Если бы ветер мог говорить

Я слезы печали, я горечь потери, Я страх одиночества, пуля в висок, Я боль от разлуки, я холод постели, Безумной рукою нажатый курок. Я танец отчаяния, жажда страданий, Я адское пламя, застывшая кровь, Я шепот сомнений, я крах всех желаний, Я вечная память, я сука-любовь…

Удар… Еще удар…да на, получи! Что же вы никак не отстанете? О-о-о… даже так? Ну, держись, я тебя сейчас так отделаю, что мама не узнает! Сука, когда же ты упадешь? Ха! Больно? Зато бесплатно… — Остановись, Рен! Хватит! – окрик заставил задержать кулак, занесенный для удара. С удивлением посмотрел на противника, тот вжался в угол и больше не сопротивлялся, только выставил локти на защиту. Тьфу ты, все вы такие. Сначала задираются, а потом скулят. — Дерьмо, — процедил сквозь зубы непонятно кому. То ли придурку в углу, то ли ситуации в целом. — Пойдем, — Изуру тянул его за рукав, — псих ненормальный. Чего ты добиваешься, не пойму? — Чтобы всякие уроды не приставали, — пробормотал он, позволяя себя увести. Хотя, что уж говорить, покривил душой. Так было намного веселее. Он бы даже разочаровался, если бы раз в два-три дня какому-нибудь умнику не пришло в голову в очередной раз его задеть. Не потому что был кровожадным или злым, совсем нет. Просто всегда находились те, кому не давали жить спокойно его яркие волосы, вызывающие татуировки, кричащая манера одеваться, а самое главное, его наглый взгляд темных, с огненными искрами, глаз. Или кому-нибудь, особо одаренному, приходило в голову задеть его друзей, что было еще страшнее. Для умников, естественно. С детства у Абараи была внутренняя потребность защищать тех, кто слабее его. Он всегда был лидером, собирая вокруг себя людей, нуждающихся, по его мнению, в защите. Вот и сейчас, этот старшекурсник позволил себе ляпнуть что-то обидное в адрес Изуру, Ренджи даже толком не расслышал что именно, когда рука самопроизвольно сжалась в кулак и въехала в нагло улыбающуюся морду. — Абараи-кун, у вас кровь, — испуганно прошептала Айко и полезла в сумочку за салфетками. Милая, добрая Айко. И где Кира откопал это сокровище? Просто два сапога пара, это ж надо…Он невольно поморщился, почувствовав прикосновение к разбитой брови. — Больно же! — Ну да. Конечно, а когда бьют – не больно, — съехидничал Изуру, продолжая уводить его дальше от места стычки, опасаясь появления преподавателей. — Им больнее… — У тебя итак предупреждений выше крыши! Ты хочешь, чтобы тебя исключили, я не пойму? Ренджи перевелся на третий курс в этот университет из престижного столичного ВУЗа по причине излишней «популярности», служившей хорошую службу ему, но заставляющей его родителей нервно дергаться при каждом звонке декана. — Вы знаете, что ваш Абараи-кун натворил сегодня? – в очередной раз вынужден был выслушивать его отец, сжимая трубку до хруста в суставах. Ему, главе крупной корпорации, привыкшему слушать только «Будет сделано, Абараи-доно», оставалось лишь бледнеть под градом обвинений в адрес своего отпрыска. Мама в ужасе заламывала руки, удивляясь, откуда в «ее мальчике» столько жгучего невыносимого темперамента. Поэтому жизнь Ренджи к концу второго курса стала невыносимой. И он принял единственное верное, с его точки зрения, решение. Дабы не позорить и не волновать больше родителей, он перевелся в менее престижный, но более отдаленный университет, чтобы не надо было каждый вечер рассматривать узоры на ковре, выслушивая очередные упреки матери и холодную резкость отца. — Не исключат, я перспективный! – ухмыльнулся Абараи. — Рен, я понимаю, когда задевают тебя, но я вполне и сам могу за себя постоять, между прочим! — Я знаю, просто… оно как-то само вышло. — Да у тебя вечно «оно как-то само»! – передразнил его Кира. Продолжая препираться в таком духе, они, наконец-то, дошли до столовой, куда и направлялись изначально, чтобы пообедать. Ренджи итак не страдал отсутствием аппетита, а уж после хорошей драки становился голодным, как целая стая волков. Он сметал со стойки все подряд, почти не глядя, продолжая разговаривать с друзьями, пока вдруг его рука не наткнулась на чужие пальцы. Он быстро повернулся. Последний кацудон грозил помахать ему ручкой на прощанье и уплыть прямо из-под носа, поскольку в тарелку вцепилась бледная рука, явно не собиравшаяся ее выпускать. Абараи рванул к себе, противник не остался в долгу и сделал то же самое. Ренджи нахмурился и посмотрел на обладателя руки, к слову сказать, довольно сильной. Его встретил абсолютно спокойный взгляд темно-серых, почти черных, миндалевидных глаз, в котором не было ни намека на возмущение или страх. Ренджи состроил лицо, от которого у всех нормальных людей обычно стыла кровь в жилах, и они предпочитали спешно ретироваться. Но этот парень даже не побледнел, даже тень беспокойства не мелькнула за стеклами очков. Абараи коротко рыкнул, предупреждая о своих намерениях, и нахмурился еще больше, расплываясь в хищном оскале. Уж за еду-то он точно будет бороться до конца. Соперник в борьбе за кацудон лениво следил за этими боевыми приготовлениями, а потом вдруг тихо рассмеялся и сказал таким голосом, от которого стайка непрошеных мурашек промаршировала вдоль позвоночника Абараи: — Ладно, я смотрю, тебе реально нужнее, — пихнул тарелку в руки