Вампир, который меня любил.

Полнолуние. Все сказки о том, как они действуют на мистических существ грубо утрированы, заставляя людей думать не весть, о чем. Если говорить о вампирах, то всякие истории ходят вплоть до того, что те совсем съезжают в такую ночь с катушек и убивают даже себе подобных в поисках крови. Но это не так. Лишь как только взошла луна, мои глаза окрасились в темно алый цвет, но на этом прелести закончились. Ну или почти. Почувствовав просто невыносимую потребность в том, чтобы увидеть своего любимого, о чем я мечтал уже пару месяцев, пока бродил в лесах южней Киля на охоте, я прямиком отправился к Гансу, несмотря на протесты Алекса и предостережения. Мне хотелось увидеть его. Прикоснуться, поцеловать. До боли в груди это желание обострилось именно тогда, когда не надо было. Подняв взгляд на знакомое уже окно, я заметил, что свет выключен. Отлично, значит, мой охотник спит. Ганс долго не мог уснуть в эту ночь. Почему-то каждый месяц именно в полнолуние его мучала бессонница, как будто чувствуя что-то неладное. Мысленно ругаясь на себя, молодой человек иногда менял положение тела, устраиваясь удобней, и, наконец, нашел положение – на левом боку. Рядом на второй подушке как обычно лежал его пистолет на случай чего. Еще уже полгода не давали покоя мысли о том самом сне и как назло, вспоминались слова Стива про то, что это мог быть вампир, стерший ему память после этого. Это навело на другие мысли и заставило сильно насторожиться, потому что последний диалог к такому и вел. Он помнил, как я приложил руку к его лбу, а потом провал. Единственный мой просчет. И остальное… Эта дикая необузданная страсть, это податливое дрожащее от возбуждения тело под ним, стоны, будоражащие до глубины души и заставляющие действовать уже на порывах эмоций. Сколько раз за эти полгода Ганс пытался отвлечься от этих воспоминаний. Каждый секс с кем-то другим был чем-то не тем. Не таким. Как бы не старались ублажить охотника, ни у кого не выходило это с такими чувствами. Как будто трахал марионеток, заточенных под одно и то же. Неосознанно парень иногда уже и хотел, чтобы сон повторился. Тот самый. И это сильно злило. Когда Ганс уже задремал, почти проваливаясь в сон, услышал легкий шелест шторы на окне и мягкое приземление на темный ламинат. Стараясь не открывать глаза, чтобы не прогнать сон окончательно, он почувствовал легкий наклон кровати, будто на нее присели. Сегодня было из-за полной луны даже светлей в комнате, позволяя даже невооруженным глазом все рассмотреть. Тем временем я осторожно подтянулся к его лицу, всматриваясь в спящее, как я думал, лицо и счастливо улыбаясь. Так давно не видел, так сильно соскучился. Уже потеряв всякую аккуратность, коснулся нежно пальцами щеки парня и подтянулся к губам, накрывая их своими и напрочь не замечая, как тот слегка удивился и незаметно дернулся, не привыкший к таким нежным и ласковым прикосновениям. - Кто ты? – прямой вопрос прозвучал неожиданно. Внезапно меня схватили за руку, заставив удивленно выдохнуть и отстраниться, глядя на темноволосого молодого человека. - Я лишь плод твоего воображения, - ответ мой был таким же, как и в прошлый раз, но уже более неуверенный, глядя на медленно закипающую ярость в золотистых глазах. - Не ври! Я не сплю и прекрасно это осознаю сейчас, - до Ганса медленно доходило происходящее, но верно. Быстро оценив ситуацию, я потянулся второй рукой к охотнику, намереваясь навести сон, но запястье поймали, опрокинув меня на спину и крепко их сжимая сильными пальцами. Заметив мои красные глаза, парень понял, что его друг был прав отчасти и выхватил пистолет, отпуская одну из моих рук и приставляя оружие к моей голове сбоку. От страха дыхание сбилось, на пару секунд шокировано распахнул глаза и тут же скосил взгляд вбок на пушку, судорожно сглатывая. Я вполне мог сейчас сопротивляться и просто откинуть от себя Ганса, выкинуть пистолет и прекратить все, но пальцы как будто онемели, как и все тело. - Я люблю тебя, - голос почти не слушался, получился хриплый шепот. Я прикрыл глаза, с ужасом понимая, что готов принять даже такой исход, - стреляй, если