Сводный брат

Меня зовут Лиза, мне семнадцать, и этот блядский мир мне противен.

      Однажды давно я поняла, что жизнь — это не просто надоедливая школа, весёлые друзья… Жизнь — это что-то большее, чем просто счастье.       Пару лет назад умерла моя мать, оставив нас с отцом одних. Мои родители очень любили друг друга на протяжении всей совместной жизни. Они как неразлучники — неразлучны, что бы ни случилось. Мне сложно говорить о маме и о том, как плохо мне было тогда. В общем-то и сейчас мне не лучше… Порезы на запястьях не успевают заживать. Депрессия. Реальная депрессия, не просто плохое настроение. Этот диагноз мне поставил психолог года полтора назад. Ничего не изменилось с тех пор.       Вчера мой отец снова женился. Ему всего тридцать шесть, жизнь только начинается… Или уже нет. Но тем не менее в таком возрасте ещё не особо хочется садить огороды и следить за садом на даче. И дочь (меня, да) одному сложно воспитывать. Да и мне самой давно не хватает семейного тепла.       Он женился на женщине, которой как и ему тридцать шесть. О ней я пока ничего не знаю, кроме того, что её зовут Мария и её сын Данила, мой ровесник. И именно незнание напрягает меня. Женщина, которую я ни разу в жизни не видела, будет жить со мной в одной квартире. Благо она у нас большая, два этажа. На первом просторная гостиная, кухня, ванная, кабинет моего папы, уборная, а на втором вторая ванная и уборная, три спальни. Раньше одна из них была гостевая, с сегодняшнего дня тут будет жить Данила.

* * *

      Мой отец уехал за мачехой, её сыном и их вещами, поручив мне доделать им начатый обед. Что-что, а готовить в нашей семье умеют. Я надела худи, чтобы никто не заметил порезанные запястья, ведь я не хочу, чтобы они посчитали меня ебанутой. Мало ли какая там тётка может быть. Ещё в психушку сошлёт.       Я накрыла на стол и ждала отца с моей новой семьёй. Я поняла, что если буду тупо сидеть на стуле, то помру от скуки, поэтому я пошла в комнату. Скрипучие ступеньки… Вот только я уже давно проработала маршрут, по которому можно пройти, не создавая не единого шороха. Только он ныне бесполезен. Я его использую, когда иду ночью хавать.       И вот щелчки замка, которые я, конечно же, не слышу со второго этажа.       — Лиза-а! Мы дома! Спускайся! — ну такое себе развлечение. Новая семья. Пиздец. Я уже и не помню, каково это. Когда ты просыпаешься, идёшь на кухню, а там любящая мама готовит завтрак… Я выкинула все мысли из головы и побежала вниз по всё ещё скрипящим ступенькам. Я понятия не имею, о чём с ними говорить. О погоде? А что делать, когда отец скажет показать Даниле окрестности? А он скажет. О чём мне с ним говорить? Скажу, что домашки много. Да-да много домашки тридцатого августа. Конечно, папа мне поверит, да-да-да.       Я спустилась. Войдя в прихожую, я увидела темноволосую женщину с голубыми глазами. Она была среднего роста, довольно худая. Рядом стоял парень, по всей видимости, это и есть тот самый Данила. Высокий, худой, рыжий. Его лицо рассмотреть я ещё не успела, но… Я совсем по-другому его себе представляла. Какой-нибудь низкий, жирный, мамкин сын в очках, с долбаёбской чёлкой и идиотским выражением лица.       — Привет, — сказала я. Ну, а чё. Не на «вы» же говорить с практически братом и мамой.       — Здравствуй, Лиза! Я так давно мечтала тебя встретить! А какая ты красивая! Как принцесса! — как-то чересчур восторженно сказала Мария.       — Привет… — промолвил паренёк.       Через несколько минут мы уже сидели на кухне и ели обед, который я приготовила совместно с папой. Тогда уже я смогла детальней рассмотреть черты лица Марии и Дани. У Марии почти нет морщин и она в общем-то очень молодо выглядит. А Данила… его искусанные вкровь губы, синие круги под глазами, растёкшийся по всему милому ебалу заебавшийся взгляд. Веснушки и зелёные глаза, которые покраснели то ли от усталости, то ли от… Нет, не думаю, что он плачет по ночам. Я сидела и пялилась на него. Думаю, он чувствует себя не лучше, чем я. Постоянно отводит взгляд, не смотрит в глаза.       — Ну, что же. Раз мы уже познакомились, то, Лиза, покажи Дане его комнату, — вообще это логичнее было сделать до обеда. Но разве кто-то хотел хавать холодный хавчик?       — Окей.       Мы с Даней встали из-за стола и молча направились на второй этаж. Дошли до комнаты, так и не сказав ни единого слова, хоть я и собиралась. Много раз. Я открыла дверь и жестом типа «прошу» указала на вход в комнату. Он впервые посмотрел в мои глаза, на моё лицо… По нему было видно, что он немного в ахуе. Я бы тоже ахуела, если бы увидела такую уродину. Не менее покусанные губы, красные глаза и круги под глазами ещё жёстче, чем у его самого.