Ночные игры.

В гостинной особняка Фантомхайв было тихо. Только дождь, бьющий по стеклам, нарушал эту тишину. За окном грязь, лужи, собачий холод и кромешная тьма, одним словом — не лучшая погодка для прогулки. А в этой огромной комнате сухо, тепло и светло, как днем. Себастьян, составляющий часть круга людей (и не только), сидевших на полу, удивлялся, что до сих пор не начал проклинать себя за то, что позволил впустить этих психов в особняк. — Эй, как насчет поиграть? — резко оборвал неловкую тишину слегка неуверенный голос горничной. В ответ предложению Мэйлин последовало молчание, которое напрягало лишь прислугу юного графа: Барда, Финни и ее саму. А что оставалось делать другим? Танака как всегда привычно держал свою зеленую кружку, в ус не дуя, что происходит вокруг. Грелль, уставший, еще мокрый, но уже откормленный и согретый, начинал дремать на коленях у Гробовщика, который игриво перебирал длинными ногтями по макушке Сатклиффа. Легендарный наслаждался тишиной и спокойствием, наблюдая из-под все еще влажной после ливня челки за всеми. Дело в том, что, прогуливаясь вместе по заброшенным зданиям в поисках приключений на задницу, они попали под дикий, даже аномальный для Англии, ливень, который настиг их внезапно. Особняк семьи Фантомхайв находился поблизости, гораздо ближе, чем похоронное бюро и жнецы не придумали ничего лучше, как нагрянуть к своему знакомому на ночь глядя и остаться у него. Конечно же, Себастьян тут же хотел захлопнуть перед ними дверь, но шатающаяся в поисках веселья прислуга каким-то образом уговорила его не делать этого. Юный граф, которого тоже атаковала скука в этот вечер, тоже надеялся, что жнецы разрядят обстановку своим неадекватным поведением и, даже, возможно, повеселят дракой между его дворецким и Греллем. И, как выяснилось позже, он ошибался. — Да, Мэйлин права! Что-то мы слишком тихо сидим для ночевки! — подал голос Финни. — Ночевки? — Грелль все-таки поднял взгляд. — Да, а как еще назвать нашу посиделку? — держа в зубах сигарету, немного невнятно произнес Бард. — Хо-хо-хо~ — откликнулся Танака. Сиэль поддержал разговор, надеясь воплотить идею служанки, дабы наконец развеять ненавистную скуку: — Во что играть будем? — Не знаю, — встрепенулась Мэйлин и ляпнула первое, что пришло в голову — бой подушками? — Себастьян, у тебя есть мысли на этот счет? Дворецкий поднял голову, и, улыбнувшись своему господину, сказал: — Да. Мы можем поиграть в фишки, в дартс, в шахматы, есть так же... — Ох, Себастьянчик, какой же ты ну-у-у-удный, — протянул Грелль, — Все это так скучно! — Если ты такой мастер вечеринок, предложи и ты что-нибудь! — начал раздражаться Сиэль. — Есть же много интересных занятий для ночевки, наприме-е-е-ер. Бутылочка на поцелуи, — воздушный поцелуй летит в сторону онемевшего от очередной такой фразочки, Себастьяна. — карты на раздевание, «Правда или действие» и много-много других. — Я предлагаю поиграть в последнее, что ты предложил. Думаю, будет забавно. — Эй, а у нас все еще сохранились эти.. — Карточки? Да, мой лорд. Сейчас принесу их. Себастьяна долго ждать не пришлось, буквально через минуту он вернулся в гостинную с целым подносом карточек с заданиями и вопросами. Гробовщик хихикнул в предвкушении. — Начнем. Какой порядок? — Себастьян уселся рядом с Сиэлем, поставив поднос в середину круга. — Я начинаю. — азартно улыбнулся граф, — затем ты, Себастьян. Далее Мэйлин, Бард, Финни и по порядку. Сиэль тянет руку со стопкой «правда» и зачитывает вслух: — Кто был твоей первой любовью? Пфф... Что за бред? У меня вообще ее не было. Сидящий напротив Грелль поднялся на колени и завопил: — Ка-а-а-а-ак? Юный граф никогда не был влюбле-е-ен? Ох, несчастный