Вампир, который меня любил.

Уже почти час я стоял у клуба, с дверей которого доносилась громкая музыка, и нервно проводил пальцами по сигаретам в полупустой пачке, перемешивая их. Успев доделать все дела до вечера, кое-как разобравшись со всем накопившимся материалом, я буквально вылетел из дома, предчувствуя какую-то надвигающуюся бурю. Да, интуиция меня не подвела: он снова собрался развлекаться, но на этот раз я был намерен забрать Ганса до того, как он приведет к себе домой очередную пьяную пассию с целью трахнуть. Только думая об этом, я задрожал от накатывающейся злости и все-таки закурил, провожая взглядом проходящих людей. Тут было слишком шумно. Я терпеть не мог такие заведения еще с начала жизни; своими великолепными походами постоянно хвастался брат и один раз даже затянул меня в этот беспредел, но хватило и пяти минут, чтобы понять, что это совсем не мое. К клубу подъехало желтое такси и из здания вышел вышеупомянутый в обнимку с каким-то симпатичным парнем. Недокуренная сигарета выпала из рук, и я двинулся к ним, сгорая внутри от ревности и обиды. - Извиняюсь, - обратился я к спутнику темноволосого охотника с нескрываемой агрессией, - я заберу у Вас кавалера, Вы же не против? Крепко схватив за руку Ганса, я оттянул его от парня; атмосфера заметно накалилась, воздух давил на плечи, отчего тот парень как-то испуганно отошел, что-то промямлив типа «забирайте» и решил быстрей смотаться. Пугливый какой-то попался. - Ты что вообще творишь, а? – охотник попытался выдернуть руку из моей хватки, но я только дальше потянул его в сторону, отводя за угол подальше от глаз людей. По нему было видно, что он очень сильно пьян и практически нормально не стоял на ногах. - Ты несносный придурок! – от эмоций глаза заалели, не отпуская крепкой хватки, я второй ладонью пихнул Ганса в грудь, чтобы тот нашел опору в стене за спиной, - ты просто несравненный идиот. Хватит менять человека, который тебя любит на этих одноразовых шлюх! - Кто сказал, что мне вообще есть до тебя дело? Ну, любит, и что с того? – темноволосый парень был явно недоволен, что ему сорвали планы. Плюс алкоголь начал говорить, вынуждая говорить всякие пакости, которые резали сердце подобно острому клинку, - это как-то должно мне помешать развлекаться? - Тебе… нет дела… - кажется, у меня даже голос сел, и я растерянно отпустил руку Ганса, чувствуя еще сильнейшую обиду и гнев. Даже охотник почувствовал уже, как давит воздух на плечи, и чуть не сполз по стенке вниз; ноги еще с трудом удерживали. - Этими встречами ты как будто пытаешься отвлечься от чего-то, что тебя угнетает! - чувства захлестнули с головой, заставляя сорваться чуть ли не на крик и подойти ближе, - я же вижу, что тебе не все равно на меня, я следил за тобой и вижу твое состояние! - Что за чушь! Я не твой, чтобы ты мне выставлял какие-то претензии, - не заставил ждать ответа темноволосый, уже тоже повышая голос и отталкивая меня от себя, но довольно слабо, - и прекрати меня преследовать, заколебал уже! Я тебя просто использовал. Исчезни уже и прекрати мне мешать жить, не тебе распоряжаться, с кем мне встречаться и кого трахать! Последняя капля. В широко распахнутых алых глазах появились слезы, и я упал на колени, прикрывая рот руками, чтобы не закричать. Так стало горько, я почувствовал себя будто преданным, разбитым и униженным. Мешаю жить? Использовал? Что он вообще несет, этот ненормальный. Вокруг меня атмосфера стала давящей и тягостной, отчего и Ганс рухнул на колени в полуметре от меня, тяжело дыша. Я буквально ушел в себя, обливаясь отчаянными безутешными слезами, давясь ими, но не отрывая рук ото рта, чтобы не произнести ни звука. - И не реви тут, когда-нибудь нужно обламывать крылья и таким, как ты, - делая паузы между словами от тяжелого дыхания, Ганс недоуменно осматривался, пытаясь понять причину такого удушения и состояния усиленной гравитации, которая буквально давит на плечи. И вообще сидеть становилось страшно. Как будто надвигалась какая-то буря, опасение поселилось в голове темноволосого охотника, и тот поднял взгляд на меня, как будто догадываясь, что именно я могу быть причиной. Минуты две спустя я уже отвел руки ото рта, они просто обессиленно опустились на колени. Взгляд стал отсутствующим и просто был опущен вниз куда-то на