хочешь. Очередное признание выбило парня из колеи, заставив всегда твердый палец дрогнуть на курке. Это охотника более, чем разозлило, и он врезал мне с кулака по лицу, разбивая губу в кровь. Свободной рукой я схватился за плечо Ганса, будто за спасательный круг, но ее тут же откинули, хватая обеими руками за шею и сжимая пальцами. Воздуха начало не хватать, легкая паника одолела, и я схватился за руки парня и попытался от себя отстранить. Мои руки снова были скинуты, как будто он не хотел, чтобы я его касался; глоток ценного воздуха получен, который я ухватил жадно губами, как только смог. И тут уже охотник схватил меня за ворот рубашки, подтягивая к своему лицу. Пистолет с грохотом упал с кровати. - Ты… Проклятая нечисть, все из-за тебя, - буквально прошипели мне в губы, немного тряхнув за шкирку. Наши взгляды встретились, как только я открыл глаза. Его просто сбивал с толку мой взгляд: страх в нем уже практически испарился, но было именно то, чего парню не хватало все это время. Этих самых чувств. Я буквально чувствовал кожей его гнев и легкую смятенность. - Нет, я тебя сначала трахну, а потом убью. В любой другой ситуации это могло вызвать ироничную усмешку, заявление было довольно… странным. Пока я растерянно обдумывал последнюю фразу, мои руки оказались пристегнуты наручниками к кровати сверху, как будто он их специально для этой цели держал поближе. Ганс меня грубо впечатал в кровать, опускаясь к шее и нещадно кусая гладкую кожу; руку просунул под мою голову и потянул за волосы так же жестко, заставляя опрокинуть голову назад, подставляя шею. Я тихо зашипел от боли и сжал кулаки. Его напор и безудержная власть надо мной просто нехреново так заводили, я даже на пару секунд посчитал себя мазохистом. Даже грубые, но безумно горячие и страстные касания были такими восхитительными, что я сдавленно выдохнул на полустоне. Охотник почти жадно провел языком по моей шее к подбородку, но не поцеловал, остановившись в сантиметре от губ. Пуговицы шумно рассыпались по полу в сторону, когда с силой края рубашки просто разодрали в стороны, открывая торс. Как будто дразня, парень по-хозяйски провел рукой по моей обнаженной груди вниз, замечая, как даже от такого прикосновения я уже был готов отдаться целиком и полностью. Внимательно пронаблюдав за каждым движением Ганса, я следил, как он полностью избавил меня от нижней одежды и осмотрел с таким взглядом, что заставил меня стыдливо нервно прикрыть глаза. На такую реакцию охотник только издевательски усмехнулся и подтянул меня к себе ближе, упираясь коленями в кровать под моей задницей и заставляя опереться на лопатки. Чувствуя мощный стояк сквозь тонкую ткань боксерок, который в меня упирался, я шумно выдохнул, облизывая губы. А он еще, будто реально издеваясь, надавил на мои бедра пальцами, чтобы плотнее прижать к себе и толкнулся на голую задницу, медленно потираясь. Чертов соблазнитель. Я опрокинул голову назад, насколько мог в таком немного неудобном положении и тихо застонал, чувствуя, как пальцы темноволосого чуть сильней напряглись на моих бедрах, и он наклонился к моему торсу, проводя по нему языком и в конце жестко прикусывая кожу. Наручники врезались в кожу запястий от того, что я попытался их освободить, немного их надрезая; по руке вниз скатилась капля крови. Ему казалось всего мало, и он на минуту оставил меня на кровати в таком положении, чтобы взять с прикроватной тумбочки маленький тонкий ножик и снова нависнуть надо мной, касаясь холодным лезвием моей груди и проводя неглубокую короткую линию пореза; в это время внимательно наблюдал за моей реакцией: сначала мимолетный страх в глазах, который не ушел от взгляда охотника, а потом почти судорожное сжимание зубов и нелепая попытка уйти от лезвия. Но я сделал только хуже: порез пошел дальше, рассекая розовый сосок и заставляя меня вскрикнуть. Я ярко сейчас себя ощущал мелкой зверушкой в руках коршуна. Буквально вынуждая меня испытывать двоякие чувства, Ганс положил руку мне на напряженный член и властно погладил, горячо слизывая проступившую кровь и делая такой же порез чуть ниже. На глазах выступили слезы, и я зажмурился, сдавленно