Красный лепесток

      На следующее утро Изуку проснулся раньше Кацуки, всматриваясь в не такое грозное, а даже милое личико. Ну может же, если захочет? Омега осторожно поглаживает его по щеке и кратко целует в лоб. Мысли были забиты вчерашним развлечением, из которого каждый взял что-то своё. Кто-то избавился от болезни, кто-то от ужасной течки, которая, в большинстве случаев, заставляет ложиться под кого попало. В этот раз обошлось без происшествий, и Изуку уже начинает понимать, что этот инцидент лишь сблизил их, дал новый шанс для отношений.       Бакуго безмятежно спал. Наконец-то ему удастся хорошенько выспаться и дать Изуку новую взбучку за такой тайный соблазн. Вот кто его за язык тянул? Ну… Хотя бы отдал свой первый раз не чужому человеку, и не за деньги, как бывает. Снилось что-то приятное, словно они с Мидорией стали чудо-дуэтом, с успехом спасают людей, неплохо зарабатывают; подумывают о свадьбе и венчании. Но почему-то сон оборвался в самый интересный момент, отчего издаётся тихий рык, который застаёт юношу врасплох. — Сколько время?.. — бурчит светловолосый и тянет руку к телефону. Слишком далеко отложили, поэтому Изуку быстро глянул на настенные часы. Оказалось, ещё только десять утра, по идее, Кацуки давно должен сидеть за партой и записывать очередной, никому ненужный конспект. Похоже, придётся спрашивать у кого-то другого. У Яойрозу, например? Не хочется связывать себя с кем-то из парней, уж слишком любопытные создания, аж врезать хочется. Да так сильно, чтобы память отшибло. Стук в дверь сопровождался тихим бормотанием врача, поэтому тот немного слез с койки и убрал лишние цветы с горизонта. Изуку осторожно поднял взгляд на него и подмигнул, чтобы всё, что происходило вчера — осталось между ними. Им предстоит выдержать ещё один важный разговор, однако оба умалчивались и не знали, с чего начать. — Мидория, дайте ваши руки на перевязку, — резво скомандовала медсестра, заходя следом за врачом и везя за собой столик, на котором лежало всё самое важное для пациента: бинты, лекарства, успокоительные и обезболивающее. Кому что выписывают, так сказать. Кацуки всматривается в окно, кажется, весь класс скоро будет здесь. Чёрт, и где спрятаться? Он же вылезал вчера в окно, чтобы незаметно проверить Изуку, а теперь нужно как-то незаметно уйти из палаты. Притвориться больным и «поселиться» рядом? Ой, ну пристанут же. Особенно Киришима и вся его команда по «спасению мира». Смазливые придурки. — Ай, осторожнее… — рвано выдыхает Мидория, чувствуя невыносимую боль в области рук. Если во время секса он ничего не чувствовал из-за страсти и прочих приятных ощущений, то сейчас ему стало тошно. Казалось бы, сейчас вся вчерашняя больничная еда выйдет при виде алой крови, которую Изуку тайно боялся. Он молчал об этом, чтобы его не посчитали трусом. Зачем раскрывать себя полностью? Ещё немного, и он попросит тазик. Кацуки мысленно всё это понимает. — Вы можете ему руки не доламывать, а? Он итак всех достал с этим, — фыркает блондин и скрещивает руки на груди. Такое облегчение… Наконец-то у него нет этой тянущей и острой боли внутри. Однако покоя не давал сон. Почему он остановился на таком интересном месте? Что там могло быть, если б Кацуки не очнулся сейчас?..

