Что-то пошло не так...

Наверное, я бы так и продолжала апатично лежать на своём пушистом белом ковре, изредка перебирая холодными пальцами длинный ворс, потому что это давало почувствовать себя так, будто рядом с тобой находился какой-нибудь домашний питомец. Этакая поддержка. В детстве я слезливо донимала маму с уговорами купить мне щенка, даже придумала ей имя. Мы с Алиной ходили бы с Джерри гулять: в зелёные парки, по цветочным аллеям, по многолюдным улочкам. Тогда всё было как-то...проще. Восприятие с возрастом, конечно, кардинально менялось. Трель звонка неприятно давила на мозг уже на протяжении пары минут, что подтверждало некоторые догадки - мама ушла, наверное, в магазин или к давней подруге, что недавно приехала из Америки, оставив меня дома одну. Отвратный птичий щебет посреди дня, никоим образом не напоминающий живой, настоящий, напрягал, надоедал, заставляя морщиться и брезгливо закрывать уши руками. Слишком много звуков за последнюю неделю. Наконец, я собрала волю в кулак, кое-как, валясь с левого бока в правый, поднялась на ватные ноги, и на глаза привычно опустилась мгла, не позволяя и шелохнуться. Когда я, наконец, сквозь простенький видеодомофон увидела пожаловавшую гостью, моё сердце гулко забилось о рёбра, отдавая пульсом в виски, стоило мне лишь задуматься о приближении серьёзного разговора. Но никак отсрочить его я не могла: упрямая начальница не давала ни единого шанса надеяться на прекращение фальшивых звуков природы из динамика, так что я поспешила открыть дверь, чтобы не мучить свои барабанные перепонки, и впустить её величество на порог. Главное не свалиться в обморок. Главное не заговорить с голосами. Главное не выдать себя. Её вид как-то совершенно предательски доложил о многом: смуглая кожа стала на оттенок бледнее, тёмные круги под глазами свидетельствовали о регулярном недосыпе, а ещё более выраженные, чем обычно, скулы - о недоедании. Одним словом, смотреть на неё было больно. Я предполагала, что выглядела не лучше, но зеркала по пути всё же старалась пропускать во избежание ужаса от увиденного. Она натянуто улыбнулась, оглядывая меня так, будто никогда раньше не видела, а мышцы её лица, в особенности уголки губ, чуть подрагивали, невольно сообщая об усталости. Немудрено: за окном виднелось, как ночная темень быстро накрыла собой столицу, из чего можно было сделать вывод, что Этери Георгиевна навещала меня уже по окончании рабочего дня и, соответственно, утомилась. — Здравствуйте, - я смущённо опустила голову, лишь сейчас туманно осознавая, что, сама того не подозревая, стала поводом приезда начальницы в столь поздний час. Наверное, я отвлекала её своими проблемами, а значит, и заминками в рабочем процессе, от семейного ужина и вечернего отдыха. На душе стало ещё паршивее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Да нет, нет. Мучил один вопрос - какого лешего Этери вообще здесь делала?! Словно взрослой женщине в жизни заняться нечем, кроме как успокаивать мелких шестёрок-секретарей. Я снова глянула на неё, уже с подозрением выискивая хоть малейшие зацепки: оба кольца своего расположения не поменяли, остались всё там же, не на безымянных; обычно всегда расправленные плечи по неизвестной причине сейчас были опущены, а сама блондинка немного зажата. Замужняя? По девушкам? Фригидная? Ее губы шевелились, словно вели какой-то монолог, но не издавали ни звука. Странная она. Я с лёгкой примесью раздражения тихонько фыркнула, обошла её, случайно хлопнув входной дверью, из-за которой создавался пронзающий сквозняк между открытым окном и ею. И жар и холод одолевали меня со вчерашнего утра. Я с абсолютным безразличием вернулась к себе в комнату, не заботясь ни о каком гостеприимстве. Какая разница, что подумала уже почти экс-босс, если через пару минут наш договор будет разорван? Думалось, она находилась в ступоре от моего поведения. Как и я - от её. Ибо все её поступки казались мне вовсе не логичными. Ещё нагретое мною место на полу радушно приняло меня обратно, заново вовлекая в непрерывный поток штурма сознания, самоанализа; или всё-таки разрушающего самокопания? Я боялась. Да, этого не видно внешне, но это так. Вот только я не знала почему. Был ли это страх перед гниющим разумом? Или... Стук в дверь раздался отскакивающим от стен эхом по помещению, отбивая эту чечётку тысячей повторов в моей не совсем адекватной черепной коробке. — Жень, можно? Ты в порядке? - хотелось думать, что она очередная иллюзия, что она скоро пропадёт, растворится в воздухе, превратится в пыль, да что угодно, лишь бы только не влезала в моё личное пространство; но нет же! Она обеспокоенно протягивала мне жёлтую кружку, ту, из которой я в детстве пила различные порошки от гриппа и простуды, и это счастливое воспоминание, ностальгия, немного привела меня в ясное сознание, сработала, как переключатель, крошечный рычажок. — Надеюсь, ты не против, что я похозяйничала на кухне, - нагретая янтарной жидкостью керамика чуть жгла кожу, но, на удивление, это было даже приятно, и из-за необычного ощущения по телу побежали мурашки. — У тебя что-то случилось? Ты можешь рассказать, если хочешь, - мягкая улыбка, похожая скорее на лицемерную. Все люди такие: сначала узнавали больные места, а потом яростно, со всего