Ты и Я

«Здравствуй, Гарри. Мы сейчас находимся во Франции, в фамильном поместье... Я могу написать это, не скрываясь и не таясь, что нас обнаружат и нападут. Благодаря тебе. Наша семья до сих пор не отблагодарила тебя как следует за все то, что ты для нас сделал. На самом деле, мы до сих пор не можем оправиться от этих событий. В начале учебного года мы с мужем приедем в Хогвартс, чтобы лично вручить тебе подарок. А сейчас поздравляю тебя с Днём Рождения. Спасибо за защиту во время судебных разбирательств. Мы не ожидали такого и готовились к худшему. Эта помощь никогда не будет забыта. Последний год в Хогварсте скоро начнется. Для тебя он будет спокойным. Но для Драко это будет тяжелый год. Семьи его однокурсников пострадали гораздо сильнее нас. Многих из них заключили в Азкабан, некоторых даже казнили. Большинство знатных родов разорены. Лишь немногим удалось сохранить свое имущество, честь и, в конце концов, просто жизнь. Такое, как ты понимаешь, не проходит бесследно. И, подозреваю, много злости и обид выльется незаслуженно на моего сына. Ведь ты понимаешь, что дети не в ответе за своих родителей. Гарри, не забывай, что тогда я сделала в лесу. И не забывай, что Драко сделал для тебя в финальной битве. Я не могу настаивать, я могу лишь попросить. Пожалуйста, присмотри за ним в школе. Н. Малфой P.S: небольшой сувенир из Франции лично от меня» Гарри усмехнулся и отложил письмо, написанное аккуратным тонким почерком. Удивительно, насколько сильный отпечаток культура, воспитание и традиции оставляют на воспрятии реальности. Несмотря на все события, у чистокровной ведьмы Нарциссы Малфой представления о “чести” не изменились. Убивать маглорожденных, плести интриги и заговоры, предавать бывших друзей - все это, по ее мнению, не пятнало волшебника. А вот понести наказание за все злодеяния, как раз наоборот. Удивительные нравы. Но, если быть честным, Гарри почему-то не испытывал раздражения или злости. Ему было легче думать о них, как о жертвах своего времени, поколения и семейныйх ценностей, заложенных за много веков до их появления на свет. Просьба Нарциссы не слишком удивила Гарри. Он знал, что семья Малфоев всегда ищет место потеплее. Но сейчас речи о “потеплее” не шло. Сейчас белокурое семейство озабочено элементарным вопросом выживания. Несмотря на то, что Драко и Нарцисса были полностью оправданы, Люциусу придется понести наказание. Хотя чрезвыйчайно легкое, по мнению Гарри. Год исправительных работ в каких-то горах в России. Помогать исследовательской группе в изучении тех мест и его обитателей. Год жизни в диких уловиях, беспрекословного выполнения чьих-то указаний и изучения магических существ. Воистину у судьи было чувство юмора, если она вынесла Люциусу именно такой приговор. Но будь воля Героя, он бы засадил Люциуса далеко и надолго. Потому что эта поездка на год в турпоход не могла как следует проучить человека, в чьем доме было пролито столько крови. Но спасая младшенького и его мать, пришлось зацепить и главу семьи. Но, конечно, сейчас он далеко, и Нарцисса понимала, что за ее сыном не будет стоять сильного и влиятельного отца, а обездоленным детям Пожирателей нужно будет на ком-то отыграться. По ее мнению Драко был необходим покровитель. Гарри фыркнул. Какое отвратительное слово – п о к р о в и т е л ь. Он представил, какую презрительную гимасу скорчил бы Малфой, прочитав его мысли сейчас. Он был совсем не уверен, что хорек был в курсе этой просьбы, но он был на сто процентов уверен в его реакции: “Собрался быть моей мамочкой, Поттер?” – в голове четко прозвучала эта надменная фраза, сказанная металлическим тоном. “Придурок, – отчего-то очень раздраженно шепнул Гарри, – что эта семейка о себе возомнила? Почему я, Герой войны, должен присматривать за чьим-то нерадивым отпрыском. Вот делать мне нечего больше”. Рядом с письмом лежал серебристый сверток, который переливался в солнечных лучах. По-малфоевски. Он аккуратно развернул его и вытащил шелковый платок насыщенного изумрудного цвета, с серебристыми узорами и змеиным орнаментом. Гарри искренне недоумевал, что ему делать с этим красивым, но абсолютно бесполезным аксессуаром. Возможно, Малфой мог бы повязать его на шею и шеголять в нем на каком-нибудь званом вечере, но точно не Гарри. Ему пришло в голову передарить платок Джинни, но