мальчик, позволь мне заполнить твое сердце! Как всегда, все побелели от очередной белиберды Алого, все, кроме Гробовщика, который ненадолго залился смехом. — Ээ... я, пожалуй, откажусь. Себастьян, твоя очередь. Дворецкий же решил быть посмелее и сразу же вытянул карточку «действие»: — Поцелуй в губы того, кто сидит справа. Сидящий справа от Себастьяна граф стал белее снега. Оба жнеца, находящиеся напротив, издали дикий смех и восхищение: — Ооооооо, а ведь мы только начали играть! — Уже становится жарко, отлично! Бард, Мэйлин, Финни и Танака сидели молча в ожидании того, что будет дальше, затаив дыхание. — Юный господин. Задание есть задание, но если вы прикажете... — Ох, почему этому мальчишке так везет с мужчинами? Почему на меня уже столько времени никто не обращает внимания?! Какая досада и несправедливость! Снова хихиканье Гробовщика. — А ну заткнулся ты, чертов извращенец! Себастьян. Сделаем это по-быстрому. — Как прикажете, мой лорд. Дворецкий наклонился к Сиэлю и, взяв за подбородок, приподнял его голову. Он заглядывал в один доступный в тот момент для него глаз, похожий на небесный свод и необъятный лес. Стесняется. Прикрыв глаза, наблюдая за реакцией, он мягко коснулся ранее нетронутых губ графа, медленно втягивая в себя нижнюю губу Сиэля, который пытался отвечать. Несомненно, дворецкий получал удовольствие от того, что стал виновником первого поцелуя своего господина. Юный граф же понимал, что не смотря на все свои попытки целовать настойчиво, главная ведущая роль в поцелуе принадлежала явно не ему. Вопли и крики Грелля, хихиканье и свист Гробовщика, аплодисменты его собственной прислуги для Сиэля ушли на второй план. Себастьян же решил быть понаглее и добавил язык, проталкивая его через неуверенно расступавшиеся перед ним зубки графа. Тот буквально всосал его, пытаясь совершать какие-либо движения своим. Демон принял эти действия за вызов, и, зафиксировав голову Фантомхайва свободной рукой, продолжил наступление. Обоим буквально снесло крышу, Себастьян чувствовал нарастающее напряжение в штанах, а юному графу перестало хватать воздуха. Поняв, что вот-вот сорвется на совсем непристойные действия, дворецкий нехотя отпустил голову своего господина и тут же поднял свой вишневый взгляд на Сиэля. У того сердце билось в бешенном ритме, он еле-еле приоткрыл глаз, не закрытый повязкой, а по подбородку ручьем стекала их общая слюна. — Огоооооо, а что, порнушки все-таки не будет? — разочарованно вздохнул Гробовщик, продолжая хихикать, прикрывая рот ладонью. — Вы слились в таком сладком поцелуе! Я даже возбудился, глядя на вас! — верещал Грелль, у которого аж пар из ноздрей валил. Мэйлин и Финни усердно хлопали, Бард сидел со стеклянными глазами, выронив сигарету, а Танака вообще завалился на бок от такого поворота событий. Туман в голове постепенно рассеялся, и, окончательно придя в себя, Сиэль одарил всех присутствующих строжайшим взглядом, от которого все звуки восхищения утихли. — Если кто-нибудь из вас проболтается про это... убью. — Страшно-то как! Спасите-помоги-и-и-ите! — передразнил Грелль. — Оу, вы расширите мой бизнес, юный граф? Оба жнеца дали друг-другу «пять» и снова залились смехом. — «Придурки» — пронеслось в голове у Сиэля. Он знал, что перечить или агриться на них — пустая трата времени, и своими упреками и замечаниями особо ничего не добьется. —Мэйлин, твоя очередь. —Эм, да, Себастьян! Конечно! Ну... я, наверное, выберу действие, хуже точно уже не будет. Где-то неподалеку фыркнул Сиэль. Горничная осторожно взяла верхнюю карточку, но, прочитав задание, тут же пожалела о своей смелости. — Что там, Мэйлин? — П..