Если бы ветер мог говорить

Ренджи бесцельно слонялся по улицам, стараясь не думать о том, что он в очередной раз повёл себя как идиот. Ну что у него за характер такой, сначала делать – потом думать. Какого черта он, спрашивается, шляется сейчас по городу, вместо того, чтобы пойти к Хисаги и извиниться за свою неуместную вспышку. Кто вчера говорил, что никуда не уйдет? И что после этого должен думать Шухей? У него и так проблем достаточно, так теперь еще и Ренджи со своими закидонами. Ах да, и Кире надо позвонить. Он посмотрел на часы – полдвенадцатого, как раз вовремя, а то через полчаса Изуру начнет названивать в полицию. И тогда будет совсем не смешно. Разговаривая с Кирой, он дошел до набережной. Вспомнил, как бродил тут в новогоднюю ночь, потерянный и отчаявшийся. Все эти три месяца безуспешных попыток убежать от себя, от Хисаги. А теперь, что теперь? Шухей ответил на его чувства, а он… Нет, это невозможно! Он развернулся и направился обратно к дому чуть ли не бегом. И тут ему в голову пришла другая мысль. Он, конечно, вернется, но перед этим надо кое-что сделать. Не слишком порядочно это будет по отношению кое к кому, но зато, таким образом, раз и навсегда решится вопрос о долге. Через полтора часа он стоял около знакомой двери с пакетом всевозможной еды в руке и придумывал, что сказать. Но кроме «Извини меня, дурака», ничего в голову не приходило. На крайний случай и это сойдет, не мастер он извиняться, что поделаешь. Шухей открыл дверь и спокойно посмотрел на него обычным насмешливым взглядом: — Успокоился? — А я поесть нам принёс, — радостно сообщил Ренджи, видя, что дверь перед его носом закрывать вроде не собираются. Зашел в квартиру, закрывая ногой дверь. — Это подкуп? – усмехнулся Хисаги. — Ненавижу, когда ты шутишь, — Абараи бросил пакет на пол прихожей и стремительно кинулся на Шухея, так, что тот едва устоял на ногах. — Ренджи?! – попытался возмутиться он. Но тот его не слушал, обнимая и целуя, постепенно оттесняя в комнату, пока они не дошли до дивана, на который он его и уронил, упав сверху. — Я дурак, прости… прости…— шептал он между поцелуями, — но я… схожу с ума… без тебя… и с тобой… не знаю… никогда такого… не чувствовал. Ты…как наркотик… не могу… без тебя… люблю… так люблю… не представляешь. Смотрю… на тебя… и не могу… сдержаться… никогда не мог. Хочу тебя…безумно… За это время они уже успели снять с себя почти всю одежду. Хисаги засмеялся и внезапно перевернул его на спину, заведя руки за голову. — Не поверишь, — сказал он ему на ухо, облизывая раковину кончиком языка, — я тоже. — Шу…хей, — простонал Ренджи. Что было дальше, он уже запомнил плохо, потому что кожу жгло от каждого поцелуя, вокруг все плыло, горело, вертелось, он метался словно в лихорадке. Единственное, что он мог делать, это цепляться руками за Шухея, чтобы его окончательно не унесло в разноцветную бездну. И тут раздался звонок мобильного. Хисаги замер, но Ренджи продолжать тянуть его к себе, ему было сейчас плевать на все телефоны мира. — Я должен ответить. — Нет… пожалуйста. — Прости, я должен. Он мимолетно поцеловал Ренджи и, схватив мобильный, умчался на кухню. Абараи сначала решил обидеться. Нет, ну действительно, что может быть важнее их двоих? Особенно в такой прекрасный, да просто фантастический, момент! Почему он раньше не знал, что Шухей может быть таким? Это же…Черт! Он до сих пор ощущал его губы и руки на своем теле, которое было обмануто в своих ожиданиях и мстило ноющей болью. — Мне надо уйти, — сообщил Хисаги, вернувшись в комнату. — Куда? – Ренджи решил не показывать своего разочарования и злости, и вообще, надо учиться держать себя в руках. — По делам. — Шухей? — Что? — Опять начинаешь играть в волка-одиночку? — Ммм… Я хочу отвезти ту половину, что у меня есть. Остальное в течение недели. Ты удовлетворил своё любопытство? — Это не любопытство, — Ренджи поднялся и нашел в куче вещей свою куртку. На стол упала внушительная