аннабет, словно понимая, что где-то внутри я всё равно нуждался в словах поддержки. — Ты прав, объективно говоря, ты бы не продержался против Джейсона дольше пяти секунд. Затем, я полагаю, он бы быстро раскусил наш план и помчался на защиту флага. Но то, что ты сделал… — Аннабет запнулась, не зная, как точно описать мой финт с побегом, вывихнутой лодыжкой и ударом головой о собственный щит. — Джейсон долгое время стоял над тобой, пытаясь понять, в порядке ли ты, и даже привести тебя в чувство.       — Вот как… — я почувствовал себя неловко от того, что заставил кого-то, пусть и противника, так беспокоиться о себе. — Надо будет его поблагодарить.       — Однако! — Эшли бойко ударила кулаком по столу, от чего я инстинктивно втянул голову в плечи. — Теперь мы знаем, на чём сосредоточить твои дальнейшие тренировки! Будешь бегать в доспехах и по пересеченной местности!       Я застонал, хотя ещё давно понимал, что мне следовало этого ожидать.              К счастью, в тот день мне не пришлось бегать больше обычного. Мы ограничились стандартными тренировками: меч, кинжал и арбалет. К нашим тренировкам с Диком наконец-то присоединилась Эшли. Она выступала в роли праворукого противника, и Дик учил, как с таким сражаться. Оказалось, что спарринг с Диком, который постоянно орал на меня и даже не сильно щадил, был легче. Дик был, как и я, левшой, а вот Эшли — правша. Мой щит находился напротив ее щита, а меч — напротив ее меча. Чтобы защититься и атаковать самому, мне приходилось без конца вертеть корпусом, из-за чего я очень быстро выдохся. Дик ожидаемо оказался мною недоволен, но Эшли отнеслась ко мне с нисхождением. Под ее напором Дик позволил мне немного отдохнуть, хотя изначально явно желал гонять меня до тех пор, пока я стою на ногах.       Мы сделали несколько подходов с перерывом на отдых. Было тяжело, но Дик утверждал, что если научусь, в будущем у меня появится сильное преимущество против неподготовленных врагов. Хоть он и мудак, но я ему верил, а потому приходилось выслушивать его нескончаемые ругательства.       Через какое-то время на площадку пришел Джейсон и несколько ребят из разных домиков. Как оказалось, в отсутствие Перси, лучшего фехтовальщика Лагеря, новичков учила Эшли. Джейсон, если верить слухам, был ничуть не хуже Перси, а потому Эшли долгое время уговаривала его взять эти обязанности на себя. Окончательно их спор разрешила вчерашняя игра в захват флага. Джейсон оказался среди проигравших, и, следуя уговору, он стал новым учителем по фехтованию.       Но меня это не касалось. Моими учителями были Эшли и Дик, которые, как только пришёл Джейсон, а у меня наступило свободное время, отошли в сторону и стали учить друг друга. Эшли хотела научиться пользоваться левой рукой. Дик какое-то время следил за ее движениями и то и дело давал указания, как правильно держать меч или стоять. Как только Эшли перестала совершать ошибки, Дик ушёл, оставив ее самостоятельно тренироваться и привыкать к новой руке. Я же имитировал бурную деятельность, чтобы меня самого не запрягли куда-нибудь из-за «безделья». Некоторое время я тренировался на манекене, но вскоре тоже ушёл.              В тот же день меня ждал весьма приятный сюрприз. Дети Гефеста, как мне говорили, строят большой летающий корабль для грядущей войны с Геей. Они редко отлучаются, и потому другие обитатели Лагеря носят им обед. В этот день настал черед Домика Афины.       Наскоро пообедав в павильоне, мы распихали контейнеры с едой и термосы с напитками по объемным рюкзакам и вчетвером потопали через лес.       Мы шли, наверное, минут двадцать. Недолго, но когда ты пробираешься сквозь густой лес, где все объекты одинаковые, а деревья вокруг смыкаются плотной стеной, можно заблудиться даже после пяти минут ходьбы. И будто этого мне было мало.       