просидеть до конца игры на коленях у человека, что сидит справа. — И что же тут такого? Садись! — ухмыльнулся Бард. Служанка медленно встала со своего места и села на бедро шеф-повара. Тот даже приобнял Мэйлин за талию, чтобы ей было комфортно. Как ни странно, ни ей, ни ему не было стыдно. Бард даже находил в этом что-то теплое, как будто на нем сидит не девушка с аппетитными формами под пышной юбкой, а, скажем, его младшая сестренка. Вспоминая случай, когда он совершенно случайно увидел, как переодевается горничная, а потом нехило снял напряжение, Бард тут же отогнал от себя все эти мысли. Не хватало еще возбудиться и задохнуться со стыда, когда Мэйлин спросит, что это ей так упирается в причинное место. Все остальные почти два часа игры прошли не так интересно, как первые ее 10 минут. Время было уже позднее, дождь немного стих, но все еще барабанил по стеклу. Танака давно провалился в сон, лежа на боку, вся прислуга вымоталась за сегодняшний день. Юный граф зевал, иногда прикрывая глаза. Себастьяна, который с утра до позднего вечера крутился, как белка в колесе, тоже настигла усталость. — Что-то затянулась наша вечеринка, — снова зевнул Сиэль, — мы все устали за сегодня, пора бы отправляться спать. Вся прислуга с удовольствием разошлась по комнатам, пожелав оставшимся в гостинной доброй ночи. — Эй, почему вы все уходите так рано? — возмутился Грелль, — Мы могли бы расчесывать друг другу волосы, делать прически, мерить одежду! Кажется, он был полон энтузиазма и энергии. — Господину давно пора спать. — Себастьян выдержал паузу и обратился к своему господину — Что делать с этими двумя? Демон указал на двух жнецов, у которых сна не было ни в одном глазу. — Пусть остаются до утра, если уж нагрянули в гости. После того, что случилось сегодня, я думаю, вряд ли кто-то из них будет пытаться лезть ко мне или к тебе ночью. — О юный граф, какого же вы мнения обо мне? У меня и в мыслях такого не было! — надув губки, как обиженный ребенок, промычал Грелль. — Я все равно не доверяю вам. Поэтому Себастьян сегодня побудет со мной. — Все с вами ясно, любовнички! — усмехнулся Гробовщик, катаясь по полу. Сиэль закатил глаза. Он слишком хотел спать, чтобы спорить. Тем более, эти бестолковые точно не изменят своего мнения, что бы он не говорил и какие доказательства бы не приводил. — Себастьян, проводи их в комнату для гостей и поднимайся ко мне. — Да, мой лорд. Сиэль, пошатываясь, еле доплел до своей комнаты, он вообще был удивлен, что переоделся и расправил кровать, а не завалился спать прямо на полу. Юный граф завернулся в одеяло и, не дождавшись своего дворецкого, уснул. *** — Итак, вы останетесь тут. Себастьян открыл дверь в просторную комнату с одной громадной кроватью, которая занимала чуть ли не всю ее половину. Рядом с ней стоял шкаф с чуть приоткрытой дверцей, зеркало, отражающее лишь темноту и много других предметов интерьера. — Огооо, миленько! — чуть наклонил голову на бок Сатклифф. Гробовщик же широко улыбнулся и обратился к дворецкому: — А чего кровать только одна? — Она достаточно большая, чтобы на нем поместились вы оба. К тому же, — усмехнулся слуга, — вы оба точно не против спать вместе, я прав? — Да, Себастьянчик, все о-кей. — Если захотите, в том шкафчике есть пара бутылок вина. Спокойной ночи. — дворецкий неторопливо закрыл дверь в их комнату и удалился за ее пределы. * * * — Итак, чем займемся теперь? — улыбнулся Гробовщик, который стал более комфортно чувствовать себя в обществе одного лишь Грелля. — Только ты и я, дорогой... — шепотом ответил Сатклифф. — Да. Алый потянулся к шкафчику с выпивкой, достал две находившиеся там бутылки красного вина и сразу же открыл их, поставил на пол и сел напротив бывшего жнеца. Между ними повисло недолгое молчание, и