хорек бы такого точно не пережил, увидев сие произведение искусства на его любимой “предательнице крови” Уизли. Поэтому было решено поблагодарить Нарциссу и спрятать его куда-нибудь подальше. “Здравствуйте, миссис Малфой. Благодарю вас за поздравление и этот чудесный подарок. Я услышал вашу просьбу. Не могу обещать вам этого, но постараюсь не дать Драко столкнуться с серьезными неприятностями, по мере своих возможностей. С уважением, ГП.” Гарри очень быстро и сухо ответил на поздравление, отдал письмо белоснежной сове, которая терпеливо ждала на окне все это время и отправил ее восвояси. *** “Привет, Поттер. Пишет тебе твой заклятый недруг. Не думал я, что когда-нибудь опущусь до такого, что начну слать тебе поздравительные открытки на День Рождения. Но много воды утелко, многое изменилось, много чего понял я. В свертке, что принесла тебе моя сова ты найдешь кольцо. Это мой подарок тебе и порт-ключ. Я приглашаю тебя встретиться и поговорить, как мужчина с мужчиной. Драко Люциус Малфой” Гарри поперхнулся чаем, прочитав последние строчки короткого и столь лаконичного письма, принесенного уже другой белоснежной совой с необычным серым пятном на крыле. Он отложил его в сторону, протер глаза и снова перечитал. Что это? Западня? Ловушка? Конечно, нет. Малфои никогда не отличались особой тупостью. Наоборот, он знал не понаслышке, что они хитрые интриганы, которые продумывают все на пять шагов вперед. А похитить национального Героя в его День Рождения, мягко говоря, не самый продуманный план. Интересно, что же они задумали? Малфой настолько боится гнева своих “друзей”, что решил заранее наладить отношения и обезопасить себя? Но неужели Хорек искренне считает, что он может вот так вот написать, а Гарри сорвется с места и прилетит к нему неизвестно куда. Неужели он считает, что все семь лет издевательств, оскорблений просто можно забыть? Неужели верит, что все действительно изменилось? То, что он сделал в битве, это не заклинание Обливиэйт и память, к сожалению, не стерлась. Хотя, сохранилась ли у Гарри до сих пор обида на Драко? Война не прошла бесследно ни для кого. Разве так уж важны школьные перепалки и колкости, когда предавали самые верные, когда на твоих глаза погибали любимые и близкие? Боль от очередной язвительной шутки Малфоя не сравнится с болью на похоронах Люпина. Не сравнится с болью, что Гарри теперь ощущал всегда, когда смотрел на Джоржда. Он не справился и никогда не справится с потерей, что понес во Второй магической войне. Гарри задумался и ощутимо погрустнел. На самом деле, ему было глубоко все равно на Малфоя младшего и на все его попытки как-либо задеть его. Но он не мог принять приглашения Драко, еще и потому, что они с Джинни, Роном и Гермионой договорились отправиться в немагический Лондон на прогулку и ужин. Гарри так отвык от простых человеческих радостей за время войны, что затеряться с друзьями среди магглов ему показалось отличной идеей. Рон и Джинни точно придут в восторг. Они ни разу в жизни не были в подобных местах, просто гуляя и расслабляясь. На этот раз он решил не отмечать с полным составом Уизли, потому что немного подустал от траура, который царил уже почти третий месяц в их доме. Они потеряли двух сыновей и братьев. Один погиб, сражаясь, как герой, а другой предал, как трус. Уизли привыкли справляться с трудностями, но иногда обстоятельства побеждают. Гриффиндорец ни в коем случае не осуждал никого из них. В конце концов, он сам принял решение пожить у них до начала учебы, но сейчас ему жизненно необходимо было выбраться из атмосферы горечи и утраты хоть не надолго. Да, он мог бы уехать на Гриммо 12, закрыться ото всех, не вылезать из постели с Джинни, а потом иногда напиваться и плакать, уткнувшись ей в колени, вспоминая лица умерших на войне людей. Она бы его поддержала и утешила, наверняка. И, возможно, он смог бы выплакать все это, а не прятать, как он делает это сейчас. Но этот мрачный дом слишком пугал и расстраивал Гарри. И даже рыжеволосая и лучезарная Джинни не могла согреть огнем это холодное и частично заброшенное здание. Да, он никак и нигде не мог найти себе места. А, возможно, дело просто было в нем самом. Он взял бумагу, черкнул несколько строк: “Гермиона, улетел по делам. Буду к вечеру. Не теряйте. Ужин в силе. ГП.” Он зачаровал записку – она