пачка денег. – Отдадим все сразу. Я не думаю, что здесь меньше, чем нужно. Шухей переводил взгляд с Ренджи на стол и обратно. На его лице абсолютно ясно отражалась борьба с самим собой. С одной стороны, он понимал, что вот лежит его свобода, его право на новую жизнь, его счастье, в конце концов. Но с другой… Как все было сложно с другой стороны! Позволить любимому человеку оплачивать свои долги? Он знал, что Ренджи никогда в жизни его в этом не упрекнёт, даже ни разу не напомнит об этом, но ему все равно будет стыдно. — Это мои деньги, как я и обещал. Шухей… — Ренджи подошёл к нему, — давай покончим с этим, пожалуйста. Это мучает нас обоих. Ты не можешь быть самим собой, пока это висит над тобой. А я не могу смотреть на то, как ты убиваешься. Давай просто отдадим их и забудем, как страшный сон, а? И у нас будет всё, что мы захотим, ты понимаешь? Вообще – всё! — Ренджи зарылся носом в колючие пряди и почувствовал, что Хисаги обнимает его в ответ. — Хорошо, — чуть слышно прошептал он, — я согласен. *** Абараи категорически отказался отпускать его одного. Пока они одевались и приводили себя в порядок, успели бурно поссориться по этому поводу, потом так же бурно помирились, и пришлось приводить себя в порядок еще раз. Встреча прошла без неприятных неожиданностей. Единственное, что ему не понравилось, Шухей сказал, что отдавать деньги он пойдет один, потому что главарь будет не рад присутствию посторонних. И Абараи топтался у двери, нервничал и злился. Но все прошло гладко. Когда они вышли на улицу, Хисаги посмотрел на небо и сделал глубокий вдох. — Всё. Даже не верится. — Они больше не будут доставать тебя? – спросил Ренджи. — Нет. Хотя, они бы, всё-таки, предпочли ограбление. — Почему? — Оттуда можно вынести гораздо больше. Но теперь у них нет шанса заставить меня это сделать. А сами не сунутся. После того случая, владелец принял усиленные меры безопасности. И всё, хватит об этом. — Согласен. — Мы так и не успели поесть, что скажешь? — Я решил сесть на диету. — ЧТО?! — А что? – с абсолютно серьезным выражением лица сказал Абараи. — Стану стройным и красивым…— он изящным движением руки провел вдоль тела. — Ренджи, — всхлипнул Хисаги и сложился пополам от смеха, — ой, не могу… — Зато ты смеёшься. — Я уже плачу, — сказал он, вытирая действительно выступившие в уголках глаз слёзы. — Мне нравится, когда ты смеешься. — Пошли уже, — Шухей потянул его за рукав, — красота неземная. Ты сегодня вроде работать должен. — Ммм… даже и не знаю. Если не уволили, то работаю. — Пойдем в клуб вместе, мне тоже надо объясниться. — Это…просто замечательно, — Ренджи едва сдержал порыв обнять его. Улица, все-таки, общественное место. После обеда и перед походом в клуб они решили отдохнуть, правда, из оставшихся пяти часов, поспать удалось только три с половиной, потому что стоило им оказаться в одной постели, ни о каком сне речи идти не могло. — В следующий раз будешь спать на диване, — пообещал Шухей, пытаясь спихнуть с себя Ренджи. Попытка закончилась провалом, тогда он прибегнул к уже проверенной тактике: лучшая защита – нападение. — Чёрт…Как у тебя это получается? – спросил Ренджи через пять минут, снова используя Хисаги в качестве подушки. — Ммм…Что именно? – сонно поинтересовался тот. — Не могу тебе сопротивляться. — А очень хочется? — В том-то и дело, что нет. — Тогда спи, — он положил ему руку на голову и слегка погладил кончиками пальцев. Буквально через несколько минут Ренджи уже спал с довольной улыбкой на губах. — И откуда ты взялся на мою голову… — прошептал Хисаги и тоже вскоре уснул. По звонку будильника проснулся только Абараи. Осторожно сполз с кровати и пошел ставить чайник. Сделав кофе, вернулся в комнату. Шухей все еще крепко спал, перевернувшись на живот, лицо у него было спокойное и умиротворённое. Даже будить не хотелось. Хотелось, как обычно, совсем другого, особенно когда он лежит перед тобой весь такой беззащитный, трогательный