Что-то пошло не так...

На самом деле, мне несказанно повезло: мало кто смог бы без особых проблем и усилий устроиться в крупную фирму при отсутствии определённого стажа, опыта, да и вообще... Мне скорее помогла мистическая удача, в которую я в принципе никогда ранее не верила, однако по-другому интерпретировать я произошедшее попросту не могла. В конце концов этап переживаний о возможности провального собеседования давно прошёл, а после первой рабочей недели все непонятки, к счастью, быстро улетучились. Я уже чуть ли не наизусть знала, куда перенаправлять входящие звонки, как мило и по делу общаться с будущими потенциальными клиентами. Также мне выпало самое лучшее, невероятное и неповторимое право сопровождать начальницу на её «суперинтересных» переговорах. Именно поэтому мы обе сейчас стояли в двадцатиградусный мороз под нереальным снегопадом, который, казалось, совсем скоро засыпал бы нас серебряной пылью с ног до головы. Нет, я не жаловалась, что мне приходилось составлять её недельный график, учитывая абсолютно все личные дела, расписание встреч, заказывать по несколько билетов на день в разные гостиницы города, потому что, видите ли, ей не нравился тот район, где я уже забронировала для неё люкс; но это уже слишком. Брезгливая женщина, кстати, с каждой секундой, с которой я её узнавала, всё больше бесила меня, напоминая какую-нибудь старую бабку: ей всё не так и не эдак. И даже то, что она в своём тоненьком пальтишке ни разу не дрогнула, в то время, как я коченела в промозглом пуховике, тоже безумно раздражало! Я уткнулась носом в тёплый шерстяной шарф, который мама давно, наверное, ещё лет пять назад, связала мне на Новый Год, и глубоко вдохнула запах цитрусов вперемешку с едва заметными сладкими духами. И такое истинное праздничное настроение... Уличный воздух неприятно покалывал, жжёгся. Конец дня, около восьми часов вечера, а негреющее солнце уже давно сонно укатилось куда-то далеко за горизонт. За эти выходные сильно похолодало, к чему жители Москвы совсем не были готовы: прогнозы погоды не сообщали ни о каких изменениях, умалчивали до последнего тот факт, что надо доставать из шкафов шапки и шубы. И какого, спрашивается, чёрта эта грузинка - её национальность выяснилась буквально-таки недавно, когда в руки коллектива при оформлении очередной заявки попали некоторые документы, и ни от кого не скрываемая информация разнеслась по всему отделу, а дальше и по другим этажам - в тайне ото всех задерживала меня в моё законное свободное время? По-моему, это было пустыми издёвками, ведь моего присутствия здесь совершенно не требовалось: Этери Георгиевна хорошо, пусть не как носитель, конечно, но знала английский язык, а меня брала, ну так, за компанию. Или чтобы я помучилась. Вот тут варианта было два. Я ругнулась про себя и снова взглянула на тёмный циферблат часов, на котором еле-еле за счёт света фонаря можно было разглядеть стрелки. Видно, китайцы не знали о таком понятии как пунктуальность, ибо бесстыдно опаздывали уже на двадцать с лишним минут, заставляя двух дам умирать от холода. Ну, по крайней мере, одну из нас, так как вторая безучастно и без какого-либо интереса к задержке гостей листала всякие незаурядные сайты со стоимостью акций и курсами валют. Почему нельзя было зайти уже в этот маленький ресторанчик и ждать инвесторов там, в уютной обстановке, с чашечкой горячего шоколада и каким-то лёгким низкокалорийным салатом? Нет! Давайте превратимся в ледышку! — Замёрзла? - Тутберидзе вдруг обратила свой ранее безразличный взгляд на меня, чуть склонив голову, когда я ничего не ответила и ещё крепче обняла саму себя в тщетных попытках согреться. Подождав где-то с минуту, она неторопливо, осторожно двинулась ко мне, заставив тем самым с опасением шелохнуться назад, - этакое чувство дежавю промелькнуло в воспоминаниях - и аккуратно, с некой лаской и заботой, ничуть неприсущей ей, потянулась к моим рукам, поочерёдно одевая на них по кожаной перчатке. Жест доброй воли меня лишь насторожил: я нахмурила брови, с недоверием поглядывая на едва различимый силуэт счастливого лица. В такие моменты казалось, что она сущий ангел. — Не знаю где они... - она будто бы начинала этот разговор из банальной вежливости, чтобы не показаться странной, но тратить энергию на подобное вовсе не хотелось, поэтому повествовала в основном только она. Блондинка увлечённо рассматривала облачное небо, на полотне которого нигде не найти ни единой звёздочки, а затем смешно фыркала, когда игривые снежинки попадали ей прямо в глаза. — Хочется уже вот просто взять и уехать куда-нибудь, где можно отключить телефон и не думать о делах. Так достало всё, веришь?.. Изо дня в день: совещания, путешествия по всему городу ради одной подписи на бумажке. Хочется быть, допустим, я не знаю...Евгенией Плющенко, не пойми неправильно, - начальница впервые открыто рассуждала на личную тему, да ещё и так откровенно, бесстрашно делилась накопившимися проблемами. В этом было наше несходство: брала и выкладывала перед практически незнакомым человеком свою душу. И я даже не представляла, как должна была на это реагировать. Как поддержать? Нужно ли ей это? Уместно ли? От сложного выбора и внутренних коллизий меня великодушно спас подъезжающий со скрипом шин автомобиль, из которого с тысячей извинений вышли трое официального вида мужчин. И, возможно, мне было самую малость жаль, что наш диалог прервали...