***

      Бакуго часто смотрел в окно. Почему-то, при раздумьях это очень помогает успокоиться, посчитать до пяти и горячо выдохнуть, чтобы снова не сорваться. А Изуку рядом тоже был в тему: немного прижимался к крепкой руке одноклассника, тихим дыханием опалял шею и плечо, на которую положил свою мягкую щёчку. Вот зараза… Как можно родиться таким милым? — У тебя есть ещё пять минут, задрот, — фыркает тот, но в ответ чуть приобнимает Деку, чувствуя его тепло всем телом. Что-то уж Кацуки не замечал, что его бывший друг детства такой тёплый и миниатюрный. С их «открытием» они узнали друг о друге куда больше, чем за остальные 15-16 лет, сколько ж они уже вместе… Родители всегда жили рядом, дома находились напротив, отчего постоянно устраивались семейные вечера; бля, а ведь Инко с Изуку тоже постоянно на них приходили. И Кацуки постоянно с интересом и азартом заглядывался на миленького мальчика с чёрно-зелёными кудряшками. Тот постоянно смотрел на него ярко-зелёными глазами, лучезарно улыбался в ответ, постоянно дотрагивался… точно, его омега же любит физический контакт, как никто другой. Стоп… его омега? С чего он вообще взял, что теперь веснушчатый принадлежит ему? Бля, пора заканчивать с этими мыслями, пока не поздно! Блондин немного вертит головой и тяжко вздыхает, словно ему в руку подсунули очередную, вредную для организма, сигарету. А тот и не прочь затянуться как следует, постояв пару минут у форточки; последил бы за поведением Изуку, посмотрел, что ему точно в нём не нравится. И вот Бакуго бился об заклад, курение было на первом месте. Ещё с детства, когда Мицуки Бакуго доставала сигарету при детях, Мидория сразу корчился и убегал подальше: на улицу, в другую комнату. Может… у него аллергия на подобное? Нужно будет узнать, обязательно. Стоит завести блокнот, где стоит записывать интересующие его вопросы. — Ты так напряжён… О чём задумался? — Изуку всегда портит тишину, кажется, это уже закон подлости. Хочешь помолчать, потупить взгляд в пол, а тебе на ухо уже кто-то тараторит… хотя стоит признать, голос у Мидории был приятным, успокаивающим, правда немного писклявым. Ха, для омеги самое то: стоны становятся куда слаще, отчего возбудиться можно в два счёта. — Да так… — отмахнулся Бакуго, усаживая одноклассника к себе на колени, — не вдумывайся в это. Кажется, скоро ещё и весь наш класс припрётся, будь готов быть тупым, как и раньше. — Каччан… — жалобно хмыкнул тот, — я не тупой, я просто растерянный.       Изуку обхватил его шею руками, вновь осторожно поглаживая. Кацуки хотелось по привычке оттолкнуть веснушчатого, однако вспомнил, что их отношения вышли на новый… непонятный уровень. Ещё пару дней назад они общались как-то хладнокровно, без интереса прожигали друг друга, молчали о своих чувствах. Теперь было как-то… свободнее на душе. Во всех смыслах данного слова. Была заметна какая-то поддержка с другой стороны, ответная симпатия. Единственное, что напрягало — их возраст. Обоим было 16, а до совершеннолетия ждать очень трудно и невыносимо. Мысли текли как-то лениво, а руки жадно блуждали по позвоночнику, опускались ниже, обходили вокруг, отчего другой немного вздрагивал. На лице сверкнула слабая ухмылка, а Изуку сразу наклонил голову в бок, всматриваясь в довольно острые зубы. — Слушай, мне закурить надо, сиди здесь. Не смей искать новых приключений на свою пятую точку, — пригрозил Бакуго и уложил Изуку на койку, медленно и размеренно шагая к двери. Пошарившись в кожанке, что висела на вешалке, он нашёл целую пачку сигарет и небольшую зажигалку в виде мини-версии пистолета. Деку в ответ неприятно сморщился: как можно курить? Это же такая гадость! Но потом дошло, что кому-то это помогает снять стресс, кому-то что-то хорошенько обдумать… хотя всё это люди навязывают себе, тупо пуская в атмосферу ядовитый газ. — Каччан, это вредно! — вот уж этот зануда. Бакуго выглядывает исподлобья, отчего Деку чуть не ловит инфаркт. Такой взгляд означал очередное месиво, а значит, не стоит больше лезть и как-то трогать его. Пусть курит, пусть… Проблемы со здоровьем не заставят себя ждать.       Бакуго вышел из палаты и прошёлся к лестничной площадке. Чтобы было удобнее, он наклоняется половиной тела на подоконник и высовывается на улицу, осматривая прохожих. Чаще всего встречались влюблённые парочки и пожилые люди, которые явно устали таскаться по больницам и искать нужные лекарства. Чем они помогают? Так же бегало много детей мимо, отчего Кацуки немного погрузился в воспоминания. С чего всё началось? С чего началась эта травля, которая нашла отблеск именно сейчас, именно в настоящем? Скорее всего, с того момента, как Изуку узнал о своей непригодности, причуда никаким образом не проявилась, оставив лишь небольшую аномалию.       Вот же бля.       Послышался радостный крик Киришимы, после чего тяжесть перешла на спину. Слишком тяжёлый! Немного покряхтев, Бакуго смахивает пепел от сигареты и оборачивается в сторону класса. Все выглядели обеспокоенными, даже удивлёнными, что блондин так спокойно стоит у окна и затягивается. — Как Мидория? — вскрикивает Иида, в очередной раз поправляя очки. Некоторые немного скривили лица, ну почему же так громко? Да-да… Староста класса… даже надоело, с какой ответственностью Тенья переживает подобные инциденты. Он ловко выставляет руку вперёд и чуть двигает Киришиму, проходя по лестнице наверх, — в какой он палате? — В пятой… Наверх и направо… — закатывает глаза тот, потушив сигарету и повернувшись всем телом в сторону девочек. Девочки уже успели обсудить то, как изменился Бакуго. Снова огрызается, рычит и горбится, чтобы казаться ещё страшнее. С возвращением, господин Кацуки, наконец-то вы соизволили вернуться и снова дать смачных оплеух.