асфальт. Что-то в груди больно кольнуло; в этот момент я просто сломался. Я так старался подобраться к человеку, которого настолько сильно любил и которому оказался не нужен. Злой и пьяный человек обычно говорит правду, эти два состояния не дают время подумать о лжи. Наверняка про крылья Ганс оказался прав: сейчас такое чувство и создавалось, как будто их отрезали под корень. Но… боли уже не было. Когда сильно ярко испытываешь какие-то эмоции долгое время, потом становится все равно. Перегораешь, как лампочка. Вспыхиваешь, как зажженный зажигалкой листок бумаги, обращаясь в итоге в пепел. Аура постепенно начала успокаиваться, как и меняться цвет глаз на мой изумрудный. Охотник все так же пялился на меня, пытаясь понять состояние. До опьяненной бошки до сих пор не доходило, какую глубокую рану он нанес. - Я отведу тебя домой и исчезну, - тихо, но четко произнес я, резко стирая рукой с глаз уже подсохшие слезы и не замечая, как ногтем прочертил царапину по щеке, которая сразу закровоточила, - как ты и пожелал. - Сам могу дойти, - темноволосый охотник поднялся с асфальта, небрежно отряхивая колени. - Мне плевать, я за этим изначально сюда пришел, - даже встав на ноги, я не поднял взгляда на парня, а просто резко протянул руку к его лбу, слегка подходя вперед и применяя сон. Не успев даже и слова сказать против, хотя очень хотел возразить, Ганс отключился. Так было гораздо проще, чем тянуть упрямца в сознании. Мои руки поймали уснувшее тело, только после этого я смог на него снова посмотреть. Когда Ганс открыл глаза, прошло уже три часа; он уже лежал у себя в комнате на кровати. Светильник на тумбочке возле кровати был включен. Наскоро осматриваясь, он заметил меня, стоящим возле приоткрытого окна. В одной руке я уже полчаса крутил и рассматривал его серебристый пистолет, который взял с тумбочки, во второй была зажженная наполовину скуренная сигарета; я сделал длинную затяжку и вполне спокойно выпустил густой дым наружу. На тумбочке так же предусмотрительно стояла бутылка с минеральной водой на случай сушняка, который как раз и наступил у нашего героя-любовника. Не успел он подняться и слово мне сказать, как я кинул ему его же пистолет прямо в руки, со щелчка отправляя в полет вниз сигарету в окно. - Стреляй, - с безразличием (наигранным ли?) произнес я, поворачиваясь к обескураженному темноволосому парню и поднимая потухший взгляд совсем без эмоций, - ты же этого хотел при следующей встрече. Вперед. Всё? Так легко и просто? Ганс, уже немного протрезвевший, начал вспоминать последние события. Смутно, но все же он помнил, что именно наговорил и помнил мою реакцию. Охотник досадно прикусил губу, глядя на пистолет в руках. Надо же было так вляпаться на пьяную голову, ведь были высказаны только отрицательные чувства. - Я не хочу тебя убивать, - он поднял на меня немного растерянный взгляд, а я только изогнул бровь в немом вопросе. - Ты меня уже убил. А сейчас я прошу просто добить окончательно, - медленно подходя к Гансу, я излучал собой жуткое равнодушие, - или ты не выполняешь даже своих собственных обещаний? Молчание стало ответом. Его все еще поражало мое спокойствие, как будто мы сейчас говорили не об убийстве, а о погоде. Он даже засомневался в том, что пистолет заряжен. Я перехватил из его рук оружие. - Тогда я сделаю это сам. - Стой! – Ганс дернул меня, хватаясь за руку, от чего я сразу скинул его руку со своей, как будто на рукав село неприятное насекомое. Было видно, что он все еще думает, что я шучу, - ты же блефуешь, да? Он не заряжен наверняка. Вместо ответа я просто выстрелил в открытое окно; громкий выстрел чуть не оглушил обоих, а серебряный снаряд скрылся между домами. Пока охотник стоял и от шока не знал, что ему делать, я просто вернул ему в руки пистолет и отошел к окну, закурив уже пятую за четвертый час сигарету. Если бы не дикий самоконтроль, выработанный годами, сейчас бы сто процентов тряслись пальцы. - Значит, ты у нас не только донжуан, самовлюбленный эгоист и садист, так еще и не выполняешь обещаний, - иронично усмехнувшись, я сбросил пепел за окно, аккуратно постукивая пальцем по сигарете, - полный набор. - Я сожалею о том, что тебе сказал, - как будто собираясь с мыслями, глубоко вздохнул Ганс, уже кидая злосчастный пистолет на кровать и подходя ко мне