Если верить моим новым родственникам, в лесу на окраинах лагеря бродили самые разные твари. Особенно меня впечатлила история о гигантских муравьях — мирмеках, чьи рабочие особи размерами не уступают большой собаке. Аннабет рассказала, что пару лет назад она, Перси (неужели он в каждом приключении успел поучаствовать?) и пара других ребят наткнулись на целый муравейник.       Но страшилки Аннабет на меня подействовали двояко. Вне всяких сомнений ее рассказы меня неслабо напугали. Но с другой стороны мне стало жутко интересно увидеть вживую тех удивительных созданий. Чисто из научного любопытства. Возможно, я бы хотел спуститься в их норы, посмотреть на их жизнь, поглядеть на размеры их матки. Особое любопытство вызвал тот факт, что мирмеки по какой-то причине любят драгоценные металлы и таскают всё, что найдут из небесной бронзы. Конечно, я не лишился здравого рассудка и на самом деле понимал, что мне лучше с мирмеками вообще не встречаться.       К счастью, мои проводники хорошо знали дорогу, а монстры обитали гораздо дальше. Без каких-либо проблем и происшествий мы спокойно вышли к массивным дверям Бункера №9. Я так и не смог получить ответ на вопрос, где находятся другие восемь бункеров, но я узнал, что этот стоял здесь ещё во времена Гражданской Войны.       Стоило нам подойти к воротам, как я почувствовал жар, исходящий наружу. Но внутри оказалось ещё хуже. Вентиляция, судя по звукам, работала на всю катушку, но даже с ней температура в бункере была не ниже восьмидесяти пяти градусов по Фаренгейту.       Идея промокнуть от собственного пота меня нисколько не прельщала. Я как можно быстрее скинул тяжелый рюкзак со спины и во чтобы то ни стало старался как можно меньше двигаться. Но пока пот не начал заливать мне глаза, я внимательно разглядывал содержимое Бункера.       А полюбоваться было на что. Прямо перед нами возвышался строящийся скелет будущего корабля. По форме я без труда определил, что это греческая трирема, однако она была по-настоящему огромной. Трирема Домика Афины, которая стояла на озере, была практически вдвое короче этого ещё не родившегося гиганта.       Что не менее удивительное, его строили такие же подростки, как мы — и всего дюжина человек. Один из ребят заметил нас и окликнул других. Вскоре работа остановилась, и был объявлен обеденный перерыв.       Мы отошли в угол, служивший, по всей видимости, обеденной зоной. Там стояли два стола и лавки. Угол продувался гораздо лучше основного помещения, однако даже там температура была гораздо выше, чем на улице.       — Эд, знакомься, — Аннабет подвела меня к одному парнишке. — Староста Домика Гефеста — Лео Вальдес. Лео — это Эд Стюарт, наш новенький из Домика Афины.       Лео был невысокого роста латиноамериканцем и, в отличие от большинства других детей Гефеста, худощав. Он был старше меня, но, кажется, чуть младше Аннабет. На нем были широкие штаны на подтяжках, увесистый пояс с карманами для инструментов и, что меня смутило, белая рубашка. Я совсем не понимал, зачем надевать белое там, где оно безвозвратно испачкается в первые пять минут. И рубашка Лео была идеальным примером. Когда-то она действительно была белой, но теперь приобрела желтоватый оттенок, а во многих местах вообще была покрыта масляными пятнами и сажей.       — Лео… — задумчиво повторил я. Сын Гефеста, бога-изобретателя, и сам строит настоящий летающий корабль. — Леонардо?       Лео весело усмехнулся.       — Пять баллов за комплимент, но не угадал. Полное имя — Леонидас.       — Скучно, — разочаровался я.       — Зови просто «Лео», — попросил он.       Внезапно в стороне раздался громкий хлопок. Обернувшись, я увидел облако синего дыма и девушку, которая размахивала рукой перед своим посиневшим лицом.       — Стоуллы! — крикнула Аннабет и выругалась.       Должно быть, братья подгадали момент, когда рюкзаки остались без присмотра, и установили ловушку с краской.       