***

      Кацуки стоит у выхода из палаты, смотря, как многие пускают слёзы на пустом месте; дарят какие-то обещания, которые явно забудутся через пару дней. Руки опустились в карманы штанов, нащупывая там ключи. Он любил крутить их в руках, особенно, когда ревновал или нервничал. Ха, круглолицая дала ему кусок тортика. Наверняка переборщила с чем-нибудь, когда его делала, видно же, что не покупной. Бакуго был готов устроить дискуссию по поводу ошибок в приготовлении, он то давно разделял свою учёбу с готовкой. Надо же будет кормить своего тупого Деку, когда они выпустятся. Этот хлюпик даже блинчики сделать не сможет, не уж то кацудон начнёт готовить? Именно ради этого блондин иногда посещал уроки кулинарии, а потом хвастался и выпендривался перед остальными.       По лицу Изуку было видно, что ему не хотелось общаться с кем-то посторонним, хоть Иида и Урарака были его друзьями, часто поддерживали и помогали ему. Всё было заметно по глазам, в которых была некая печаль, пустота, но натянутая улыбка скрывала все эти чувства где-то глубоко. Бакуго немного растолкал одноклассников и встал рядом с Мидорией, за спиной хватая его за руку и чуть сжимая. Всё в порядке, задрот. Они скоро уйдут отсюда. И мы снова останемся одни. Всё хорошо. Изуку посмотрел тому в глазах. В них чётко читалось: — Доверься мне, Деку.

