Шрамы навсегда

      Маринетт неслась со всей прятью, на которую была способна в свои тридцать лет. Сердце бешено стучало в груди, больно разрывая ребра, а спина взмокла от пота, тревожа старые шрамы. Она прыгала по крышам зданий Парижа, стараясь убежать, скрыться, избавится от преследователя. И она проигрывала.       Резкий поворот, и рука хватается за металлические ограждения, тело спрыгивает вниз, не заботясь о том, что внизу может не оказаться перил, выступа или соседней крыши. Сейчас в голове не работает инстинкт самосохранения, а всю сущность женщины двигает одна потребность - сбросить с себя хвост. Но удача благоволит ей. Она сваливается на мягкую гору мусора, скатывается вниз, приземлившись на ладони, и, невзирая на отвратительный запах, быстро заползает под бачок и замирает там, обратившись во слух.       Царит тишина. Но Маринетт знает, что эта тишина ложная. Такая же ложная, как пустынные удочки Парижа и безмолвие в обычно шумном городе. Теперь знает. Она зажимает кровоточащую рану на руке, которую успела наспех перевязать сорванной майкой поверх куртки и перестает дышать, видя перед своим носом тень. Тень, стоящую напротив мусорного бачка, под которым прячется женщина.       И медленно выдыхает, видя как та испаряется. Она оторвалась. Уткнувшись лбом в грязный асфальт, Маринетт пытается успокоить сердце и придумать план действий. Сейчас ей нужна помощь. В идеале-нужно собрать команду супергероев. Но как она это может сделать без Ледибаг и мастера Фу, она не понимала. Она даже понятия не имела с чем столкнулась - этот новый злодей был неосязаем, непредсказуем и очень опасен. Но самое страшное было не это-Леди Баг понятия не имела, с кем и как бороться.       И это вселяло страх и ощущение беспомощности - мудрой Тикки, которая могла бы подсказать решение, рядом не было, а напарников не наблюдалось и подавно. Леди Удача осталась одна.       Пульсирующая боль выдернула из размышлений, и Маринетт, поморщившись, покосилась на окровавленную руку - ей требовалась помощь. Но куда идти? Алья живет далеко, у родителей она уже была, но никого не нашла, кроме непонятных теней, которые атаковали растерявшуюся Маринетт, и нанесли ей первый удар, от которого она не успела уйти. Обратно в квартиру возвращаться не хотелось - там нет ничего, что может внести ясность в происходящее. Оставался один выход. И судя по виднеющейся Эйфелевой башне, она была недалеко.       Замерев, Мари тихо скользнула в комнату. Её встретила тишина. Она оглянулась, выискивая признаки опасности, но не обнаружила их - в квартире с момента её ухода осталось все так, как и было раньше - начавшие покрываться пылью свежие следы и прежнее расположение предметов. Это немного успокоило девушку, которая, однако, неслышно скользнув через всю комнату за диван, присела и потянула за петельку на спинке - за диваном располагался небольшой тайник - в нем Леди Баг начала хранить свой геройский костюм, созданный ею, для повседневных нужд. Алая маска, ленты, которые уже не актуальны, и, словно бы в противовес её заметному и яркому костюму - черный, с алыми вставками, облегающим её как вторая кожа. Материал для костюма ей дал мастер Фу, оставив в тайне происхождение этой великолепной ткани. Материал был прочным, эластичным, непромокаемым, и сидел на теле как вторая кожа - что приносило свои неудобства. Из-за этого Леди Баг дополнительно одевала сверху длинную толстовку, которая позволяла скрывать эти "неудобства" и чувствовать себя более комфортно. Тогда Мари сшила костюм и коту, благо ткани аккурат хватило на двоих, только кот остался без хвоста, зато с ушами. Сейчас же костюм затерялся со своим хозяином в потоке времени.       