выдыхая; но уже не двигался, чтобы не сделать хуже, но это было очень сложно. К таким порезам у меня была превосходная регенерация, и охотник заметил, как первый порез стал немного затягиваться. Это забавляло темноволосого, и он сделал еще один, поглубже, где-то посередине торса, тут же слизывая кровь, будто сам был вампиром. Освободившейся от члена рукой вернув меня в предыдущее положение, он вцепился буквально пальцами в мое бедро, уже потираясь голой напряженной от возбуждения плотью о мою задницу посередине. Ждать больше невозможно было. Взяв рукоять клинка в зубы, охотник довольно жестко и грубо начал входить и насаживать меня на себя, не обращая внимания на мой негромкий крик и попытки ногами его отстранить. Не давая привыкнуть. Я чувствовал, как меня разрывают изнутри, и выгнулся в немом крике, когда Ганс вошел по основание и выдохнул через нос, наслаждаясь теснотой. Резкая боль накрыла с головой, слезы покатились по щекам, и я прикусил губу до крови, пытаясь почти обессиленно вырвать руки из наручников. Выйдя почти полностью, он жестко повторил толчок во всю длину на простату, заставляя меня буквально захлебнуться в противоречивых чувствах. Наше положение сейчас, к счастью, было именно под таким шикарным углом. Не давая от боли мне потерять возбуждение, парень уложил одну из ладоней мне на член и медленно стал поглаживать, но не в такт своим грубым и резким толчкам. Упавший со рта клинок прочертил кровавую линию по низу живота и приземлился на кровать. Теряя контроль, Ганс уложил мои ноги себе на плечи и оставил след от зубов где-то около коленки, продолжая наращивать темп и нещадно вбиваться в такое желанное тело, слушая тихие не то всхлипы, не то стоны, глядя на то, как я иногда в порывах делаю себе больней тем, что пытаюсь вырвать руки из хватки наручников; как иногда неосознанно напрягаюсь, мышцами сжимая член в себе. - Ненавижу, - Ганс буквально выплюнул эти слова в мою сторону довольно тихо и сбивчиво от темпа, но я четко расслышал. - Люблю, - почти простонал я, приоткрывая глаза и затуманено глядя на снова начинающего злиться охотника. Я не мог понять, что именно его в этом злит. То, что его любят? То, что его любит вампир? Или само по себе чувство. Ганс решил все-таки меня наказать за такое и резко остановился, почти выходя и жестко вонзаясь с ходу по основание в уже разработанную задницу. Наказание, да? Как бы не так. Выгнулся в немом крике, блаженно прикрывая глаза. - Е..ещё. Хочу... еще, - почти неслышно прошептал, а темноволосый даже прикусил губу от таких моих эмоций, повторяя действие и вызывая снова томный, чувственный стон наслаждения. Плюнув на все ограничения и запреты, охотник принялся доводить и дальше нас обоих. Дело близилось к логическому концу; я прикрыл глаза, прислушиваясь ко всем ощущениям, накрывающим меня. Даже так, это было великолепно. Охотник кончил первый, не выдержав напряжения и оставляя синяки на моих бедрах, но сделав еще несколько резких толчков и помогая мне рукой. Несдержанный томный стон сорвался с любимых губ. Опрокинув голову назад, я почувствовал, как стало невыносимо горячо, и сжал кулаки до такой силы, что ногти врезались в ладони до кровавых ссадин. Кажется, в этот момент происходящее оглушило меня и ослепило; выгнувшись в спине я бурно кончил темноволосому в руку, содрогаясь всем телом. Если бы я в этот момент открыл глаза, то точно бы увидел над своей головой фейерверки, потому что похожий звук сейчас отдавал мне в висках; сердце стучало с такой силы. Не зная, сколько времени проходит и что вообще происходит, я просто прикрыл глаза, пытаясь отойти от всего, что произошло. Если сравнить состояние с человеческим, то сейчас было самое время просто провалиться в сон. Даже когда уже занемевшие руки освободили, я не поменял положение. Ганс рассматривал мои раненые запястья, хмурясь. Он не рассчитывал явно на то, что я настолько их раздеру. Когда я приоткрыл глаза, то уже заметил, как он сидит рядом и с аптечкой рассматривает мои запястья и остальные царапины, думая о чем-то. Я ничего не сказал, а просто наблюдал за своим любимым охотником, который с неожиданной