***

      Сколько там времени прошло?       Недели две? Что ж. — Каччан, прекрати курить! — дуется Мидория и скрещивает руки, злобно топая ногой по скрипящему полу в комнате. Бакуго начинает немного смеяться, наклоняясь к Изуку, предварительно убрав из вида сигарету. Небольшой поцелуй всё решает, и тот мгновенно становится красным, отходя немного в сторону. Уж смущать Деку было излюбленным занятием Кацуки. И он уже готов написать книгу об этом явлении; думаю, это будет популярно в Токио, почему бы и нет? — Покурю последний раз, а потом брошу, оке? — вбрасывает тот и снова отворачивается к окну, делая при этом первую затяжку. Изуку чуть разводит руками и пока выходит из комнаты. А вслед кричит: — Не зайду, пока не выветрится! — и после этого юноша и правда обходит комнату Бакуго за километр, пока не осознаёт, что противный запах табака выветрился. Бакуго в это время может спокойно отдохнуть, хотя нужды в этом особой нет. Это лишь повод поднять себе настроение: уж слишком смешно Изуку избегает тему курения. Блондин часто задумывается о своих снах, в последнее время они заканчиваются так быстро, оставляя после себя кучу вопросов. Начиная с «что это было?», заканчивая «почему на самом интересном месте?». Частенько снились сны с Изуку, кажется, это похоже на наркотик. Осталось закончить академию, дождаться, когда задрот станет героем номер один, а потом строить планы. Ничего, потерпим. — Всё будет хорошо. Доверься мне. — шепчет Бакуго каждую ночь, когда укладывает Деку спать. Да похуй, пусть его считают мамочкой, но теперь он точно не будет ошибаться, как раньше. Хорошо же, когда человек прислушивается к тебе и успокаивается? Никто в это не верит, но зато Кацуки доволен.

***

— Красивые ромашки… — с небольшим писком Деку бросается на полянку, где было очень много цветов. Кацуки медленно плетётся позади, держа в руках пару плетёных корзинок (да, Бакуго специально для пикника их учился плести. Что не сделаешь, чтобы не тратить лишние деньги). Изуку указывает на свободное пространство, а Бакуго послушно всё раскладывает, чтобы тому сильно не напрягаться. — Будешь сок? — бурчит блондин и вытаскивает небольшую упаковку. Быстро открывает её и помогает Деку присесть. Изуку слабо кивает и берёт трубочку в рот. Погода сегодня хорошая, солнышко освещает их полянку. Пикник уже обречён на успех. Порой на глаза попадаются те самые цветы, что действовали на него во время ханахаки. Он ненавидит их всем сердцем, они постепенно убивали его, пока Изуку не нашёл путь к спасению. Он берёт их в руки и сразу же сжигает, словно это одно из плохих воспоминаний. Сжигает дотла, и радуется, когда в руках остаётся лишь пепел. Это всё в прошлом. Они - молодая семейная пара, которая ждёт первенца. Они - судьба всего мира, чудо-дуэт. Нет времени ворошить прошлое, пока есть силы менять настоящее. — Спасибо, — широко улыбнувшись, Мидория подсаживается поближе к своему Каччану и осматривает руку, где уже блестело обручальное кольцо; у Деку было то же самое. Кацуки обнимает Изуку со спины, немного укладывая руки тому на живот. Кажется, у веснушчатого уже девятый месяц, скоро будет новый период в их совместной жизни. Наконец они освободились от академии, спокойно живут в своём домике, частенько гуляют по лесу и устраивают мини-пикники. Бакуго постоянно что-то бурчит, словно медвежонок, а другой немного смеётся. — Ты уверен, что всё пройдёт хорошо? — шепчет омега и немного вжимается руками. Бакуго слабо кивает, что-то непривычно обдумывает и опаляет дыханием скулу. Потратив пару минут на поцелуйчики, Кацуки немного закатывает глаза и в очередной раз проводит по животу. — Доверься мне, Деку, с тобой всё будет хорошо. Харе паниковать. — Каччан! — немного смущается Изуку и трётся щекой о руки.

***

— Ммм. Каччан… Тут проблема… — тараторит Изуку, цепляясь за крепкую руку Граунда. Кажется, поздно вечером придётся немного потерпеть. Кацуки грубо хватает того за руку и целует в тыльную сторону ладони. Ну что ему ещё нужно? Прошу, хотя бы не асфальт или дохлую крысу... — Чего тебе? Я итак вручил тебе сок. — Я не об этом! Каччан, чёрт возьми! — Только, блять, не говори, что началось, мы только приехали!       … После этого у них родился здоровый мальчик, которого назвали Даики. А Кацуки в подарок на выписку дарит шикарный букет, так же подарив ему несильный подзатыльник.       Это то будущее, которое они заслужили.