от взгляда, пусть и закрытого челкой Гробовщика Грелль чувствовал себя немного стеснительно. Конечно, ведь перед тобой такой красавчик! — Слушай, тебя когда-нибудь приглашали на танец? — Ну, в последнее время нет. С чего это ты вдруг спросил про это? — улыбнулся Алый и подмигнул сидящему напротив. — Возникла идея, — Гробовщик коротко хихикнул, поднялся на ноги и протянул руку к Сатклиффу, торжественно выдавая — О прекрасная леди, не желаете ли потанцевать со мной? — Оу, даже та-а-а-ак, — разыграл смущение призывно смотрящий Грелль и подал руку Гробовщику, — с удовольствием... Одним резким движением бывший жнец притянул его к себе и обнял за талию. К Алому впервые было обращено столько внимания и любезности, ранее все лишь считали его двинутым только потому, что он искренне проявлял свои эмоции, пусть даже очень своеобразно. Их танец был похож на умелое взаимодействие двух невероятных сил: очень красивое, полностью поглощающее. У Грелля даже закружилась голова от таких нежных, трепетных движений, от этой невероятной романтики, которая повисла в воздухе. — Отлично танцуешь, — закончив кружиться, подмигнул Гробовщик, — у тебя в глазах пылала такая страсть, что я все не решался остановиться. Как будто не делаешь этого постоянно... — Легендарный склонил голову, стараясь плавно подвести к кое-какой теме, которая его мучила и которую он явно хотел обсудить именно сейчас. Грелль, который все еще оставался в близи, шепотом, с ноткой искреннего разочарования, произнес: — Знаешь, честно говоря, нет — все от меня отворачиваются! Я даже не помню, когда целовался в последний раз, представляешь? Все говорят, что я чокнутый. Греллю не пришлось много рассказывать об этом, по ощущениям сочувствующего взгляда Гробовщика было ясно, что тот все прекрасно понимал. Алый не знал, почему он вдруг сейчас решил поговорить о своих переживаниях. Но зато знал, что Гробовщик будет держать рот на замке и никому не расскажет о его откровениях, успокоит и поймет. Сатклифф, кажется, даже сдерживал накатившиеся слезы от жалости к себе. — Ох, бедная, бедная леди, — от Гробовщика даже не было слышно насмешек, он притянул жнеца к себе и обнял его, поглаживая по голове, — кхм, послушай, ты не чокнутый. — движением пальца он убрал упавшую на лицо Грелля прядь, — Ты удивительный и прекрасный, просто окружающим людям не дано этого понять. Все хорошо, хорошо. Сатклифф чуть не разрыдался от такого понимания к себе, обнимая и опираясь на Гробовщика. Его рука все еще оставалась лежать на его поясе, но Алый был совсем не против нежных поглаживаний по своей талии. — А насчет поцелуев... — Что? — в глазах Грелля снова, кажется, загорелся огонек. Он почувствовал, как острые когти Гробовщика бегают по его животу и спине. — Хочешь, я поцелую тебя? — вновь смешок и ухмылка, и свежее мятное дыхание бывшего жнеца ощущалось на носу. — Оххх, да, да, хочу! Оххх, можно даже с языком? Даааа??? Сатклифф чуть привстал на носочки и поддался навстречу губам Гробовщика и, в следующее мгновение готов был поклясться, что умер и попал в рай. Он охнул в рот бывшему жнецу, а когда в дело пошел язык, словно змеиный, обвиваясь вокруг его собственного и так сладко посасывая, что красноволосый растворялся в этом чудесном поцелуе. Казалось, он ни с кем ТААААК не целовался. — Ох, ну ты, конечно, дал жару, хи-хи. Так хорошо целуешься... — Я старался для тебя... Лицо было краснее его волос, а грудь ходила ходуном. — Если так, то ты можешь целовать меня, когда захочешь. — Ва-а-ау... Грелль был, мягко говоря, смущен и в то же время обожал Гробовщика. Найти такого же двинутого на голову, который, как никто другой, понимает и позволяет даже целоваться с ним. В глубине души