Дети "Бури столетия"

Крик, доносящийся из подвала, пропитан отчаянием и безысходностью, крик вибрирует болью - на одной ноте, до звона в ушах... и не смолкает. - Стивен Лоуренс, - мимоходом отмечает Ральф, не отрываясь от книги, - тридцать шесть лет, преподаватель антропологии в местном колледже… Он знает это, как и то, что Лоуренс регулярно изменяет жене с молоденькими студентками, и ни один роман не длится дольше семестра. Знает, что три года назад одной из девушек профессор выплатил хорошие отступные, лишь бы она сделала аборт и не предавала огласке их связь… Не то, чтобы подобная информация сильно интересовала Ральфа, но он просто Знает. А вот причина крика – совсем другой вопрос… Там, в подвале, Филиппа, и с ней это так не работает. Она сестра Ральфа, младшая, но равная по силе, и древняя магия в их телах надежно оберегает их тайны, скрывая их действия друг от друга. Если он хочет узнать, что происходит, ему придется спуститься. Он со вздохом откладывает книгу на журнальный столик. Все равно в такой атмосфере решительно не получатся сосредоточится на ритуалах плато Ленг… …Стивен Лоуренс висит на вбитых в потолок и стену крюках, под углом к расписанному цветными мелками полу. Он уже не кричит, скулит беспомощно, пока Филиппа медленно вскрывает ему живот от грудины к паху, второй рукой придерживая края расходящейся раны. Ральф вчитывается в этрусские письмена на полу. - Решила податься в гаруспики? - Антропомантия – интересная… наука, - взгляд у Филиппы лукавый, а движения плавны и уверены. Она явно наслаждается процессом, запуская нож в живот жертвы, подрезая что-то вслепую изнутри… Лоуренс, дернувшись последний раз, затихает теперь уже навечно, и Филиппа отступает на шаг, одновременно убирая руки. Бесформенный ком внутренностей падает к ее ногам с глухим шлепком. Ральф автоматически отряхивается от забрызгавшей его крови, даже не пытаясь анализировать, когда успел подойти так близко к сестре. Ее руки словно затянуты ажурными перчатками до локтя, и дыхание сбивается от того, как правильно смотрится алое на бледной коже. Филиппа опускается на пол так, что колени касаются сизых петель кишечника, сосредоточенно перебирает их, тянет на себя печень, большим пальцем стирая кровь с ее поверхности… - Смотри, - говорит она, и Ральф послушно переводит взгляд на влажно блестящую печеночную капсулу, - беда пришла в этот город. Тьма и смерть. - Я это и безо всяких гаданий знаю, - хочет ответить он, но молча перехватывает ее запястье и нежно целует тонкие пальцы.