***

Утро в офисе всегда тихое. Это общепринятый факт «Хрусталя». Нет, конечно, обычно где-то к полудню здесь уже царил хаос: все бегали туда-сюда, шумели, беседовали, громко стучали ловкими пальцами по клавишам; но до этого времени все ещё размеренно ходили, уставшие, только спросонья. И я не была исключением: вчерашняя встреча затянулась допоздна, и как я не старалась незаметно от гостей прошмыгнуть к выходу, ничего не получалось. В отличие от меня, Этери Георгиевна выглядела весьма отдохнувшей, да и пришла всех раньше, сразу же приступая к заполнению документов, которые в прямом смысле завалили наш этаж. И все знали - половину можно выкинуть. Большее внимание общественности привлекла какая-то вырезка на пробковой доске - на неё мы обычно заранее крепили напоминания о каких-то важных и не особо делах дня или просто интересные новости о ближайших праздниках и событиях - о которой мне уже сказал не один человек, надеясь на ту или иную реакцию. Я долго отмахивалась от просмотра, ссылаясь то на лень, то на мигрень, что дрелью сверлила мне мозг и не давала сконцентрироваться на чём-либо, но все попытки выведать у смущённой Алины причину всеобщего смятения оборачивались крахом. Я не выдержала, когда уже примерно десятый проходивший мимо работник косо, но с нескрываемым интересом поглядывал на меня, а затем пожимал плечами и возвращался к своим прямым обязанностям. Все эти факторы, среди которых пульсирующая боль где-то в области затылка, недосып и повышенное любопытство к моей персоне, привели к тому, что я с неконтролируемой злостью и грохотом от падения стула выбежала по направлению к другому отделу, что находился в противоположном крыле. Ну что такого могло произойти? В кухонной зоне лениво стояли двое парней, видимо, отлынивая, и вели беседу о клиентах, точнее о том, насколько они бывали сексуальны. Очередные альфа-самцы, которым в жизни не хватало секса вынудили многозначительно хмыкнуть. Я чуть поумерила свой пыл, сделала глубокий вдох, как наставлял дорогой психолог, и выдох, когда один из мужчин, тот, что постарше, приветливо обратился ко мне: — Ты ведь Женя? Плющенко? - все эти заминки с фамилией, что давно была исправлена на мою настоящую, иногда выводили, так как я не всегда откликалась на чужую. — Выпьешь с нами? - симпатичные незнакомцы теперь казались не извращенцами, а скорее добряками: разнеженные, спокойные, с приятным тембром голоса, да и говорили без напора, без настойчивости. Они вели себя так, словно мы дружили на протяжении всей жизни. — Почему нет; спасибо. Только я Медведева, - я искренне улыбнулась, когда через пару минут в моих руках появилась чашечка ароматного обжигающего напитка; заснуть где-нибудь на столе посреди дня не казалось самой лучшей перспективой. Они переглянулись меж собой, а дальше всё как в тумане: бумажка, абзац отшлифованного текста, чересчур неспешный лифт, улица. И снова я стояла зимой в свитере под дверью здания, как изгнанник, и всё повторялось, как в день сурка. И я не могла вернуться туда. Стыд, паника, ярость. Я не помнила, как оказалась дома, лишь то, что мама сильно волновалась о моей молчаливости, изредка сменяемой истерическим смехом, хотела меня накормить, уложить спать, да сделать хоть что-то, чтобы исправить нестабильное состояние. И ведь ничего смертельного не произошло. И я это прекрасно понимала. Но раздумья совсем не желали складываться в хоть немного сортированную цепочку, а случайные вопросы возникали из ниоткуда. Кто повесил это? Зачем? Почему я? Это испытание для новичков? Что теперь, как теперь? Я изучала календарь, по-детски наивно высчитывала время до Нового Года, - может быть, в нём всё встанет на свои места, наладится, проблемы бесследно исчезнут? - а от паршивых мыслей никуда не деться. Я не работала уже с неделю. Наверное, Этери Георгиевна выпила всю кровь Загитовой, загоняла бедную со своими просьбами а-ля принеси-подай, пока я тут без зазрения совести отдыхала. Да, я считала себя слабохарактерной из-за того, что не могла взглянуть в глаза своим страхам. «"Евгения Плющенко, новая секретарша компании «Хрусталь», втайне крутит роман со своим начальством. Я буквально вчера её видел в дорогом московском ресторане вместе с Этери Тутберидзе. Я не против такого рода отношений, но, надеюсь, это не повлияет на амбиции и конкурентоспособность фирмы", - рассказывает Вячеслав Л., руководитель известного холдинга "Июль"» О первом конфликте ходили вечные легенды. Кто-то перевирал, добавлял некоторые неточные элементы от себя, но в целом история получалась похожая. Однажды, в такой же холодный месяц, предположительно, в декабре или январе, двое родственников решили начать свой бизнес. Соответственно, чтобы не путаться в капитале, в дальнейшем не беспокоиться об ухудшении отношений и их последствиях, двое отстроили конторы отдельно друг от друга, но всё же не отказывались сотрудничать. И до сих пор не ясно: то ли это были муж с женой, то ли сестра с братом, а может, родители и дети; точно лишь то, что основателем стала Этери и кто-то ещё. И вот, спустя около двадцати лет история, частично похожая на конфликт "Ромео и Джульетты", повторилась - предприятия стали врагами. Сочла ли шеф эти глупые сплетни жёлтой прессой? Задело ли это её? Разозлилась ли она, услышав, или звонко рассмеялась? У меня была возможность узнать ответы из первых уст, ведь на пороге квартиры сейчас стояла виновница большинства моих размышлений, нервно теребя ручки своей сумки. Наверняка, мне сулило увольнение.