размаху били по ним ножом. — Чего-то сбежала из офиса, оставила всех в непонятках... Я, на самом деле, услышала от Миши и Мориса, пришли к нашим, говорят: «Чё там новенькая чуть ли не в истерике вылетела?» Вот такой вот я плохой начальник: всё последней узнаю! А сегодня разговаривала с Алиной. Она ходит вся понурая, грустная такая; щеночек маленький: глаза большие и печальные. Спрашиваю, чё расстроило - отвечает, что ты. Ну вот, пришла разбираться! - она вдруг резко, не подумав, сделала глоток, наверняка, зелёного чая, и сразу же злостно зашипела, от чего гримаса лица сменилась на недовольную, какую мы все могли наблюдать каждый день, в отличие от предыдущей, радостной и хитростно-игривой. — Статья, - я с огромным трудом вымолвила это слово, так как горло почему-то настолько нереально першило, что хотелось выплюнуть все внутренности, лишь бы этот недуг прошёл. Она по-смешному удивлённо дёрнула бровями, усаживаясь в своих белых брюках - и давно ли она отказалась от любимых клёш? - ко мне, на пол, и оставаясь со мной на одном уровне. Домашняя, не высокомерная, спокойная. Она была такой только наедине. Как тогда, у ресторана. — Та глупость? С романом? За годы, которые я работаю, не раз подобное случалось. Это нормально, забывается, надо лишь переждать. Не принимай близко к сердцу, - она слегка ударила краем своей кружки о мою, незамысловато чокаясь, и снова отпила немного, но уже аккуратнее, чтобы досадно не совершить недавней ошибки и не обжечься во второй раз. — Пей, восстанавливай силы, а то ты что-то истощала, - я, до сих пор с сомнением, послушно последовала её приказу, когда на языке мимолётом ощутила целый букет различных вкусов: душистая корица, чуть кислый лимон и пара ложек сахара круто играли в сочетании с самим байховым чаем. В чём подвох? Неужели, подсыпала яд? Впрочем, это уже не важно. — Рабочий коллектив это...постоянные издёвки, подколы. А тем более, когда напротив нас ещё и конкуренты, которые круглосуточно дают для этого поводы. Надо, главное, с собой в гармонии быть, верить, что сможешь двигаться дальше. Наверное, фигню говорю, да? - я хмыкнула, даже не понимая, что испытывала сейчас, и согласно кивнула, за чем последовал женский хриплый смех. По-настоящему искренний. А я лишь хлопала глазами, отмечая, как звенел её серебряный крестик, и что она себя совершенно не контролировала в данный момент. Ей было всё равно, что я думала и как она выглядела. А выглядела она, на минуточку, такой живой, в то время как я сидела в какой-то, быть может, вымышленной апатии, и мне даже стало немного стыдно за свою расхлябанность. Вдох-выдох. Успокоиться. — Зачем вы пришли? - грубый вопрос вырвался сам, впрочем, самоконтроль в моём состоянии это то, о чём можно было лишь мечтать, оставаясь одной где-то в мрачном месте, где никто не мог потревожить или отвлечь. Тутберидзе с минуту молчала, озадаченно откинув голову назад и тупо уставившись в ничем не примечательный потолок. Сквозь абсолютную бездонную тишину доносилось только равномерное едва слышимое дыхание. Она неторопливо повернулась ко мне, перевела пронзительный взгляд карих очей на моё растерянное лицо и с детским дружелюбием мило прошептала: — Тебя вернуть, дурёха... Алинка там одна загинается, ни секунды отдыха. Лиза с Сашей тоже как на иголках: то проверки, то кипа документации; а тут ещё и через месяц корпоратив, закупать-то надо всё сейчас. Задерживаемся чуть ли не до ночи и всё равно немножко отстаём. Нужна ты нам, в общем! Фиг щас секретаря нормального найдёшь, - она с адским интересом наблюдала за моими моментально краснеющими щеками, и её губы даже не пытались скрыть очередной широкой ухмылки. И она действительно вела себя как славный босс: в любой сложной ситуации она брала всё под жёсткий контроль, всеми возможными способами старалась вернуть всё на круги своя, чтобы лишние ненужные проблемы боялись приближаться к ней даже на метр. И это достойно уважения. — Короче, так, Женька: завтра жду в офисе на девять утра. И чтобы таких «отгулов», - она, весело покачиваясь из стороны в сторону, нарисовала в воздухе кавычки, — у нас больше без предупреждения не было, идёт? И я кивнула. Конечно, я согласилась! Наверное, это бредово, но она первая, кто смог вселить в меня и страх, и надежду, и ненависть, и восхищение. Так что последние секунды, когда она уже, выдохнув с облегчением от собственной маленькой победы, натягивала пальто и завязывала на шее серый атласный шарф, я сидела с открытым ртом. Как? Кто она? Что за человек такой? В моём понимании люди не могли быть...ТАКИМИ. А она могла. На длинных и безмерно худых, обтянутых светлой тканью, ногах Этери уже с лёгкостью застёгивались элегантные сапоги, а я, всё ещё смутно осознавая произошедшее, сбивчато промычала себе под нос краткое "Спасибо", и оно чётко дошло до получателя, судя по довольному смешку. И не успела дверь за ней захлопнуться, как из подъезда донеслось тёплое приветствие, и в следующую секунду пришедшая мама недоумённо зашла на порог, но увидела лишь пустоту в моих глазах. И хорошо, что у небольшого окна располагался удобный мягкий стул, потому что иногда закрадывался навязчивый червячок, компульсия, что принуждала меня смотреть в окно сутками. Наверное, это страшно. Но меня успокаивало.