заботливостью обработал каждую царапину; лишь немного неприятно щипало, это все равно было несравнимо с пережитой вначале болью. Когда Ганс наклонился к моему лицу с той же целью, посматривая на искусанные губы, я его слабо подтянул к тебе, пытаясь поцеловать, но он задержался в паре сантиметров от губ. - Уходи, пока я не передумал тебя не убивать, - охотник серьезно прошептал, заставляя меня почти жалобно поджать губы от несостоящегося поцелуя. Когда я потянулся к нему рукой, он схватил меня за нее. - Давай только без всяких штучек, я хочу помнить всё, что сейчас произошло. Он отстранился от меня, а я все еще удивленно смотрел на темноволосого молодого человека. Он… хочет все помнить? Но зачем? И как он догадался, что я хотел сделать? Сложив аптечку, Ганс выжидающе посмотрел на меня, а я не без усилия принял сидячее положение, ощущая еще дикую слабость. Чтобы снова не упасть на подушку, я схватился за его руку и замер. Одно касание показало мне, как сейчас он себя двояко чувствует и как… ненавидит себя, винит за то, что поддался чувствам, а не убил вампира, которых так ненавидит до глубины души. И даже жалеет, что все так случилось. Это были действительно сильные чувства вины и укора перед самим собой, что у меня сжалось сердце. Найдя в себе силы отпустить его руку, я отвернулся, прикусывая губу и еле сдерживаясь, чтобы не поддаться эмоциям. Пока я поспешно одевался, Ганс поднял с пола пистолет и покрутил его в руках, рассматривая и о чем-то думая; посмотрел мне в спину, замечая, как слабо трясутся мои плечи. Поэтому он не захотел меня целовать. Поэтому он хочет все помнить, чтобы не забыть своего ярчайшего позора. То, что было между нами он считает позором. Лучше бы сразу убил, чем прогонял с таким настроем. Стало так горько, что я подставил кулак к своим губам, прикусывая средний палец, чтобы не издать ни звука; по щекам катились слезы. - Я… - пришлось немного откашляться, чтобы восстановить голос, и вытереть соленые капли с глаз. Прежде, чем уже одетому повернуться к охотнику и застать того в полуметре от себя. Пистолет до сих пор был в руке, но она безвольно висела вдоль туловища. Подняв взгляд, я наткнулся на такой же холодный взгляд, как и тогда, и замер, застывая на полуслове. - Уходи, - голос соответствовал взгляду, заставив меня опять почувствовать неприятные мурашки, - и если ты придешь еще раз – обещаю, что я тебя уже точно убью. - Значит, такова моя судьба – умереть от руки любимого человека. Горько улыбнувшись на прощание, я исчез с вида, оставляя вновь озадаченного охотника хмуро смотреть в сторону окна. Он с психом кинул пистолет на кровать и закурил около открытого окна. Только сейчас Ганс подумал, что было хорошо подтереть память всё-таки, как в прошлый раз. Было как-то проще ощущать все сном. Хотя с другой стороны он хотя бы узнал всю правду. Но легче ли? Не то, чтобы парень не верил любовь мою к себе. Наоборот, он все видел по глазам. И прекрасно понимал, почему тряслись плечи человека, стоящего к нему спиной. POV Ганс Лемман Воспоминания, замешанные на эмоциях, особенно негативных, глубже врезаются в память. Уже почти год прошел с той самой ночи, когда я впервые увидел его, и больше полугода, когда я пригрозил навязчивому вампиру смертью при следующей встрече. И примерно с тех пор он не покидает мои мысли, заставляя меня раз за разом переживать двоякие чувства. Проклятая нечисть, я его ненавижу до глубины души. Сколько раз я пытался уйти и отвлечься на других парней, вспоминался его глубокий выразительный взгляд изумрудных глаз, которые смотрели на меня с такой любовью и горечью, что иногда это заставляло себя почувствовать каким-то мудаком, который просто издевается над человеком. Блондин как будто завладел моим сознанием еще в ту первую ночь, когда я принял все за сон; я был так растерян в ответ на его действия и признание, что не знал, как себя повести. Если сказать более литературным языком: трепетно и осторожно касался, будто тонкой корочки льда, стараясь не сломать ее, но все равно бессовестно растапливал теплом пальцев. Я совсем не привык к такому, ибо даже в детстве родители не особо любили пригреть