Шрамы навсегда

      Маринетт стояла лицом к окну, протирая ребра - ударилась она очень сильно, да и блондин силы не жалел. Тяжелый вздох вырвался из груди. Такой же вздох отдался за спиной - блондин сидел на диване и самостоятельно перевязывал ногу.       -Кот? - даже говоря на грани шепота, Мари знала, что он её слышит, - почему ты исчез?       -Что тебе не нравится? - объявившийся напарник поразительно отличался от своей четырехгодичной давней версии - холодный, надменный взгляд, пренебрежительный тон и брезгливость в движениях. Если бы не глаза, сверкнувшие в прорезях маски, та бы не признала напарника. От супергеройского костюма, который Леди сшила своему Коту, осталась только маска - остальные элементы образа стали, по всей видимости, маленькими - раньше худой до невозможности, но жилистый, напарник оброс мясом - плечи стали шире, руки выделялись через облегающую черную водолазку, а узкие джинсы не оставляли простора фантазии.       -Кот, - женщине здорово действовала на нервы сложившаяся ситуация, - сначала у нас все нормально, мы регулярно проводим дежурный патруль, затем в один день ты перестаешь приходить, без вести пропадаешь, а сейчас ведешь себя как последний ...! - в порыве гнева Мари развернулась, сверкая на него глазами. Мужчина сидел на диване, облокотившись на ноги и зашнуровывая кроссовки. - И ты считаешь, что все НОРМАЛЬНО?!       -Ага, - небрежный кивок заставил Мари взбесится еще сильнее, - не вечно мне быть влюбленным придурком и ходить за тобой хвостиком. Честь пора знать. Чао, - Кот сделал быстрое движение, отдавая салют и встав на ноги, пошел к дверям. Маринетт растерялась.       -Стой! - и почему вскрик звучит так жалобно? - ты куда?!       -К друзьям, - напарник уже поворачивал ручку двери, когда дверь оказалась прижата обратно - Леди, метнувшись к нему, захлопнула начавшую открываться дверь своим телом .       -Кот! Ты хоть понимаешь, что здесь творится?!       Он смотрел на неё тяжелым взглядом, словно она была самым неприятным человеком в мире. И Маринетт искренне не понимала, чем она могла эту неприязнь заслужить. Что она такого сделала?       -Понятия не имею, - напарник сложил руки на груди, - но одно я знаю точно, - и женщина вскинула голову, с надеждой глядя ему в глаза, чтобы оказаться окончательно уничтоженной, - я не хочу находится с тобой без надобности и лишней минуты. Наши квами сейчас находятся у мастера Фу, который куда-то их увез, верно? - дождавшись кивка от напарницы, он продолжил, - следовательно, камней чудес нигде нет, - не обратив внимание на открывшую рот Леди, Кот не позволил себя перебить, - значит, разбираться, что здесь произошло, мы будем в гражданском обличье, прикрывая глаза жалким куском ткани, - и Маринетт дернулась от этих слов, - значит, я разберусь с этим всем со своими друзьями, которые уцелели в этом бедламе. Мой телефон ты знаешь. Узнаешь что-то интересное - сообщишь. А теперь, - его палец указал ей на грудь, - подвинься. Не мешай.       Мари стояла, как громом пораженная, не отводя взгляда от своего.... напарника? А был ли сейчас он её напарником?...       -Кот, - тихий шепот, почти беззвучный, - что случилось?...       -А ты сама будто не знаешь, - злость неожиданно хлынула из глаз Нуара, заставляя Леди отшатнуться, - невинная овечка. Уйди, - но та стояла, прижавшись спиной к двери и не отрывала от него взгляда.       -Хорошо, - кот Нуар резко делает шаг назад, поворачивается, и прежде, чем Леди Баг успевает сообразить, что происходит, он уходит так же, как и пришел. И только шторы всколыхнулись на прощание.       Леди Баг сползает вниз, на пол, не делая попыток его остановить, и обхватывает руками коленки. Ей страшно, горько и обидно. Она не понимает, чем заслужила такое отношение, не понимает, что произошло четыре года назад, что так изменило кота и что ей сейчас делать. Она абсолютно одна. Без Тикки, без родителей, без друзей. Одна. Против мира. Без своего Кота.       Слезы сами набухают в глазах и срываются крупными каплями ей на руки. Они льются против воли, сами, и не собираются останавливаться. Хочется взвыть, закричать, спрятаться под одеяло и проснуться из этого кошмара. Хочется, чтобы все это было сном. Чтобы все четыре года стали сном. Хочется очнуться из этого кошмара, спустилься вниз и обнять маму с папой, а потом на очередном патруле ответить на признание кота. И.. Стоп.       Маринетт резко вскидывает залитое слезами лицо и невидящий взгляд устремляется в пустоту.

***

      -Моя Леди! - голос кота отвечает сам за себя, и Леди Баг, сидящая на краю крыши, только закатывает глаза, - сегодня такой замурррчательный день!       -Котенок, - она поворачивает к нему лицо, сидя вполоборота, - тебе скоро четвертый десяток пойдет, а ты все каламбуришь и каламбуришь. И как тебя жена терпит? - вопрос был риторическим и необдуманным - атмосфера была расслабляющей и слова вылетели раньше, чем Леди о них задумалась.       -Неправда, - Кот фыркнул, складывая руки на груди, - я только отметил 26 день рождения! Моя леди, это слишком жестоко - намекать мне про возраст! и вообще, - мужчина сел по-турецки рядом со своей леди, - я не женат!       -Даже не знаю, посочувствовать ли тебе, - хмыкнула напарница, стараясь не показывать облегчения. Они избегали тему отношений - просто потому, что Мари была уверенна, что её котенок не свободен - ну такого красавца, в которого превратился нескладный когда-то подросток, невозможно было не заметить. И когда они оставались в этой квартире и спали на одном диване, они не позволяли себе большего - только теплые, сухие поцелуи в плечо, да легкое поглаживание волос - что особенно нравилось коту, который чуть ли не мурлыкал во время таких процедур.       -Ты знаешь, - взгляд Кота неожиданно изменился. Он смотрел на напарницу странно, словно видел её в первый раз, - кому принадлежит мое сердце.       Мари стало некомфортно, у неё вспотели руки и пересохло во рту. Они избегали этих тем, ей не хотелось рушить их непонятные и теплые отношения, которые у них установились еще с подросткового периода.       -Ну конечно, - Леди оперлась на руку и подмигнула напарнику, - как и мое - Парижу! - её звонкий голос разрушил атмосферу и напарники заулыбались, наблюдая, как на Эйфелевой башне начинают загораться огни.