Vaccine

Они сошлись. Волна и камень. Стихи и проза, лед и пламень, Не столь различны меж собой. Александр Сергеевич Пушкин. Евгений Онегин.

ПОРТФОЛИО ПОДОПЫТНЫХ 0054 и 0055 Люси Хартфилия и Нацу Драгнил 19 лет/23 года Статус: не женаты /место для фото/ День 1: Связи со спутником не наблюдается. Жалобы: нет Аллергические реакции: нет День 2: Появилась эмоциональная связь. Появилась тактильная связь. Жалобы: нет Аллергические реакции: нет /…. / День 8:

. Можно ли три года назвать долгими отношениями? Они жили вместе все это время, последние полтора года заставляя родителей думать, что все хорошо, они идеальная пара и тем совсем не стоит бояться их расставания. Что когда-нибудь будет свадьба. Такая красивая, как хотели мамы. Что они нарожают им внуков и будут жить долго и счастливо. И, возможно, только страх разочаровать их не давал двум людям разойтись. Они терпели друг друга, везде создавая иллюзию счастья. Спали в разных комнатах и никогда не ужинали вместе. Просыпались в разные часы и уходили по ежедневным делам, так и не встретившись друг с другом. Она училась на втором курсе в Нью-Йоркском институте на факультете «Архитектура». Он работал мастером в тату-салоне. Получая хорошие деньги, оплачивал учебу Люси, та в свою очередь, не тратила ни цента на себя, сохраняя лишнее. Они привыкли хотя бы уважать друг друга. В их отношениях не было ни романтики ни секса. И только потому, что Люси имела крепкие моральные принципы, присвоенные матерью с детства. Нагло смотря Нацу в глаза, она щелкала его по носу, говоря «После свадьбы»… А до свадьбы, девушка должна доучиться и найти работу. Желательно по специальности. Желательно высокооплачиваемую. И вот тогда уже можно строить семейную жизнь. А молодого человека это раздражало еще больше. Его не устраивал отказ. Но он смиренно терпел, все равно смотря на ее короткую юбку. И считал очень не справедливым то, что она носит такие вещи, без цели соблазнить кого-то. Но ведь что-то свело их тогда… три года назад. Пара интересов. Любовь к искусству, музыке и к кофе. Она помогала парню в работе, на досуге рисуя новые эскизы тату, а он умело копировал их. И Люси совсем не злилась на плагиат. Девушка делала это для него. Они оба были сумасшедшими меломанами, что их плейлист не прослушать и за неделю. А в нем есть все от джаза до тяжелого металла. Иногда, сидя темными вечерами, они делили один плеер на двоих, слушая в одном наушнике новою найденную песню. Она безупречно готовила кофе с молоком, а он обычный, в тайне добавляя в чашку пол ложки сахара, выдавая это за талант готовки «черного кофе без сахара». Хартфилия знала это, но все еще не подавала виду, подыгрывая молодому человеку, удивлялась вкусу кофе «без сахара». Она лично подкрашивала ему корни в розовый цвет каждый месяц. И каждый раз было много смеха, и кожа обоих была испачкана пятнами от слишком игривого настроения. Но потом что-то пошло не так. Жизнь утратила прежние краски, превратившись в четко черный и белый. Люси перестала от скуки рисовать эскизы тату, занимаясь только учебными набросками. В их доме больше не было листов с розами и черепами, а лишь планировки зданий, чертежи этажей и фасадов. Каждый слушал свою музыку, скрывая друг от друга, прослушанный трек. Будто боясь осуждения вкусов. Включали в наушниках на небольшую громкость, никому не мешая. Готовили кофе каждый себе. Не делились рецептами… Почему всего лишь один маленький укол способен изменить жизнь человека? Секундная стрелка плавно перемещалась по циферблату, не издавая ни единого звука. Где-то отдаленно и негромко звучал телевизор, но никто не слушал что там, он просто был включен, чтобы тишина не давила на голову. Впрочем, тихо и не было. Люси сидела за широким письменным столом, в темной комнате при свете одной лишь настольной лампы, раскинув по нему ватманы с множеством чертежей, фигур. Только вот больше на нем было пометок, чем основной информации. Может, это были только заготовки. Рядом на полу валялась папка, раскрытая на N-ной странице. Пока никому не нужная, никем не замечаемая. А рядом старый номер «Нью-Йорк Таймс», также забытый надолго. Тонкая женская рука проводит по листу, стряхивая остатки ластика, как тут дергается, будто ее что-то жалит и прикладывает палец к губам. - Нацу? Только не говори, что ты порезался, - девушка инстинктивно облизывает палец, будто на нем должен быть порез, и только потом оглядывает его. Боль проходит. - Прости, я не специально, - слышится с кухни голос, еще несколько странных звуков, тихая ругань, что заставляет девушку улыбнуться. Проходит немного времени, прежде чем розоволосый приносит в комнату глубокую тарелку нарезанных овощей и две чашки кофе. Ставит на свободное место на столе. - Прости, я, правда, не специально. Просто если сейчас это не остановить я истеку кровью и умру. Там одна помидорка была ужасно коварной… и да, надо бы наточить ножи. Но зачем их точить, если они так режут, - парень начинает метаться по комнате, быстро тараторя что-то, заглядывая во все ящики, пока не находит бинт и не подходит к Люси, прося помощи. – Зато я сделал, все, как ты просила. - С молоком и без сахара? – Нацу кивает и гордо улыбается, хотя гордиться по идее нечему, если ты порезался, выполняя такую простую работу, как обычная нарезка овощей. Да и рана была самой обычной, от которой истечь кровью невозможно. Блондинка дергает уголком губ, делая узел на забинтованном пальце потуже, возвращается к работе, говоря напоследок искреннее… – Спасибо. Его никогда не интересовало то, чем занимается девушка. Это ее дела, это ее учеба. Впрочем, как и она не лезла к нему. Но сейчас что-то заставило его заглядеться на чертежи. И вот он уже понимает, что здесь изображено и чем это является. Пока не видит среди них один явно выделяющийся рисунок. Тянет к нему руку, достает из под кипы бумаг один листок, с изображенным на нем змеей, что обвивается вокруг меча. - Красиво… - подносит чашку с горячим кофе к губам. - Вкусно… - в то же время слышится от Люси. И они оба смотрят друг на друга, как на свое отражение. Только отражение не внешнее, а внутреннее. – Пей аккуратней. Я не хочу обжечься.