на груди их единственного сына. А этот вампир… Он сбивал с толку и рушил все мои представления об этих ночных демонах. Разбивал на части многолетние толстые стены стереотипов, как будто они были из стекла. На заданиях я всегда видел потерявших свой разум вампиров, которые всем своим видом выражали безумность и устрашение; они были совсем не такие, как он. Но, учитывая даже все нюансы, его даже не хотелось видеть. Только что-то в глубине души все равно требовало блондина рядом, почувствовать его, попытаться ответить тем же, посмотреть наконец-то на все другими глазами. Ненависть мешала; как только я думал о чем-то в этом ключе, мне резко хотелось что-нибудь сломать или разбить. После второй ночи я стал ненавидеть и себя тоже. Как можно так просто взять и предать самого себя? С детства питая отвращение и вражду к роду вампиров, просто так взять… и отпустить одного из них. Дикое чувство порицания самого себя и вины. Когда даже другу говорил, что никогда не поведусь ни на какие мирные россказни. Я просто не смог его убить. В тот самый момент, когда впервые приставил пистолет к его голове, моя рука просто дрогнула. Снова признание, черт возьми. И эти глаза, полные страха. Уже с того момента я перестал себя контролировать совсем, когда окончательно разозлился. Казалось, что в такие моменты наоборот будешь помнить все смутно, но нет же, я помнил каждую деталь. И не узнавал себя. Эта дикая смесь ненависти и неудержимой похоти, я превратился в какое-то животное и сам, повинуясь только инстинктам. Власть над телом существа, которое в разы сильнее тебя, затуманивала разум настолько, что я уже не гнушался ничего. Да, я желал его, но… не совсем так. Я заметил, как сменилось его состояние, когда он коснулся моей руки. Прочитал что ли всё? Но было пофиг. Лишь в конце, когда уже эмоции пошли на убыль, и я стоял, смотря в спину одевающегося парня и замечая, как тот явно плачет, хоть и пытается это всеми силами скрыть, у меня появилось неосознанное желание его обнять. И когда я почти подошел к нему и только потянулся рукой к плечу, меня остановило то, что блондин хотел что-то сказать и повернулся. Нужно было заканчивать эту затянувшуюся хрень немедленно, иначе просто я сойду с ума. Разорвать созданную уже незримую связь. Человек не может быть с вампиром, это противоестественно и глупо. В конце концов, второй просто захочет крови первого и убьет его, это было и ежу понятно, сколько ходило таких историй. Легче не становилось. Я все равно ощущал его присутствие, как будто он следил за мной, следуя по пятам. Иногда, просыпаясь утром, я чувствовал рядом со мной еще еле теплое место, и сонно неосознанно зарывался носом в подушку в том месте, где уже за несколько месяцев таких «ночных посещений» запах блондина просто въелся. Но потом, понимая, что творю, резко просыпался и менял хотя бы наволочку, чтобы ничего мне не напоминало об этом вампире. Некоторыми ночами я пытался не засыпать, а просто лежал на кровати с закрытыми глазами в ожидании прихода гостя. Но как только раздавался тихий шелест с окна, я скоропостижно проваливался в сон, даже не успевая отреагировать. Это так раздражало, что я уже решил в одну ночь, примерно в то время как приходил блондин, подкараулить его и просто уже застрелить. Не давал покоя и спокойной жизни. А раз приходит, так пусть бы не использовал свою сраную магию, черт его бери. Или настолько боится, что я его убью? Именно в тот день он не пришел. Случайность или заметил? Или… что-то произошло? Это сильно озадачило и заставило сидеть почти всю ночь без сна, скурив пол пачки сигарет и думая обо всем. Только под утро я почувствовал легкую сонливость и смог уснуть. Буквально через пару часов разбудил звонок в дверь, заставив меня выйти из глубокого сна. Смятение не покидало: мне снился тот самый блондинистый вампир, который не давал сомкнуть глаз полночи. Ужасно хотелось накостылять пришедшему гостю, который оборвал с одной стороны прекрасный сон, с другой стороны будто кошмар наяву. Наверное, я слишком много думал о нем перед тем, как проникнуть в Царство Морфея. - Ого, выглядишь помято, - перед глазами Стива предстала