со спины, обнимая осторожно, но крепко. - Не прикасайся ко мне, - уже не гнушался применить силу и расцепил одной рукой объятия, отправляя с локтя в бок охотника куда-то в сторону. Хотя, можно было предположить, что именно эту траекторию и выбрал: он свалился на край кровати, держась за бок. Всё-таки удар ощутимый. - Аллен, послушай меня… По коже прошли мелкие мурашки от произнесения моего имени Гансом, но я не подал вида. - О, так Стив рассказал о нашей встрече? Ты даже запомнил моё имя, – я чуть заинтересованно посмотрел на парня, поворачиваясь к нему, - он довольно забавный. А как смотрел на меня. Может, стоило согласиться на ужин, как считаешь? - Что ты несешь, какой вообще ужин? И как же он на тебя смотрел? – Ганс поднялся с кровати и подошел снова ко мне, в глазах заиграла ревность, но он понимал, что я его наверняка провоцирую. - Ну, знаешь ли. С любопытством, с неким восхищением. Я ему понравился. И он смотрел на меня, как на человека, на личность, а не… чудовище или объект вожделения, - язвительная легкая улыбка появилась на губах, - ой, а что, ты ревнуешь? - Да если бы он узнал, что ты вампир, то сразу бы убил, несмотря на свою симпатию, – темноволосый охотник проигнорировал вопрос и отвел взгляд, стараясь держать себя в руках и снова не наговорить лишнего, но все равно повысил голос. - Вот видишь, о чем я и говорю. Все видят лишь монстра, - слегка отойдя от парня, я обогнул его и подошел к кровати, где лежал пистолет и снова взял оружие в руки, снимая с предохранителя. - Зачем тебе пистолет? – Ганс подозрительно сузил глаза, уже оставив попытки подойти ко мне. - Все еще жду, пока ты выполнишь свое обещание. - Я же сказал, что не буду этого делать, - охотник кинул пистолет, который я ему снова вручил, на кровать, - если тебе так хочется умереть, то найди другой способ, но не привлекай к этому меня. - Ясно, - сухо посмеявшись, я посмотрел в окно, - знаешь, я живу уже более четырехсот лет – вроде большой срок, а умереть мне хотелось лишь сегодня. - И что, за все года жизни нельзя было найти другой объект любви? – складывая руки на груди, темноволосый парень внимательно уставился на меня. - Я просто об этом не задумывался до встречи с тобой, - присев на кровать, я чуть успокоился, - и вот уже почти шесть лет жалею, что именно тогда устроился работать в ту гребанную клинику, будь она неладна. - Клинику? Шесть лет? Ты о чем вообще? - Шесть лет назад ты пришел с одногруппниками и куратором с травмой руки к врачу… - я поднял взгляд на Ганса, который уже удивленно изогнул бровь, ожидая продолжения фразы, - тот врач – это я. И именно тогда эта фигня и началась. Я вздохнул, глядя на озадаченного и вспоминающего тот самый момент охотника, не ожидая быстрого ответа. - Помню, что я тогда еще пришел через неделю на осмотр, а врач был другой. Почему ты уволился? - А ты как думаешь? – почему-то вопрос заставил посмеяться, настолько очевидным он был, - на тот момент я испугался своих чувств и пытался забыть. Но не смог. Наступило молчание. Мне было больше нечего сказать, а охотник снова крепко задумался, замечая пачку сигарет на полу, которая у меня выпала. Проверив свои в кармане, он с немым вопросом посмотрел на меня, вспоминая, как Стив рассказывал, что я курю точно такую же марку. На губах у Ганса появилась легкая улыбка, и он взял одну сигарету из пачки, кидая мне остальную прямо в руки, и закурил. Тишина была необычной; теперь он не пытался меня убить и вполне спокойно чувствовал себя рядом, как будто так и должно было быть. Я чувствовал атмосферу, которая сейчас была между нами: из нее исчезла уже привычная мне ненависть, как будто меня… приняли? Но все равно меня что-то смущало в его поведении. Охотник был слишком спокоен, словно откинул все свои причуды насчет меня. - Я, наверное, пойду… - я отвел взгляд от темноволосого парня и засунул пачку сигарет в карман, поднимаясь с кровати, - ты же говорил мне исчезнуть и больше тебя не преследовать. - Даже и не знаю, что тебе на это сказать, - охотник выкинул окурок в окно и оперся спиной о стенку рядом с окном, складывая задумчиво руки на груди, - с одной стороны я не против тебя и твоей любви… Уже подойдя к окну, я просто остановился, опустив взгляд и слушал, что говорит Ганс. Сейчас уже даже я был растерян, как и молодой