Грелль надеялся, что, может, когда-то ему удасться воплотить все свои мечты и фантазии, которые он ничуть не прячет в уголках своего сердца. Воплотить их с Гробовщиком. Великолепно. — Хммм, как мы продолжим наши развлечения? — Как насчет поиграть на раздевание? Мне так интересно посмотреть, что же у тебя под этим балахоном! — Тогда удачи, я ведь хорошо играю. Грелль сразу же достал колоду карт и как следует размешал ее. Первый проиграл он, и, изображая досаду, не задумываясь, снял с себя рубашку, оголив торс и немного узковатые острые плечи, которые больше были похожи на женские, чем на мужские. Следующие два раза подряд просчитывался Гробовщик, один из которых он прямо поддался своему «сопернику», желая ускорить процесс оголения своего тела, которого он никому не показывал вот уже сколько лет. Он никогда с таким удовольствием не снимал с себя своего любимого черного бесформенного балахона, наблюдая за нетерпеливым взглядом жнеца. После того, как Грелль увидел, что под ним все же есть плотно облегающие кожаные штаны и ботинки с множеством каких-то сложных замков и цепей, он, мягко говоря, разочаровался. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха, ты ведь не думал, что под ним ничего нет, да? — И что с того? Ты все равно бесподобно выглядишь! — Алый продемонстрировал свою акулью улыбку. И правда, Гробовщик выглядел бесподобно. Мышечной рельефности у него было больше, чем у Грелля, но их телосложения все равно были похожими и оба сексуальными. За время игры в карты они выпили где-то половину того, что Себастьян оставил им в ящике, и постепенно мозги жнецов начали плыть и туманиться. Но не на столько, на сколько бы опьянел обычный человек. Они просто сидели друг напротив друга, смотря прямо, в глаза. Только вот глаза Гробовщика полностью закрывала спадающая челка, что Сатклиффа начало раздражать. Он поднялся на ноги и подошел к Легенде сзади. — Позволь мне, я поиграю с твоими волосами? В ответ лишь одобрительная усмешка. Грелль улыбнулся и начал аккуратно расчесывать каждую прядь белоснежных волос, которые так манили его еще с первой встречи. Для него дотрагиваться до его волос — вещь, никому не позволенная и довольно интимная. Жесткий секс? Фигня. Трогать волосы — уму не постижимо. Закончив расчесывание удивительно мягких и вкусно пахнущих смесью крови и шампуня волос Гробовщика, Сатклифф начал заплетать его челку во что-то вроде французской косы. Через некоторое время он закончил, оставив при этом большую часть волос распущенными. Легенде было непривычно ощущать не челку на своем лбу, а прохладный воздух, который все еще стоял в комнате, не успев нагреться. Подняв голову на своего парикмахера, он игриво улыбнулся одними зелеными глазками, и уголочек его губ чуть шевельнулся. — Красиво выглядишь... — томно выдохнул жнец, глядя на великолепные черты лица. — Спасибо. Наклонись. Грелль, не долго думая, выполнил просьбу. О, боже, поцелуй в перевернутом положении был великолепен. — Что это сейчас было, милый? — Я сказал, что ты можешь поцеловать меня в любое время. Ко мне, если что, это правило тоже относится. — Ммм... Сатклиффа смущала и тянула эта обстановка, что наполняла комнату, в которой уже становилось душно. Оба парня были раздеты по пояс, и, кажется, они оба знали, к чему приведет эта ночь. — Продолжим играть в то, что мы играли с остальными? — Даааа, только я предлагаю... ммм, использовать только действия, причем самые пошлые, хи-хи. — Мммм, я согласен. Без тени смущения Грелль вытянул одну карточку. Ему сразу улыбнулась удача, ведь задание поцеловать партнера взасос казалась ему очень соблазнительной. — Ты ведь не против еще одного страстного поцелуя? Сатклифф сразу потянулся