выпорхнула из комнаты. Было раннее утро. Солнце ярко светило. День был по-настоящему прекрасен. Гарри развернул сверток и надел кольцо. *** Гарри оказался в живописном дворике небольшого замка. По размерам он был чуть больше дома Дурслей на Тиссовой улице, но выглядел совсем иначе. Кирпичные стены, как в старинных средневековых поместьях, небольшая возвышающаяся башенка. Наверно, в ней была спальня. Пахло свежескошенной травой и цветами, пели птицы, журчал фонтан. Черт, это больше похоже на какой-нибудь домик из Алисы в стране чудес, но не на жилище Малфоев, которые любили все претенциозное, зловещее и мрачное. Гарри поежился, вспоминая абсолютно бездушный и неуютный Малфой-мэнор. Пока что ничего не вызывало опасений и выглядело более чем дружелюбно, но никто не встречал Гарри. Ни с объятиями, ни с кулаками. Он огляделся и неспешно пошел к главному входу. Он не успел постучать, как дверь отворилась: – Мистер Гарри Поттер, сэр... Проходите, сэр. Я - Тинки. Домашний эльф сэра Драко Малфоя. Тинки проводит мистера Поттера на веранду, хозяин ждет вас. Спасибо вам, мистер Гарри Поттер. Вы спасли нашу семью, – начал негромко говорить молодой эльф, с огромными ушами и добрыми глазами. Он так сильно напоминал Добби, что у Гарри защипало глаза. Он замялся, закивал и не проронив ни слова, последовав за Тинки. Они прошли через холл и светлую гостинную. Там стоял большой мягкий бархатный диван, на удивление, красного цвета, а перед ним стоял столик заваленный старинными фолиантами и газетами. На столе стояло несколько кружек с недопитым чаем и лежали очки. Неужели Малфой нуждается в очках? В гостиной был камин, который сейчас, конечно же, не горел, и кресло. Все было очень по-домашнему и… простому? Невероятно, что такое слово можно употребить к чему-либо, связанному с чопорным и надменным Малфоем. Гарри вышел на веранду и остановился. Там стоял столик с накрытым завтраком: апельсиновый сок, фрукты, круассаны, яичница и вазочка с полевыми цветами, как украшение. Ничего лишнего, красиво. С одной стороны стола стоял пустой стул - для него, а с другой сидел блондин в легкой белой рубашке и светлых брюках, волосы были немного растрепаны ветром. Он увлеченно читал книгу. Вся эта картина немного не вязалась с привычным образом школьного врага с его вечно зализанными волосами и черными костюмами. – Ты долго собрался стоять и сверлить меня взглядом, Поттер? – насмешливый голос вывел Гарри из задумчивости. А интонации у него как раз совсем не изменились. Он растерянно поздоровался и присел за стол. Малфой повернул к нему лицо. Несмотря на всю свежесть этого утра, красочных пейзажей и яркого солнца, он выглядел очень уставшим, а в глазах читалась глубочайшая печаль. “Высокомерие и злость, как рукой смыло,” – немного злорадно подумал Гарри. – С Днем Рождения, – сказал блондин и поднял бокал сока. – Скажи, ты издеваешься сейчас? Что все это значит? Ты считаешь, что мы сейчас будем сидеть завтракать французскими булками и беседовать о чем-то, как старые друзья? Ты считаешь это нормальным? – выпалил шокированный Герой. Он совершенно не контролировал ситуацию, не понимал, что происходит и даже не знал, в какой стране он находится. Все это очень выбивало из колеи и почему-то ему захотелось выяснить отношения и даже поругаться. Так было привычнее и безопаснее. – Ох, Поттер, годы идут, ты не меняешься. Какой ты все-таки забавный, – в этой фразе не было ничего злобного, она была сказана так снисходительно. Как будто мудрый отец разговаривает с несозревшим сыном. От чего это он возомнил себя таким взрослым и рассудительным мудрецом? С чего он взял что может разговаривать таким тоном? Нет уж. Гарри бы понял, если бы он трансгрессировал и на него напали старые друзья его папаши, или, как минимум, Драко начал над ним хотя бы издеваться. Но вот всего что происходит сейчас он понять никак не мог. – Поттер, пожалуйста, расслабься. Возможно, ты не такого ожидал, но прошу, давай не будем вести себя, как дети. Мне абсолютно не интересно тратить свое, да и твое время на бесполезные перепалки, которые не несут никакой ценности, – он сделал паузу, – ну видел бы ты сейчас свое лицо. И вдруг его лицо озарила белоснежная улыбка. Он смотрел прямо в глаза Гарри. Малфой никогда так не улыбался. Он никогда не был так открыт перед Гарри. – Где мы