Красный лепесток

      Пустота. Бакуго ничего не слышит и не видит, а, также, практически ничего не чувствует. Он уже давно подсознательно понимал, что болезнь медленно захватывает контроль над телом, жёстко подчиняет. Нет. Кацуки не такой мягкий и слабый. Он так просто не сдаётся, тем более в такой глупой ситуации. Открой глаза. Ну же, сделай это. Ты можешь, идиот, не будь слабаком.       Кацуки открывает глаза где-то через полчаса, осторожно осматриваясь. Изуку до сих пор сидел рядом. Его руки были на бледных скулах, осторожно поглаживали и даже убаюкивали. Но то, что заметил юноша сразу — большое количество Гортензии вокруг них. Тому стало не по себе, ибо он ничего никому не сказал про ханахаки. Теперь опять Деку является единственным человеком, который знает намного больше, чем другие.  — Каччан?.. — в качестве проверки, шепчет на ухо Деку, после чего слабо улыбается. — Напугал… Я думал, ты уже не очнёшься…       Изуку передыхает и наконец расслабляется. За время отключки он уже и врачей звал, и сам пытался вернуть того в нормальное состояние. Но у него всё постоянно было через одно место.  — Заткнись, а… Дай отдохнуть! — рыкнул Кацуки и вытащил руки из-под своей майки. Деку чуть шугается, а потом хмурится. Бакуго часто ловил себя на мысли, что Изуку был слишком мил и наивен для академии и вообще работы героя. Ну не идёт ему такой образ. Ну вот ни в какую.  — Ладно, ладно… Каччан… Почему ты мне не сказал?.. — его тон стал серьёзнее, отчего даже сам Кацуки немного напрягся. С чего бы ему становиться таким серьёзным? Вроде, разговор не про смерть и мучения, хотя, прогрессирующую болезнь Бакуго бы описал именно этими словами. Он тихо вздыхает и аккуратно приподнимается на руках. Они практически соприкоснулись носами, на что Мидория даже не смог сдержать слабую ухмылку.  — А я должен был? Ты моя мамка? — отшучивается тот и осматривается. Снова никого. Пустые столы с большим количеством документов, много всяких лекарств, капельница и лишь они вдвоём в одной комнате. Бакуго слегка затягивает Изуку к себе. — Дурацкие у тебя вопросы, ты знал об этом?  — Каждый раз это твердишь, так что уже давно.       Только сейчас Кацуки осознал, что плавно переходит с оскорблений на более-менее нормальное общение. Без мата и криков. Тихо, почти шёпотом басил в ухо своего соперника. Ха, соперника? Да тут можно было долго рассказывать, кто для него Изуку: мотиватор, груша для поднятия самооценки, соперник, даже в какой-то степени учитель. Он впервые чувствует себя беспричудным, каким-то слабым парнем, отчего он цыкает и отводит красные глаза в сторону.  — Затягиваешь меня, как сигареты, — бормоча, признался Бакуго, отчего ловит на себе удивлённые глаза Мидории. — А чего ты думал? Иногда не помешает сделать затяжку.  — А я думал, почему иногда в общежитии пахнет куревом! — он как ребёнок немного прикусил губу и вцепился руками в плечи Кацуки. — Нельзя же так делать! Ты герой, а не местный хулиган.       Бакуго позволяет себе слабо улыбнуться, что делает он довольно редко. В основном, показывалась лишь зверская и уверенная ухмылка, которая пугала многих в общежитии. Большинство даже думало, что юноша сходит с ума. Немного приподняв уголки губ, Деку сразу почувствовал, как ему стало неловко. А если быть точнее, он был слегка удивлён, что наконец видит мягкую улыбку, а не оскал волка.  — А ты говорил, что не умеешь улыбаться, — вдруг звучит в правом ухе, а потом плавно звук переходит в левое. Деку решил поиграться. Каччан сразу слегка вдарил по шее приятеля, отчего тот запищал. — Больно же!  — А кто просил тебя вообще такое говорить? — хмыкает другой и резко отворачивается, как бы начиная дразнить свою добычу. Всё, цель обнаружена. Мидория слабо касается плеча Кацуки и заглядывает в его сторону. Тот хищным взглядом осмотрел немного бледное лицо юноши, который, несмотря на это, продолжал лучезарно улыбаться, словно он и не совершал никакой попытки наложить на себя руки. Словно всё в порядке. Ага, конечно. Каччан прямо так и поверил. Парни посмотрели друг на друга чуть с опаской. Обоих интересовала реакция друг друга, поведение.  — Так это… Ты не знаешь, как избавиться от этой болезни? — Деку сочувственно выдыхает и проводит пальцем по свежему лепестку гортензии. Он уже мысленно понимал, как можно чуть сгладить боль. Дать волю эмоциям, дать Кацуки воспользоваться им в очередной раз. Но зато тот будет в порядке. — Хочешь я помогу тебе?  — Ты спятил? — Кацуки словно давится слюнями и опять застаёт сухой и раздражительный кашель. Горло вновь сдавило до невозможности. Он наклонил голову, уже устало выдыхая. Новый цветок. Сколько таких можно будет положить на могилу юноши? Чёрт его знает. И Бакуго тоже не знал.  — Нет… Я лишь хочу сделать тебе подарок. Хочу попытаться излечить тебя от этого… Ты вообще обращался к исцеляющей де… — хотел было закончить Изуку, но его сразу перебили:  — Пусть нахуй идёт. Я сам справлюсь. Не маленький, — рыкает другой и прикрывает глаза, сразу показывая всё своё недовольство. На самом деле желание Деку помочь было очень заманчивым предложением. Может… После этого и отношения будут понятны?  — А моя помощь? Прими её в качестве извинений за мой поступок.       Бакуго поводил взглядом по палате, сделал небольшой рывок, после чего осторожно навис рядом с Деку. Они смотрели прямо в глаза, горячим дыханием только заводя друг друга. Кацуки словно меняется и наконец ухмыляется. Вот он. Настоящий.  — Кажется, ты тоже хочешь получить от этого выгоду, ха? — немного в упрёк вякает тот, и снова видит, как Изуку пытается оправдать свои действия. — Умора. Кончай с этим.       Блять. Как же долго Бакуго этого ждал, а теперь этот заяц сам пришёл к нему с таким весьма занимательным предложением. Грех отказать, когда омега предлагает себя в качестве приманки.       Бакуго чуть усмехнулся. Это красное лицо Изуку сразу говорило о том, что этот задрот-извращенец сам думал о таком. Кацуки даже не знал, радоваться ему или пока нет. А вдруг всё резко оборвётся?  — Ну так что? Значит, добровольно собрался? Или что… Некуда течку свою девать? — после этого слова Деку залился краской полностью, ведь он не знал, что запах уже разносился по всей комнате, хотя никто про это не говорил. Мидория легонько кивнул. Омеги нечасто таким страдают, но такие периоды всё же застают врасплох, в самое неподходящее время. Сейчас, например. Боли в животе были, но от прикосновений альфы они становились намного меньше, незначительными.  — З-Замолчи! Я и так слишком много тебе даю! Я же не буду хотеть того, кому я не доверяю. — голос его стих, а после раздался краткий стон.  — Только вот не надо против меня всё поворачивать, чёртов Деку! — тот хмурится и вновь затягивает в поцелуй, свободно хозяйничая в чужом рту. Одной из рук Каччан ползет в личное пространство Изуку. Тот слегка подёргивается и не может усидеть на месте, так как возбуждение нахлынуло на него слишком быстро, хотя думал, что это не такое резкое чувство. Но его намек был четко понят.       Кацуки осторожно снимает с того футболку, оголяя чужой торс. Он с интересом рассматривает новые шрамы на руках Мидории, цыкает и грубо пихает под себя Деку, чтобы он точно был снизу. Их дружки уже давят в трусах так сильно, что на них остается влажность от смазки. Они встречаются взглядами всё чаще и чаще, пытаясь разглядеть друг друга. Кто-то тихо шепчет: «Сам виноват» и нависает, почти плотно прижимаясь талией к худощавому телу, которое неуверенно, но слишком извращенно уже подергивает бедрами, просясь на большее. Вход зудит от нетерпения, смазка уже полностью пропитала боксеры и почти увела разум Бакуго в другое измерение. Мидория томно выдыхает и освобождает свои руки, чтобы приобнять ими гладкую шею Кацуки. Тот даже не сопротивляется, а наоборот, поддается, чтобы предоставить как можно больше удобства им обоим.  — Неужели ты готов к этому, а? — переспрашивает Каччан, будто бы волнуясь за здоровье и выдержку своего партнёра. Веснушчатый успокаивающе кивнул и показательно поцеловал того в скулу. Всё ради него. Всё ради обоих.  — Я уверен в этом. Продолжай.       Кацуки наконец чувствует эту свободу действий, а потом горячо выдыхает тому в шею, отчего у Деку распирает легкие. Даже невооружённым глазом было видно, как Изуку боялся своего первого раза. А вот Бакуго был совершенно спокоен. Он улыбнулся уголком губ и прильнул к устам пассива; осторожно покусывал, не так грубо, как в прошлый раз. Деку хочет прочувствовать всё, поэтому постепенно стягивает с давнего друга детства майку. Эта немного потная, но тёплая спина вселяла уверенность и даже успокаивала. Он осторожно касался пальцами, поглаживал. Бледные губы Кацуки вновь достигли шеи. Осторожно прикусывая, оставлял еле заметные следы, после чего постепенно спускался всё ниже к кадыку, а от него уже к ключице и груди. Мидория начинает постанывать от удовольствия и того, что скоро начнётся что-то более интересное.  — Потерпи, Деку, потерпи, — спокойно проговаривает Кацуки и стягивает с того шорты. Хах. Трусы с Всемогущим. Если бы всё не было так серьёзно, он бы засмеялся в голос, отчего Деку бы просто сгорел от стыда. Но он лишь небрежно снял их и отбросил в сторону. — Вот так ты даже красивее. Но выглядишь ещё беспомощнее.  — Давай уже!  — Ладно, ладно, — хмыкает тот и наконец справляется со своим нижним бельём. Всё небрежно лежало на полу. Капельницу Деку уже давно выдернул из своей руки.       Бакуго начал осторожно входить внутрь, отчего Деку зажмурился и как бешеный вцепился тому в плечи, жутко сжимая. А вспоминая причуду Изуку — вообще сдохнуть можно.  — Эй, идиот! Харе меня сжимать, убьешь же. Я ещё не говорил, что хочу сдохнуть! — завопил тот, после чего Деку послушно успокоился, чувствуя ещё поглаживания по коленам и ногам. Веснушчатый кратко и даже печально постанывал, стараясь скрыть свой лик где-то в плече и волосах Кацуки. — Не дождёшься. Покажи лицо.  — Ни за что! Двигайся! — требовал тот, чуть обхватывая ногами тело партнёра. Он всё пытался расслабиться, чтобы стало полегче, но как только Кацуки начал движение, замахал ногами. — Аа! Помедленнее!  — Привыкай, придурок! Я не буду делать поблажки ради тебя! — рыкнул Бакуго, но потом всё же чуть замедлился, поглаживая немного по спине Изуку.       Кто бы мог подумать, что первый раз будет именно таким? Непонятным.       Бакуго продолжил движение, а вскоре и сам начал постанывать от удовольствия, чему Деку очень удивился. Но он всё равно как бешеный цеплялся за Кацуки и постоянно произносил его имя, совмещая это со сладкими стонами. Другой же чувствовал себя уверенно и продолжал. Ему было безумно приятно, но он всё ещё не мог разобраться в своих чувствах. Они такие… странные. Однако, он не мог отрицать, что стоны Деку ему очень нравились. И как тот практически бьёт ногами по спине, царапает его плечи и слюнявит шею. Чтобы как-то сгладить свою небольшую вину, Кацуки затягивает Изуку в поцелуй, начиная хозяйничать в чужом рту своим языком. Парень, к удивлению, был не против. Бакуго видел, как у того наворачивались слёзы, поэтому он осторожно стирал их, будто мамочка. Хотя потом цыкал и вновь продолжал всё делать в своём быстром темпе. Он плавно водил рукой по этим мягким чёрно-зелёным волосам, порой вжимался в них пальцами, иногда подёргивал, когда Деку исключительно проводил рукой по волосам Каччана.       Обмок Мидория почти сразу же, ибо с непривычки. А вот Бакуго пришлось дожидаться довольно долго.  — Ха! Ты уже такой мокрый! — чуть насмехается тот и сам зарывается в покусанную шею партнёра, тяжело выдыхая. Он успел выйти и кончить тому на живот. Оба вяло смотрят, оба слабо улыбаются. Кацуки снова нависает над Деку. — Ничего не хочешь мне сказать?..  — Я… люблю тебя… Каччан!.. — уже почти без сомнений тараторит юноша и вновь цепляется руками за шею. Бакуго чуть усмехается и стирает слёзы.  — О да, задрот, я такой, — портит почти весь момент Бакуго, после чего осторожно дотягивается до нижнего белья и надевает его. На Деку напялил свою майку и накрыл одеялом, предварительно всё убрав. Единственное, что не давало покоя — возможные камеры наблюдения в палатах. Деку убирает свою чёлку с лица и слабо улыбается.  — Вернись ко мне, Кацуки Бакуго… — тот даже начал тянуть свои перебинтованные руки к Кацуки.  — Иду, иду. Только дай спрячу этот балаган, — убрав всё и приодевшись, он ложится обратно. Деку, уже явно сонный, зарывается тому в грудь и чуть сжимает кожу, осторожно её мнёт. — Если хочешь спать — спи, но без меня.  — Не уходи… Пожалуйста… — это звучало настолько печально, что тут даже принципы Кацуки не помогут. Тот соглашается, но всё равно немного показывает своё недовольство. Но, с другой стороны, Бакуго самого клонило в сон, поэтому он поправил волосы Деку, чтобы было удобнее спать и уснул сам.  — Это всё, что я заслуживаю?