о моих апрелях

как мне взять себя в руки, если все, за что я держался, раскололось на части. это лето вспороло мне брюхо, протащило лицом по асфальту, отпинало как мячик. я снимаю остатки лица что однажды напялил, посмотри сквозь меня, от меня ничего не осталось. этот текст уже ничего обо мне не расскажет после года молчания, этот текст ничего не значит. я читаю его и не помню кто его начал, кто этот славный парень? смял и выбросил в урну любое из воспоминаний, где ты был когда все ломалось? нечего больше дать тебе, нечему научить, не выудить жалость. пытка кончилась, пасть захлопнулась, зрители разбежались. посмотри как меня швыряет в разные стороны, посмотри как я выгибаюсь колючей проволокой, острым жалом в меня впивается день сегодняшний, не дает сделать вдох день завтрашний. подождите пожалуйста. дела, которые я на потом откладываю, люди, с которыми не виделись месяцами. я боюсь, что встретив друзей на улице попросту не узнаю их (сколько мне лет? что от меня осталось?) как собаку хотят пристроить в добрые руки, конфискуй у меня мое тело, ампутируй сознание, пусть кто-то умный им пользуется рациональнее, пусть кто-то умный научит меня как надо. надоело себя обманывать, проводить раскопки в руинах из детских травм по экрану размазывать то, что в приличном обществе стоит скрывать за дежурными фразами, привет, как дела? никогда о себе не рассказывай то, в чем ты уже не уверен сам. я стою перед зеркалом, я провожу опознание: ты – это все еще я? не оборачивайся назад, там такая тоска, что словами не описать, не придумать из всей этой мути стих. если спросишь где у меня болит, я зайду в тупик. эта осень меня превратила в крик раскрошила в пыль, повалила на землю и выпустила кишки. как мне взять себя в руки, если все, что лежало в них я не смог спасти? было больно и жутко, но я досчитал до пяти и все проглотил. больше не о чем рассказать тебе, больше не о чем попросить. прости.