весьма нелепая картина: темные круги под глазами, весь взлохмаченный, как будто только что подрался с кем-то и очень нервный. Тот неловко улыбнулся, входя в квартиру, - доброе утро? Нет, пожалуй, просто утра. - И не говори, - зевнув, я захлопнул с силой дверь за сослуживцем и зевнул, - ты рано. - Да я прогуляться еще успел, пока шел к тебе, - Стив прошел на кухню за мной и уселся на стул, наблюдая, как я ставил чайник на плиту, - не спалось? На тебе вообще лица нет. - Сегодня не получилось поспать, - сонливость еще не до конца прошла, и я устало оперся руками о край столешницы, вздыхая, - я, наверное, сегодня возьму отгул и хорошенько отосплюсь. - Да, тебе надо бы. Совсем плохо выглядишь, - рыжеволосый подвинул ближе к центру стола тарелку с декоративными фруктами, облокачиваясь на него, - я на набережной, кстати, такого красивого парня встретил. Только он оказался занят. - Тебе каждую неделю встречаются красивые парни. Влюбчивость – не самое хорошее качество, - это заставило меня усмехнуться. Он был в своем репертуаре. - Нет-нет, послушай. Этот оказался каким-то…особенным, - напарник интригующе заулыбался, прикрывая глаза и как будто вспоминая тот момент встречи, - невысокий блондин с темно-зелеными глазами и потрясающей улыбкой. Я попросил у него сигаретку. Почему-то я почувствовал при описании парня, как будто меня окатили ледяной водой. Сразу перед глазами стал облик совсем не того, о ком сейчас хотел вспоминать. - А потом еще оказалось, что вы курите одинаковую марку, - посмеялся друг, продолжая с неким восторгом, - приходил встречать рассвет, романтик, наверное. Мне кажется, что он бы тебе точно понравился, как раз твой типаж. - Я не сомневаюсь в этом, - я начинал злиться, что даже было слышно по голосу, пальцами крепче вцепившись в край столешницы. Стив, увлеченный рассказом, даже не заметил изменившегося состояния, был слишком взволнован. - Еще и с таким красивым именем… Аллен, - всё так же улыбаясь, не унимался рыжеволосый, но к концу фразы горестно вздохнул, - я захотел позвать его на свидание, а у него уже есть любимый человек. - Стив, твою мать. Вот именно сейчас я бы не хотел выслушивать твои сопливые рассказы о неразделенной любви, - ударив кулаком в столешницу, что стойка с ножами подскочила на месте и упала на бок, я повернулся к сослуживцу и буквально начал испепелять того взглядом. Тот удивленно уставился на меня, не понимая причину такого яркого гнева. А меня трясло. Он явно описывал того вампира, интуиция прямо кричала, что встретил именно его. Почувствовал… ревность? Что за хрень вообще происходит, какая нафиг ревность, мы же даже не встречаемся. - Эй, ты чего? Как будто в первый раз я тебе похожее рассказываю, - Стив недовольно сложил руки на груди, фыркнув, - или что, показался тебе знакомым? Один из тех, с кем ты спал после ночного клуба? Конечно, мой сослуживец не знал всего дерьма, что происходило. Я не хотел ему ничего рассказывать, чтобы не выставить себя идиотом. Он бы снова решил, что я слишком мнимый и мне все приснилось. Но иногда я все-таки натыкался на вопросы по поводу моего слишком агрессивного порой поведения или очень сильной задумчивости, в которой я на нервах неосознанно ломал в пальцах карандаш, которым нужно было сделать пометку на карте по заданию. А если бы узнал, точно посчитал бы больным на голову. Охотник на вампиров. Сломавшийся под эмоциями. Тот, кто должен их твердо истреблять, не может нажать на курок из-за противоречивых чувств к тому самому вампиру. Какой позор. - Ладно, забей, - рыжеволосый расстроенно вздохнул, замечая, что я снова ушел в мысли и повернулся к уже закипающему чайнику, заваривая нам обоим крепкий ароматный кофе, - тебе явно нужно отдохнуть недельку-две. Уехать куда-нибудь проветриться, ты заработался и устал - это видно. - Так и сделаю, только нужно решить будет одно дело, - уже спокойней поставив чашки на стол, я отошел на балкон и закурил. Сегодня как раз была суббота, можно было вечером спокойно сходить в клуб и развеять хоть ненадолго навязчивые мысли музыкой, симпатичными людьми и алкоголем. А что еще люди делают в ночных заведениях? Конец POV Г.Л.