и доступный. — Шу-у-у…, просыпайся. Хисаги что-то пробормотал сквозь сон и отвернул голову в другую сторону. — Ну ладно, сам напросился. Ренджи поставил кофе на стол и с плотоядной ухмылкой забрался на Шухея, придавив всей массой и фиксируя руки. Хисаги слабо дёрнулся, но потом понял, что это бесполезно. — Ты окончательно совесть потерял? – поинтересовался он хриплым голосом. — О какой совести ты говоришь, лёжа передо мной в таком виде? – откровенно удивился Абараи. — Похотливое животное. — Меня возбуждает, как ты это говоришь, — он прикусил ему плечо и начал целовать шею, спускаясь ниже к лопаткам, прекрасно зная, что Хисаги это очень нравится. — Я..хмм…хха…Какого чёрта ты творишь? – Шухей пытался сохранить самообладание. — Вообще-то, я пытался тебя разбудить, — проговорил Ренджи, — но, поскольку ты не отреагировал, то… — Ты решил нагло воспользоваться моментом, — закончил за него Хисаги. – Я чувствую запах кофе. — Я его сварил. И принёс. — Может, уже отпустишь меня? Я не собираюсь сбегать. Ренджи скатился с него, тут же получив ощутимый удар под рёбра. — Ты тяжёлый, между прочим, может, тебе правда на диету сесть? – Шухей легко соскочил с кровати и подхватил чашку с кофе. — Иди ты… — Пойду, и ты, кстати, тоже, так что собирайся, а то опоздаем. — Не по моей вине! — Я смотрю, тебе нравится препираться со мной… — На себя посмотри… Неизвестно сколько они бы продолжали в том же духе, при этом одеваясь и собираясь на выход, пока Хисаги не сказал: — Ренджи, мы ведем себя как дети. — Нет, Шухей, мы ведем себя как нормальные влюблённые. — О, как будто ты знаешь, как себя ведут нормальные влюблённые! — Всё, ты покойник… — Догони сначала, — засмеялся Хисаги, уже сбегая по лестнице. Удивительно, но Ренджи не уволили. А вот то, что клуб не разорвал контракт с «Казешини», было совсем неудивительно. Поскольку в субботу он получал самую большую выручку за всю неделю. Абараи и Хисаги стояли перед директором, тщательно изображая раскаяние и смирение, изредка переглядываясь и пытаясь не улыбаться. Потом Ренджи отправился работать, а директор задержал Шухея в кабинете для небольшого разговора. В скором времени он вошёл в зал и присел за барную стойку. И, как оказалось, очень зря. Потому что его появление не прошло незамеченным. Поклонницы сначала подходили по одиночке и по двое, но через минут десять он уже был окружен молодыми девицами, просящими расписаться везде, где ни попадя, начиная с салфеток и заканчивая собственным телом. Что в этот момент чувствовал Ренджи, было известно только ему, но взгляды, которые он кидал на восторженную толпу, должны были бы испепелить их на месте. — Я курить, — он с грохотом поставил чистые стаканы под стойку и, кинув многозначительный взгляд на Хисаги, удалился по коридору. Шухей улыбнулся, извинился перед девушками и пошёл вслед за ним. — И что это было? – спросил он, закуривая. — Абсолютно ничего. — Ты ревнуешь. — Ничего подобного! К кому? К этим пигалицам? — Чего тогда бесишься? — Я спокоен. — Я вижу, — саркастически заметил Хисаги. — Просто не хочу ни с кем тебя делить, — пробубнил он, понимая, что говорит полную ерунду. — Ренджи, — Шухей положил ему руку на плечо, — ну что ты несёшь? Самому не смешно? — Да ладно, я понимаю, это тоже твоя работа. — Босс хочет, чтобы я сегодня пел. — Один? — Угу, причем бесплатно. Компенсация за вчерашнее. — А ты? — Что я? Спою. Да ничего страшного в этом нет. Так, сыграю пару песен. — Понятно, — кивнул Ренджи, — удачи тебе. — Ты – моя удача, — улыбнулся Хисаги и зашёл внутрь. – Ты идёшь? — Да! – воскликнул сияющий, словно электрическая лампочка, Ренджи. *** — Ренджи! Где, чёрт побери, мои очки?! — На холодильнике. — Ты издеваешься? Как они там оказались? — Ну, помнишь, вчера я с тебя их снимал перед тем, как мы пошли спать. — Перед тем, как ты наглым образом уволок меня в кровать, ты хотел сказать. — Ты был не против! — И что, интересно мне знать, делает на кухне