человек, стоящий рядом и пытающийся подобрать нужные слова. - С другой стороны, - охотник наконец-то поднял взгляд на меня, но я не дал ему закончить фразу. - «Прости, но ты чудовище и я не хочу иметь с тобой ничего общего?» - взгляды встретились, я уже с неким укором смотрел Гансу в глаза. Да, я винил его за это мнение. До сих пор он видел во мне не человека, а монстра, питающегося кровью. Молчание затянулось снова, это уже начинало меня раздражать. Но в ответ на мое предположение последовал короткий кивок, после чего я решил незамедлительно скрыться. Чувства больше не подчинялись контролю, хотя недавно еще казалось, что моему равнодушию к ситуации позавидует любой человек. Лишь услышав в след свое имя, поспешил свалить, чтобы больше не слышать ничего, не видеть, не знать. По крайней мере, чего я ждал? Что после моего признания меня сразу полюбят и кинутся в объятия? К тому же учитывая все, что было сказано на пьяную голову, просто было куча несостыковок. Охотник как будто…запутался в своих чувствах? Или как это еще назвать. Я-то знал прекрасно, чего я хочу и чего добивался. Но вот был вопрос: что же на самом деле чувствует ко мне Ганс? Сейчас я как никогда хотел стать обычным человеком, смертным. Потому что, казалось, что именно в этом была вся причина. Да, в принципе, это было единственной преградой изначально, как бы ни печально звучало. - Опять о чем-то задумался, Ал? – Алекс подошел и присел рядом со мной в кресло, протягивая только что приготовленный кофе в фарфоровой светлой чашке. - Скажи, ты никогда не хотел снова стать человеком и жить, как все? – поблагодарив коротким кивком, я взял предложенную чашку в руки, продолжая задумчиво смотреть куда-то вперед. - Эм… Нет. А почему ты спрашиваешь? - Каково это – быть человеком? Расскажи мне, что ты чувствовал и делал до превращения, - отпив глоток кофе, почувствовал тепло, разливающееся по телу, и улыбнулся, отставляя чашку на стеклянный кофейный столик впереди и поднимая взгляд на друга. - Странные ты вопросы сегодня задаешь, - русоволосый парень усмехнулся, подпирая ладонью подбородок, - когда я был человеком, я постоянно спешил жить. Постоянно пытался быть лучшим: будь то школа, университет, который я, к сожалению, не успел окончить до становления вампиром. Люди бывают разные, но мне постоянно хотелось спать, каждый день приходилось работать над всем на износ, от этого зависела дальнейшая жизнь и ее успех. Много чего нельзя – можешь заболеть. Чувствуешь все не так остро, слышишь и видишь не все четко, как вампир, особенно, если у тебя плохое зрение, и ты должен постоянно носить очки или линзы. Я просто заинтересованно слушал рассказ, не перебивая; мне практически впервые выдалась возможность вызвать на такой разговор Алекса, который категорически не хотел вспоминать свою прошлую жизнь и все связанное с ней. - У людей всего сто лет в кармане. И не факт, что именно эту сотку ты проживешь, - друг продолжил свой рассказ, вздыхая, - а из-за короткой жизни уже после совершеннолетия на тебя накладывается кучу обязательств, которые не всегда хочется выполнять так, как этого хочет общество. Я ни разу еще не пожалел, что изменился. Появилось время на все, теперь не хочется спешить никуда, не паришься о здоровье. Это же круто. - Да, это все прекрасно, - после паузы на полминуты я все-таки решил вставить свое слово, внимательно заглянув в глаза другу, - но ты не забыл о том, что, будучи вампиром, ты постоянно должен контролировать себя? Свою жажду. - Конечно, я помню. Это один из двух минусов. - Я сильно подозреваю, что второй – охотники, - моя догадка заставила посмеяться Алекса и меня улыбнуться. Даже в таких, казалось, серьезных темах, находились вещи, над которыми хотелось посмеяться, какими бы грустными они не были на самом деле, - по крайней мере, ты не влюбился в одного из них, повезло же. - Я просто вижу, как ты от этого страдаешь. И мне не хочется познать такую же судьбу. Так все-таки… зачем ты спрашивал про людскую жизнь? – русоволосый уже взял опустевшие чашки в руки, намереваясь их чуть позже занести в кухню. Вопрос заставил буквально на пару секунд задуматься и обреченно вздохнуть. - Если бы можно было легко стать человеком, я бы это сделал... – приложив руку ко лбу, я прикрыл глаза, продолжая уже шепотом, - ради него.