к Гробовщику, на что получил резко впившиеся в губы в его собственные. Чуть поддавшись вперед, Алый старался целовать Гробовщика как можно страстнее, требовательнее, глубже, а тот с радостью отвечал на каждое его наступление. Голова Грелля начала кружиться от такого взрыва эмоций. Он отступил только тогда, когда почувствовал, что его челюсть начала буквально неметь. Сатклифф посмотрел на того, кого так сладко целовал пару секунд назад: — Твои губы, они синие... — Ммммм, это ты виноват... Продолжим игру? Следующим заданием для Гробовщика было оставить несколько засосов на шее «соперника». Он, не долго раздумывая, грубо взял за горло и оттянул голову своего объекта для выполнения всех этих пошлых заданий, чтобы та не мешала ему. Бывший жнец игриво хихикнул: — У тебя такая красивая чистая шея... — Так исправь это поскорее, милый. Уже через несколько минут шею Алого украшал огромный засос на самом видном месте, несколько кровоточащих ранок и множество других мелких «следов преступления». Теперь точно все будут знать, чем эти двое занимались сегодня ночью. И что же он скажет начальнику, явясь на работу с такой шеей? — Ты немного перестарался... — Тебе идут пометки на шее, Грелль. Сатклиффу было жарко, тесно и даже немного стыдно. Довольно давно он не предавался любовным утехам, хотя своим поведением всем кричал обратное. А тут пожалуйста, вот тебе такой же безбашенный извращенец, как и ты сам, делай все, что только в голову придет! Но нельзя же накинуться прям так сразу, он же, все-таки, леди. — Не медли, Грелль, читай дальше. — Воу, расстегнуть зубами ширинку любого игрока... От одной только мысли о том, как это будет происходить, Грелль почувствовал, что в его штанах начинается движение. — Интересно… — Гробовщик расставил ноги в разные стороны и, хитро прищурившись, посмотрел на Алого. Стиснув зубы, полный азарта и желания, Грелль опустил свою голову и заметил, что у Легенды тоже нарастала эрекция, поскольку штаны с потрохами сдавали его возбуждение. Ловко поймав бегунок острыми зубками, Сатклифф потянул его вниз. Замок поддался слишком легко, и уже раскрепощенному Греллю этого было мало, и тот на секунду подумал о минете. Но рука, опустившаяся на его голову и не позволяющая ей отстраниться, дала понять, что все решено уже за него. Он быстро расправился с замком и всем прочим, что отделяло рот от возбужденной плоти Гробовщика. Его член сразу же нырнул в самое горло Сатклиффа, как только успел высвободиться из тесных штанов. Услышав одобрительный стон бывшего жнеца и почувствовав, как пальцы зарываются в волосы, он сосредоточил все внимание на головке, дразняще лаская уздечку и причмокивая губами. От ощущения такого проворного и ловкого языка у Легенды перехватило дыхание, а бледное лицо густо покраснело. Давно не пробовавший любви, а уж тем более ТАКОЙ, он едва сдерживался, чтобы не начать самостоятельно долбиться в эту жаркую глотку, которая обалденно принимала его достоинство почти целиком. По крайней мере, не сейчас... Алый решил проявить фантазию, и, заглотнув член Гробовщика наполовину, совершил пару круговых движений языком, от чего вызвал у него сдавленное рычание, и точно довольно улыбнулся бы, если б только мог. Грелль старался помогать себе еще и рукой, пытаясь доставить своему партнеру максимум удовольствия. Он сам невероятно наслаждался и возбуждался от того, что отсасывает такому красивому парню, и, кстати говоря, это далеко не первый его опыт минета. Когда Сатклифф начал понимать, что Легенда вот-вот кончит, чего допускать пока нельзя, он резко отстранился и тут же поднял голову. Оо, это лицо нужно было видеть: капли пота, развратно приоткрытые губы, а глаза сами говорили: «И какого