папка с материалами для статьи? Я ее обыскался с утра! — Я читал за завтраком. — А на место положить? — Ну, ты же её нашёл. — Ренджи! — Что? — Может, ты уже прекратишь орать на всю квартиру и придёшь сюда? — Зачем? – с подозрением спросил Абараи. — Будешь учиться класть вещи на место, иначе в следующий раз ты найдешь свои любимые очки в стиральной машине. Постиранные. С появлением Ренджи в жизни и квартире Хисаги, его упорядоченное и расписанное практически по минутам существование постепенно превращалось в хаос. Вещи пропадали и появлялись сами собой, найти что-то там, куда ты это положил, было, как правило, нереально. Если Шухей планировал провести спокойный вечер дома, Абараи обязательно пытался его куда-нибудь вытащить. Хотя, когда ему надо было, как он говорил, «поработать», Ренджи вёл себя прилично и не мешал, иногда даже помогал. Поначалу он оставался у него на ночь пару раз в неделю, но со временем, незаметно для них самих, прочно обосновался в этой квартире. Это было необычно для обоих, отношения, когда вы не просто встречаетесь и спите в одной постели. А когда вы живёте вместе. Но, не смотря на все сложности, они были счастливы. Шухей, как и предполагалось, выиграл первый тур межвузовских соревнований. Ренджи, хотя и не попал в тройку лидеров, тоже прошёл во второй тур, что очень обрадовало тренера и удивило самого Абараи. — Чему ты удивляешься? – спросил его Шухей. – Я же говорил, что дело лишь в твоем желании. Ренджи не ответил, потому что точно знал, что дело не в одном лишь желании, а в этом человеке рядом с ним, который верил в него также, как он верил в Хисаги. — Надо отметить, как думаешь? – улыбнулся он. — Давай, только дома, хорошо? — Как скажешь, тогда сначала в магазин. По дороге в квартиру их накрыло проливным дождем. Хорошим таким, весенним ливнем. Когда они зашли в дом, с них лило в три ручья. Побросав пакеты, они сняли насквозь промокшие ботинки. — Лови, — Хисаги кинул ему полотенце, у тебя с волос лужи натекают. Ренджи распустил волосы и начал вытирать их, тихо чертыхаясь на непредсказуемость погоды. Закончив, он отнял полотенце от лица и с удивлением обнаружил Шухея, стоящего прямо перед ним. Тот смотрел на него каким-то странным пронизывающим взглядом. — Ты чего не раздеваешься? – смущенно буркнул Абараи. — Я смотрю. — На что? — На тебя. Он поднял руку и провел по его волосам. — Думаю, что бы было, если бы мы не встретились. — Этого не могло быть, — решительно заявил Ренджи. — Почему? — Я так чувствую, — ответил он, обнимая Хисаги. Одежда была прохладной и мокрой, а сквозь нее чувствовался жар тела. — Интересно, — улыбнулся Шухей, обнимая его в свою очередь, — знаешь, что я чувствую? — Ммм? – промычал Ренджи, целуя его. — Я люблю тебя. — Шухей… Он посмотрел на него с выражением безграничного счастья в глазах, потому что Хисаги первый раз сказал, что любит его. Они еле добрались до дивана, попутно целуясь и пытаясь на ходу содрать прилипшую одежду. А потом с упоением занимались любовью, забыв обо всем на свете. — Скажи это еще раз… — Я люблю тебя, Ренджи… — Я люблю тебя… *** — Ты решил окончательно переехать к нему? — Ну, я итак там живу, так что смысл каждый раз таскаться сюда за вещами? По крайней мере, возьму самое необходимое. Я думаю, что от этого вы с Айко только выиграете, — улыбнулся Ренджи. — Не буду спорить, — ответил Кира, тоже улыбаясь. — Так, ну, вроде всё. На счёт завтра договорились, да? Вы придёте на концерт? — Если ты говоришь, что Хисаги не против, то конечно придём. — Тогда мы вас ждём. — Угу, до завтра, — ответил Изуру. – Рен! — Что? — А где твои часы? — А-а-а… потерял, вернее, не уверен. Снял где-то, потом забыл про них, наверное, кто-то взял. — Это же подарок, да еще какой! — Не переживай, это всего лишь часы. В жизни есть вещи, гораздо более дорогие, чем они, — улыбнулся Ренджи и вышел за дверь. Он сможет купить себе еще кучу таких часов, если захочет. А Шухей у него один.