растерявшемуся Ренджи и спокойно прошел дальше. — Э-э-э… — Не благодари, — обернулся парень через плечо, сверкнув веселыми искрами в глазах. — Вот еще! И не собирался, — пробормотал он вслед прямой, как струна, спине. — Абараи-кун, у вас все остынет, пойдемте за столик, — Айко дотронулась до его плеча. — Угу, — буркнул он, разворачиваясь и направляясь к столу, уже занятому Кирой. С жадностью набросившись на еду, он не обращал внимания ни на что вокруг, и только когда первое чувство сытости возникло в животе, позволил себе откинуться на спинку стула и оглядеть зал. Взгляд остановился на том очкарике, который сидел за одним из столиков у окна с очень красивой девушкой. Парень что-то говорил с улыбкой на лице, а девушка заливисто смеялась и сжимала пальцами его руку. Ренджи вдруг непреодолимо захотелось подслушать, что же такого смешного может говорить этот ботаник, что такая сногсшибательная красотка так на него смотрит и смеется. — Кира, кто это? – кивнул он в направлении их столика. — Где? – обернулся Изуру, — А-а-а… это Рангику Мацумото. Но ты даже и не мечтай, — повернулся он обратно, — она, конечно, шикарная девушка и все от нее без ума, но… тебе ничего не светит. — Я, вообще-то, не про нее. В глазах Изуру отразилось удивление. — Эм… ты про Хисаги? — Откуда я знаю, как его зовут? – раздраженно спросил Ренджи. — Ну да, точно… Это Хисаги Шухей. Он, вообще-то, в некотором смысле легенда университета. Но поскольку ты только перевелся, то… — И что в нем легендарного? – с интересом спросил Абараи. — Он учится на последнем курсе, идет на красный диплом, является главным редактором университетской газеты, президентом журналистского кружка, входит в студенческий совет, состоит в сборных по баскетболу и кэндо, что еще…, — задумался Кира. От перечисления всего этого у Ренджи закружилась голова. Он не мог поверить, что все это можно успевать и сочетать одновременно. С выражением полнейшего изумления он беззастенчиво уставился на вполне обычного с виду парня с непослушными, торчащими в разные стороны темными волосами и очках в тонкой оправой. Черные джинсы достаточно хорошо облегали его фигуру, в них была заправлена белая рубашка, а сверху натянут трикотажный джемпер без рукавов. Типичный вид для ботаника. -Пффф…, — фыркнул Абараи и тут только заметил татуировку. На лице? У него татуировка на лице?! С такого расстояния он не мог увидеть, что именно нарисовано на бледной щеке Хисаги. — Кира, что у него на лице? — Ты про шрамы или тату? — Шрамы? – шрамов он не видел, хотя странно, вроде же стояли почти лицом к лицу у стойки, но почему-то он запомнил только его глаза. И руки, с тонкими длинными пальцами. — Ну да, у него на одной стороне три шрама, они довольно тонкие, и совсем его не портят. А с другой тату в виде цифры 69. Ренджи уставился на Киру. — Да не смотри ты так, понятия не имею, что они означают. Каких только слухов не ходит. Ну, самые упорные, конечно же, ты сам понимаешь о чем, — Изуру хитро улыбнулся. Картина в мыслях Абараи не складывалась. — Рен, — вдруг спохватился блондин, — а тебе вообще какое дело до Хисаги? С чего это ты им так интересуешься? — Да так, — неопределенно махнул рукой Ренджи, — забей, просто любопытно стало. — Ну-ну, — усмехнулся Кира, за столь короткое время он уже понял, что «просто так» этому красноволосому чуду не бывает интересно, большинство вещей он вообще не замечал, или, даже если замечал, то не обращал внимания. А тут столько вопросов по поводу человека, которого он видел-то первый раз в жизни. Чем же он его так зацепил? — Кстати, ты уже определился с секцией? А то мне, честно говоря, надоело отвечать на вопросы, что ты выбрал. И почему вообще я должен это делать? — Не знаю, а почему? – удивился Абараи. — Да потому что к тебе на пушечный выстрел боятся подойти, ты же как пороховая бочка. — Ой, да ладно, я милый, — расплылся в улыбке Ренджи, — и добрый, и красивый, и… Айко не выдержала и тихо захихикала, уткнувшись в плечо Изуру. Сам Кира с трудом подавлял в себе желание расхохотаться, что было для него очень нетипично в принципе. — Да ну вас, — насупился студент и отвернулся в сторону окна. В это время Хисаги как раз оглядывал зал, словно ища кого-то взглядом, наткнулся на Ренджи, улыбнулся одними глазами (и как у него это только получается?) и продолжил поиски. Абараи почувствовал, что сейчас покраснеет, что казалось абсолютно невозможным. Да чтобы он когда-то краснел! Хотелось побиться головой об стол, чтобы привести в порядок свои не пойми откуда взявшиеся мысли и ощущения. Почему-то под его взглядом он чувствовал себя как-то растеряно. Злости не было, да и откуда бы ей взяться. Если злиться можно было только на себя. Просто было в его взгляде что-то такое, обезоруживающее что ли. И понимание, как будто он видел Ренджи насквозь. Видел, что нарочитая грубость и наглость не его истинная натура. Но как можно было понять это с одного взгляда? Треснув кулаком по столу, так, что парочка его друзей вздрогнула, Абараи поднялся и пошел в сторону выхода, бросив короткое «Увидимся!» — Что это с ним? – спросила Айко. — Ну… я думаю, все закономерно, — улыбнулся Кира. — Ты о чем? — Не забивай свою прелестную голову ненужными вопросами, милая — сказал он и потянулся за поцелуем.