черта ты остановился?» Грелль довольно облизнулся, и, чувствуя доминирование над своим партнером, почти издевательски, произнес: — Задание слегка затянулось... Он целенаправленно дразнил Гробовщика, а тот, уже наплевав и на игру, и на ее правила, и на мораль, спокойно ответил: — Мы уже начали играть в более интересную игру. *** Грелль буквально плавился под его поцелуями, ласками, нежными посасываниями, словно мороженое под жарким июльским солнцем, умоляя продолжать. — Позволяешь делать с собой все, что захочу? — игривый смешок. Они оба слишком долго времени провели в одиночестве, каждый в поисках такого же, как он сам. Того, кто будет согласен на все его желания без тени брезгливости и стеснения. И они нашли друг друга. Два двинутых извращенца, помешанных на своеобразном юморе, требовательных, неадекватных, но искренних. Если бы даже они и не выпивали, дело все равно рано или поздно дошло бы до секса. Оставить на ночь двух развратных парней с неугомонной фантазией в закрытой комнате, надо же. Это то же самое, что посадить в клетку двух злейших собак, зрелище было очень похожее, но более кровавое и неприятное. Алый решил перехватить инициативу, и, перекатываясь, оседлал бедра Легенды, специально потираясь ягодицами о его уже отдававший болью член. Смотря в эти горящие ответным желанием глаза, он решал, что же будет делать с партнером дальше. Библиотека его извращенных фантазий была бесконечна, и Грелль, безусловно, планировал воплотить в жизнь каждую из них. Но не стоит вываливать все на Гробовщика уже сейчас, жнец был уверен, что пусть это их и первая, но точно не последняя ночь вместе. Тем более, его партнер согласился бы на все, что угодно, потому что сам желал этого. Решать самому Сатклиффу снова не пришлось, он даже не заметил, как оказался под Гробовщиком, который уже стягивал с него последние ненужные элементы одежды, чуть ли не рыча от нетерпения, возбуждения и желания как можно быстрее завладеть желанным телом. В момент, когда раздевался бывший жнец, Греллю казалось, что это самые долгие 12 секунд в его вечности. Когда, наконец, его зажало между кроватью и телом Гробовщика, два пальца одной его руки были запиханы в рот, а вокруг соска обвились губы, последовала очередная волна возбуждения, которая уже отзывалась болью в стоявшем колом члене. Другой рукой Гробовщик мял стройные бедра и ягодицы, сжимая так сильно, что местами оставались синяки. Поняв, что и он сам, и его партнер не могут больше ждать, бывший жнец наконец-то закинул его ноги себе на плечи и направил два пальца, ранее находившиеся во рту у Сатклиффа, в его колечко мышц. Они вошли легко, и, нащупав ту заветную точку, длинными острыми когтями начали царапать ее, доставляя жнецу неописуемые ощущения. В ответ его царапаньям послышался стон удовольствия, а в спину Гробовщика впились менее длинные, чем у него самого, ногти. Умелые пальцы так ловко шарили внутри, раздвигая в стороны стенки узкого прохода, что Греллю показалось, что он кончит только от них. Эти самые пальцы точно вовремя прогадывали желания Алого: то царапали стенки, надавливали и гладили простату, то растягивали, то просто двигались, сводя Алого жнеца с ума. Гробовщик, наконец, приставил свой член ко входу Грелля, немного поводил головкой по колечку мышц и без предупреждения сделал резкий толчок, выбив из того громкий крик. Спустя пару мгновений, не давая хотя бы опомниться и привыкнуть к ощущениям, Легенда начал вдалбливать Алого в кровать, при этом в такт движениям двигая рукой по его плоти. Сатклифф оказался гораздо более узким, чем казалось при растяжке, и ощущения от сильно сжимающихся от резкого напора стенок отдавали приятной болью. Кровь на этот момент