Лео запрокинул голову и громко засмеялся. Девушка с синим лицом недовольно нахмурила брови. Наверное, она бы раскраснелась, не будь ее лицо в синей краске.       — Ладно-ладно, не трогайте рюкзаки, — сказал Лео, закончив смеяться. — Дайте мне.       Он подошел к одному рюкзаку медленно провел над ним рукой.       — Этот чист. — Он провел рукой над вторым: — А тут ловушка.       — Ты чувствуешь ловушки? — удивлённо проговорил я.       — Ага, — ухмыльнулся Лео. — А ещё умею огнем управлять.       В доказательство он вскинул ладонь левой руки, и на короткий миг на ней вспыхнули языки пламени.       — Ого!       Я стоял с раскрытым ртом, пока Лео возился с оставшимися рюкзаками и ловушками. Конечно, я уже слышал, что староста Домика Гефеста обладает способностями к пирокинезу, но наблюдать нечто подобное вживую мне ещё не доводилось. А ведь я ещё не видел, как Джейсон вытворяет нечто подобное с воздухом и молниями. Чего уж говорить о легендарном Перси, которому подвластна вода.       — Класс, — завистливо сказал я. — А я могу только предсказать движения противника в бою.       А ещё я по умолчанию знал латынь. Не самый полезный и впечатляющий навык.       — Эд, мы — дети Афины, — встрял в разговор Малкольм. — У нас есть мозги.       Высокий и крепко сложенный парень скрестил руки и недовольно хмыкнул.       — Вы, ребята, не зазнавайтесь. Не такие уж вы особенные. У нас мозги тоже есть, хотя насчёт остальных я действительно не уверен. Но что по части ума, всё это, — он рукой обвел бункер, — построили и придумали дети Гефеста.       — Ага! — поддержала его другая девушка и большим пальцем ткнула в стену с расклеенными чертежами. — Видали это? Тут такие изобретения, что покруче, чем у Дедала.       На этот раз Аннабет горделиво подняла голову.       — Вы не видели и процента его работ, а уже делаете выводы?       — А можно глянуть? — тут же понадеялся я.       — Нет, — как и раньше резко отрезала Аннабет.       Я уже несколько дней пытался разузнать об этом загадочном ноутбуке Дедала и тайнах, которые он хранит. Но всё безрезультатно. Максимум, что сделала Аннабет, продемонстрировала мне пару предметов, сделанных по чертежам из ноутбука. Магический зеркальный щит, с помощью которого можно увидеть даже те места, где тебя нет, безусловно, был удивительно полезным устройством. Но это была капля в море, которая только разжигала интерес.       Аннабет запрещала всем, кроме неё, подходить к своему ноутбуку. Я украдкой спросил Малкольма, он был старшим после Аннабет, и, как оказалось, даже ему не позволялось трогать ноутбук. Аннабет аргументировала это тем, что многие изобретения Дедала опасны, и что перед смертью он выбрал именно ее своей преемницей.       Малкольма и Эшли, казалось, устраивало текущее положение дел. Но мой интерес не утихал, а в моменты, подобные этому, даже сильнее разгорался. Можете меня осуждать за то, что я сую свой нос в чужие личные дела. Я сам себя ругаю. Но ничего не могу с собой поделать.       — Ребята, давайте не ссориться до обеда! — примирительно воскликнул Лео, который только что закончил обезвреживать ловушки.       Продолжать спор никто не стал. Дети Гефеста дружно приступили к долгожданному обеду. Хочу отметить, что многие из них даже не удосужились вымыть руки перед едой.       Я же, пока они не вернулись к работе, буквально прилип к Лео, завалив его вопросами о летающем корабле. Оказалось, что в воздух его будут поднимать не привычные винтовые или реактивные двигатели, не гигантский воздушный шар, не крылья, не упряжь из пегасов и даже не волшебная пыльца.       Хотя с последним вариантом я оказался близок. Лео рассказал мне, что реактор корабля будут питать двенадцать магических субстанций, среди которых особое значение воздушные потоки вентусов.       Лео даже вздумал устроить мне экскурсию по строящемуся кораблю. И хотя пока был готов лишь пол нижней палубы, Лео охотно рассказал, где и что будет находиться.       — Вот тут у нас стойла. Позже сделаем стеклянный пол, будет круто! Над нами слева столовая, а справа — камбуз. Далее на второй палубе будет восемь комнат для экипажа, ничего интересного. Здесь — склад для всяких штучек.       Лео вкратце, но детально рассказал про машинное отделение, про реактор и двигатель корабля, про автоматические весла, которые будут поднимать корабль в воздух, про медицинский отсек и про арсенал.       У корабля будут две мачты и две крупные баллисты в качестве основного вооружения. Нос корабля будет украшать голова бронзового дракона. Лео рассказал мне немного о ней. Когда-то голова принадлежала живому, хоть и бронзовому дракону. До появления магического барьера полукровки искали всякие способы защиты Лагеря. Среди них был большой бронзовый дракон. Потом он оказался не нужен, и с тех пор бесцельно бродил вокруг территории. Этой зимой его нашел Лео. Он отремонтировал дракона, модифицировал, приделав крылья, назвал Фестусом и вместе с ним отправился в свой первый поиск. К сожалению, дракон оказался уничтожен, а его голова — лишь немногое, что сохранилось.       Когда Лео рассказывал это, его задор, сравнимый с братьями Стоуллами, на короткое время погас. Я понял, что Фестус был его другом, и Лео хотел сохранить память о нем. Он сказал, что корабль Арго II станет прямым наследником Фестуса.       Однако Лео недолго казался грустным и быстро снова пришел в себя. С прежним блеском в глазах он предложил мне поглядеть на другие чертежи, найденные в бункере.       Я предположил, что Лео, возможно, просто притворялся веселым, скрывая свое истинное состояние. Многие в этом Лагере имеют горький или даже трагический опыт. Далеко не все, конечно, но такие люди есть. Например, Аннабет, которая выражает свое состояние через грозные взгляды и бесконечное бурчание. Но донимать Лео вопросами я не стал. Я боялся сморозить лишнее, поставить нас обоих в неловкое положение. А потому я охотно принял предложение Лео.       Взглянув на чертежи некоторых магических устройств, я ещё сильнее загорелся желанием построить какую-нибудь магическую-механическую штуку. Если Малкольм и Аннабет строили нечто подобное, то, может, и мне стоит попробовать? Однако все чертежи, которые мне показывал Лео, выглядели слишком сложными. Транспорт, оружие, двигатели, даже мебель. Я решил, что сперва мне стоит найти в библиотеке Домика Афины какое-нибудь пособие для инженеров-чайников.       — А ведь парадоксально получается… — в какой-то момент задумался я.       — В чём дело? — спросил Лео.       — Вы, ребята, дети Гефеста, строите настоящий летающий корабль. Со всей механикой, электроникой и прочим. То есть не всё завязано на этой греческой магии. Вы уже полноценные инженеры… а всё равно должны учиться в школе.       — Э! — Лео вдруг нелепо замахал руками. — Это слово «учиться», — Лео брезгливо сморщился. — Давай без него.       — Что? — растерялся я. — Но я думал, что детям Гефеста легко…       Лео предупредительно поднял палец, заставив меня остановиться прежде, чем я сказал то самое запретное слово. Тем не менее, на мой вопрос он ответил.       — С математикой и физикой у меня нормально, но я лучше работаю с реальными числами. Спасибо крови божественного папаши. — Лео постучал пальцем по своему виску. — Благодаря ему не то знания закачаны в меня изначально, не то я просто умный и автоматически всё понимаю.       — Не думаю, что есть разница, — растерянно пробормотал я.       — Но всё остальное, — Лео снова поморщился. — Даже не заставляйте.       Я понимающе кивнул. У меня тоже были предметы, которые я любил, потому что хорошо разбирался в только конкретной области. Например, биология и география. Историю, литературу и математику я знал лишь избирательно. А вот от химии и физики вообще старался держаться подальше. Читать с дислексией слишком заумные и скучные тексты для меня было той ещё пыткой.       — Ого, — удивленно отозвался Лео, когда я рассказал ему про свой учебный опыт. — А я думал, что все дети Афины — скучные ботаны. Может, ты приемный?       — «Смешно», — хмуро отозвался я, хотя, как и многие подростки, не раз думал о такой возможности.       — У меня дислексии нет, так что я не читаю просто потому, что не хочу. Но не завидуй, — спешно сказал Лео, словно прочитав мои мысли. — У меня такой СДВГ, что ваш и рядом не стоит. Бабулька из моей четвёртой приёмной семьи называла меня заводной игрушкой с бомбой.       — Да… Это плохо, — неловко отозвался я.       И говорил я не столько про СДВГ, сколько про четыре (минимум) приёмные семьи. А ведь до этого момента я даже не знал, что Лео сирота. Многие полубоги росли в неполных семьях. У кого-то в семье были или остаются сложные отношения. Из-за этого меня всё чаще беспокоил тот факт, что у меня нормальная семья. Словно я не заслужил такое, в отличие от других жителей Лагеря — героев и тех, кто многое вытерпел из-за своего происхождения, которое вовсе не является благодатью. Конечно же, я был далеко не единственным, у кого в семье всё было хорошо. Но неприятный осадочек всё равно не давал покоя.       Теперь Лео казался мне непостижимым. Он сирота и, учитывая количество его приемных семей, я предположил, что у него было трудное детство. Мне точно известно, что пару месяцев назад Лео сразился не только с монстрами, но и с гигантами, и в этом поиске он потерял своего нового друга — механического дракона Фестуса. И при всем при этом Лео выглядел совершенно беззаботным. Он был практически как братья Стоуллы, только без их тяги к розыгрышам и воровству. Но манера речи Лео, его веселая ухмылка, поведение, его отношение к окружающим — в этом он едва ли не полностью был похож на Стоуллов. Я почти убедился в том, что Лео носил маску. Когда я это осознал, мне вдруг стало очень тоскливо.       Я снова решил не донимать Лео личными вопросами. Тем более, он уже сам сменил тему и стал жаловаться на порядки в Лагере:       — Я не ожидал, что сатиры заставят нас «заниматься». География, биология, Чосера, знать — кто умер и когда! Свихнуться можно! Хорошо хоть тут весело, да и прогулять школу легче. — Лео вдруг запнулся и заговорщически посмотрел на меня: — Ты ведь не шутил, когда сказал, что тоже не любишь учебу?       — Нет. Я слишком ленивый, — сказал я, пожав плечами. — А некоторые предметы слишком сложные.       — Прости. До сих пор в голове не укладывается, что ты один из детей богини умников.       — Справедливости ради, она — богиня мудрости, а не ума, — тонко подметил я. — Это всё-таки, разные вещи.       — Я, кажется, понимаю, о чем ты, — прозорливо закивал Лео. — Прогулять школу ради более приятных вещей — поступок не ботана, но мудреца.       Его слова меня рассмешили, однако я внезапно осознал, что у Лео сложилось не совсем правильное впечатление обо мне.       — На самом деле… — я слегка замялся, готовясь рассказать постыдную для себя правду. — Я прогулял школу лишь однажды. Я тогда болел. Потом мне стало лучше, но я увидел на градуснике высокую температуру и остался дома. Но спустя несколько часов я понял, что просто забыл встряхнуть градусник, и поэтому он показал не тот результат.       До этого дня я испытывал стыд только за то, что просто прогулял школу. Я не рассказывал об этом случае родителям и наивно надеялся, что учителя в школе не умеют читать мысли. Однако в этот момент в мою копилку сожалений добавилось новое: я понял, что это совершенно не тот случай, которым стоит хвастаться.       Выслушав меня, Лео с любопытством на меня поглядел, покачал головой и заключил:       — Нет, всё-таки, ты действительно ребенок Афины. Такой же ботан, как и остальные.       Я пожал плечами, не в силах возразить.