Оглянувшись, Маринетт скинула с себя куртку, зашипев, когда ткань с неприятными ощущениями оторвалась от раны, снова растревожив её и схватив перекись, чистые бинты и заживляющую мазь, начала её обрабатывать. Рана была не очень страшной - в сравнении с другими шрамами, украшавшими тело женщины, и Мари криво улыбнулась, поспешно облачаясь в костюм. "Шрамы украшают мужчину и унижают женщину", - наставительный тон Натаниэля, когда он случайно увидел небольшой шрамик на руке, врезался ей в голову, заставляя тряхнуть голову в попытке избавится от неприятных воспоминаний. Маринетт понимала, что иметь столько отметин не теле для девушки-неправильно. Но она понимала, что их будет только больше. Супергеройство - это не только слава, восхищение и автографы. Это кровь, боль и сражение на пределе сил. И свои первые шрамы Мари даже не запомнила - но их запомнил кот. Наверное, Кот был единственным человеком, перед которым она не стеснялась. Перед ним она могла носить топы и короткие шорты, готовя на кухне или сидя на кресле и вчитываясь в книгу - потому что она знала, что кот её принимает и любит такой, какая она есть. Он знал все её шрамы, как и она его - ведь они их обрабатывали вместе. Ни перед кем Мари больше не могла так просто оголить руки, ноги или живот - это бы повлекло кучу ненужных вопросов, немого осуждения и...жалости. То, что Леди Баг ненавидела больше всего. Она носила дома одежду с длинными рукавами, прятала ноги под юбками, покупала и шила одежду исходя из соображений не удобства, а безопасности - словно одежда была щитом. Ничего удивительного, что с Натаниэлем ничего не получилось - его образ жизни и мышления был прямо противоположен образу жизни героине. Никто, кроме мамы и кота, не знал о том, как выглядит тело Мари - и то, от мамы она старалась это скрыть, а с котом чувствовала себя комфортно.       Закрепляя предпоследнюю деталь костюма - маску и обычную черную шапку - на дворе не лето, а термокостюмы ей никто не давал, Маринетт услышала шорох. Шорох шел от окна. Она замерла, молясь, чтобы ей это почудилось - от мысли, что убежище обнаружили, стало страшно, а сердце замерло на мгновение и бешено заколотилось. Но нет. Шорох повторился снова. Мари медленно и неслышно выдохнула. Оружие - шест, созданный по подобию Нуаровского, находился вне пределов достягаемости - в шкафчике у входа. Взгляд остановился на лентах в руках. Оружие номер раз. Сковородка на толе в двух шагах - оружие номер два. Нож рядом со сковородкой - оружие номер три. Внезапно Маринетт осознала, что шорох исчез, а на смену ему пришло ощущение присутствия за спиной. Тело среагировало сразу.        Не глядя, Маринетт перекатилась куда-то вбок, и, развернувшись, выбросила ногу, вложив в удар весь свой вес. Затем перескочила через диван, толкая неизвестную темную фигуру, и попыталась схватить вазу, стоящую на столике. Но фигура, потеряв равновесие, схватила и дернула её за ногу, увлекая за собой. Грохнувшись своим весом на столик, Маринетт извернулась, дотягиваясь до руки, вцепившуюся ей в лодыжку и одним движением фиксируя её в лентах - для того, чтобы перекатившись снова, оказаться сидя на фигуре, закинуть часть ленты на шею и перехватить вторую руку - ноги в это время плотно обхватили трос и зафиксировали предплечье неизвестного со спины - получился незамысловатый захват, дополненный своеобразной удавкой, которая при малейшем движении противника затягивалась на шее еще туже. Попался. Бой был коротким и тихим - божья коровка не хотела привлекать новых противников, а те, в свою очередь, не умели издавать звуков. Противник захрипел. Маринетт резким движением свободной руки сорвала капюшон и вдруг резко отпустила ленты и расслабила ноги - и это было достаточно, чтобы блондин извернулся и одним резким движением подмял её под себя. В темноте сверкнула зелень - и несмотря на полное отсутствие цвета, Маринетт её увидела.