первый раз встретились? – ну теперь все понятно. Это просто розыгрыш на День Рождения. – Успокойся, Поттер. Я не под обороткой. Мадам Малкин. Ты вел себя, как полный придурок. Как же мало изменилось с тех пор, – он ухмыльнулся. Эта ситуация продолжала откровенно забавлять Драко. А Гарри вдруг осознал, насколько сильно он сам запуган, насколько он не доверяет никому из окружающих и миру в принципе. “Я чертов национальный Герой. Победил самого великого тёмного волшебника всех времен. Чего я боюсь? Что вообще может случиться?” – пронеслось в голове. Он облокотился на стул, немного расслабился, отпил горячего кофе и сказал: – Выкладывай. – Я хотел тебя поблагодарить. Если честно, сначала я хотел сделать вид, что ничего не было. Уехать, сбежать, забыть все, что было. Но потом я понял, что не получится. Что придется отучиться еще один год, что придется видеть тебя. Да, я мог как полный придурок делать вид, что тебя не существует и, что все мне просто приснилось. До войны я именно так бы и поступил. Но, сейчас… – его голос задрожал, и он остановился. Драко смотрел куда-то вдаль, не фокусируясь ни на чем конкретном, сжимая тонкими пальцами белую салфетку с вышитой буквой М. Он прикусил нижнюю губу и запрокинул голову назад, кажется, пытаясь не заплакать. Какое-то нехорошее воспоминание начало щекотать изнутри. – Ты в порядке? – Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, в этом райском загородном доме в компании с вот-вот готовым разрыдаться слизеринцем, который внезапно решил излить ему душу и отблагодарить. – А ты? – это был внезапный вопрос. Он отрезвлял, вырывал из сна. А был ли Гарри в порядке? Помнил ли он вообще, что такое порядок? “За последний месяц – это первый раз, когда я выбрался из дома. Все остальные дни я просто лежал в кровати, пил огневиски и маглловское вино, изредка трахался с Джинни. В свободное от этих дел время, я плакал и душил в себе желание орать и разрушать все на своем пути. Я думал, что война это тяжело. Я ошибался. Тяжело это то, что остается от тебя после. Скажи ты мне, я в порядке?” – почему-то захотелось открыться этому хрупкому созданию, отдаленно напоминающему Слизеринского Принца, но Гарри подавил в себе это желание. Он уже привык это делать. – Я не знаю, Малфой. Я стараюсь не думать об этом. Какой толк от этих мыслей? – Чем раньше ты посмотришь правде в глаза, чем раньше ты перестанешь себе врать, тем быстрее ты сможешь пойти на поправку, – с каких пор Малфой стал таким проницательным? “Я никогда не пойду на поправку”. – Малфой, что ты там хотел сказать? Или ты заделался в мои личные психологи? – иронично спросил Гарри. Ему хотелось перевести тему. Драко не тот человек, которому можно изливать душу. – Психологи - это те, кто магглам голову лечат, да? – с ноткой презрения спросил он. Гарри кивнул и продолжил его слушать, – Я думал раньше, что я бессмертный, что мне все сойдет с рук, что у меня еще вся жизнь впереди. И жизнь эта безбедная и беззаботная. Но за время войны я понял, как сильно заблуждался. Понял, что не все ошибки можно исправить. Точнее, не все ошибки можно успеть исправить. А я уже потерял так много времени. Не хочу терять еще. Прости меня, Поттер, за все годы, что я тебя доставал, не давал спокойно жить. Я же просто хотел внимание твое привлечь, поверить не мог, что меня кто-то отверг. Ты же мне сердце разбил, – Драко невесело хохотнул. И невольно уголки губ Гарри приподнялись. Он не знал, что слизеринец может быть таким человечным и искренним. – Я-я… в шоке. Серьезно, – Гарри понимал, что ведет себя глупо. И с таким интеллектом, что он сейчас демонстрирует, ему нужно общаться не с уточненным и отчего-то философски настроенным Малфоем, а в лучшем случае, с Гойлом, – мне-мне.. Мне правда нечего сказать. Спасибо, в смысле, забудь. Я не держу зла. Такие вещи становятся незначительными после того, как проходишь через настоящий ад. Тем более я помню, как ты рискнул, как выиграл время, подбежав ко мне прямо перед Волдемортом и отдав палочку. Это был сильный поступок. Я часто обдумывал его… Скажи, Малфой, у тебя выпить есть? – Сейчас десять утра, Поттер. – Сегодня мой День Рождения, – парировал Гарри. – Проблемы с алкоголем – частый признак послевоенного синдрома, – заключил Драко, – Тинки, принеси бутылку виски и лед. Им предстоял долгий разговор.