была единственной смазкой, которая, кстати, достаточно хорошо облегчала скольжение. Но Греллю жжение в кровоточащих ранках ануса только помогало получать дикое удовольствие, при этом безжалостно раздирать спину своего партнера. Скорость, с которой плоть Гробовщика терзала Сатклиффа, увеличивалась чуть ли не с каждой секундой. Иногда головка изумительно проскальзывала по простате, заставляя выгибаться так, что Легенде сквозь туман казалось, что его член вот-вот отломится. Ощущения от такого безбашеного секса у обоих жнецов были слишком яркими, слишком жаркими и слишком затягивающими. Угол был выбран до нельзя идеальным, что не хотелось менять позу даже из-за уставших и затекших ног. Ощущения от такой соблазнительной попки, изумительных звуков шлепания ее о пах были еще ярче, когда Легенда почувствовал, что очень близок к разрядке. Крики уже улетевшего на седьмое, нет, на восьмое небо Грелля были все громче, и он сам начал подмахивать бедрами, желая Гробовщика грубее, сильнее, хотя, казалось, больше уже некуда... Гробовщик со зверским рычанием излился только тогда, когда Грелль уже вот-вот не терял сознание от этой чудовищно приятной пытки. Сам еще не отойдя толком от собственного оргазма, Легенда опустился вниз и заглотнул член Алого наполовину, продолжая поддерживать его рукой, натягивая кожу на головку и двигаясь как можно быстрее. Для Грелля это стало последней каплей, он чуть ли не задергался от переизбытка ощущений и довольно сильно сжал голову Гробовщика между бедрами. Тот почувствовал слегка соленую горячую жидкость. Проглотив все и облизнувшись, как довольный кот, он улегся рядом с дрожащим и покрытым мурашками, потным телом Сатклиффа, ничего не соображая и не видя ничего, кроме фиолетовых искр и красных волос перед глазами. *** Очнулся Грелль уже утром, когда солнце слепило ему глаза, а тело изнывало приятной болью и ломотой. Ох, вчерашняя ночка была просто безумной... Он чувствовал на себе взгляд, тут же повернул голову и увидел все еще сонные, но уже с невероятной лаской смотревшие на него, зеленые глаза. Сатклифф улыбнулся и перевалился на другой бок, после чего кусая Гробовщика за предплечье, вспоминая, как ему вчера было хорошо под этим телом. Тот хихикнул и тыкнул в щеку красноволосого своим длинным когтем, который ночью успел кое-где побывать. Удовлетворенный тем, что осчастливил ночью и себя, и своего любовника, он сладко зевнул и потянулся. Два довольных взгляда цвета яркой весенней зелени выражали невероятную страсть, нежность, благодарность и, кажется, даже любовь. Жнецы глазами словно рассказывали друг другу о прошедшей ночи, вспоминали взрывные ощущения и говорили о том, насколько было хорошо, приятно, невероятно... Их игру глазами прервал стук в дверь. — Эй, вы! Сейчас же поднимайтесь, если хотите завтракать! Голос дворецкого и неуверенность в том, что они все-таки заперли ночью дверь, заставили их обоих вскочить с кровати и начать одеваться. — Я распущу, да? — Гробовщик потянулся к прическе, которую так старательно делал ему Сатклифф. — Да, красота твоих глаз только для меня... Бывший жнец искренне улыбнулся. Уже ревнует, что ли? Воспоминания от прошедшей ночи так и лились в голову, хотелось подольше поваляться вместе в кровати, наслаждаться удовлетворением и сбывшимися мечтами. Эта ночь, несомненно, повторится, ведь страсть, любовь и тяга друг к другу была бесконечно сильна и никак нерушима. Легенда подошел к Греллю и, звонко шлепнув его по заднице, наклонился к самому его ушку. — Только тшшш. Это будет наш секрет... Сатклифф вздрогнул от этого горячего шепота прямо в ухо, и, поглаживая свою руку, покрывшуюся мурашками, коротко кивнул с улыбкой на лице: — Да, милый.