Monsters

      День уже подходил к концу и золотой свет заходящего солнца делал спальню похожей на дворцовую палату. Солнце в ноябре — большая редкость для такого города как Нью-Йорк. Поэтому Ванда пыталась как можно дольше находиться на солнце, смотреть на него, запасаться его энергией на долгую зиму.       Сейчас она стояла и наблюдала за тем, как красиво этот свет смотрится на клубах сигаретного дыма. Миллион отражений в стёклах домов слепили её, но девушка продолжала наслаждаться видом Нью-Йорка. Рука с сигаретой расслабленно свисала с подоконника и иногда Ванда поднимала её, чтобы сделать ещё одну затяжку. Из-за того, что она мало спала, ходила на улицу без перчаток, не красилась и не ухаживала за собой, а к тому же ещё и курила выглядела не очень. Синяки под глазами, потрескавшиеся губы и руки, кровоточащие кутикулы, кожа бледная и сухая. Волосы неровными, спутанными прядями свисали с её плеч.       Она услышала хриплый голос за спиной:  — Курение убивает.  — Неужели ты до сих по не понял, Локи? Жизнь вообще убивает. И не важно, куришь ты или нет.  — Но смерть забирает тех, кто курит раньше остальных.  — Не меня. Раз уж я выжила после битв с Таносом, то покурить имею права.  — Ты совсем не дорожишь собой. Хотя мне всё равно.  — Мне тоже. Слушай, я пойду прогуляюсь. Но знай, если к утру я не вернусь, то проверь обезьянник. Или бары по округе. Может я просто буду валяться там без сознания напившаяся, под кайфом. Хорошо?  — Нет. Куда ты собралась?  — Вспомню прошлое, — ухмыльнулась Ванда.  — Принимать наркотики и спиваться?  — Именно.  — Я не пущу тебя.  — Ты не сможешь. Это мой дом и моя жизнь. Не нравится — убирайся.  — Я спасаю тебя, глупая! И никуда не пойду, если ты не придёшь.  — Пойдёшь. Рано или поздно. А пока, до встречи. Если она состоится.       Хлопнула дверь. Локи так остался сидеть на кровати, глядя на заходящее солнце. «Если она состоится». Несколько же эта девушка в отчаянии.       Быстрым шагом Ванда дошла до клуба, где тусовались доноры и наркоторговцы. Где можно было достать любую выпивку, любой порошок, номер любого жителя Большого Яблока. За хорошую плату, разумеется. В помещении было душно и темно. Музыка била по ушам, запахи пота, алкоголя и ещё чего-то ненадолго лишили Ванду возможности нормально дышать. За долгие годы она забыла, что это такое — подпольная жизнь Нью-Йорка. Но память стала быстро возвращаться, и девушка вскоре привыкла и к музыке и к запахам. Полуголые девушки танцевали под мелодию, слов которой было не разобрать из-за невероятной громкости, подвыпившие посетители кричали и улюлюкали. Гости поскромнее (или попьянее) просто сидели за столиками. За барной стойкой стоял крупный бармен, который был увлечён черноволосой красавицей рядом с ним куда больше, чем посетителями.       Она заказала дешёвый виски и выпила всё одним залпом. Спиртное обожгло горло и внутренности. Глаза наполнились слезами. Но даже несмотря на все эти последствия Ванда заказала ещё напиток, а за ним ещё один. После третьего она оставила стойку, так как напиваться не хотелось. Хотелось найти того старого донора Боба Кривли, который тогда относился к ней как ко внучке, но продолжал поставлять наркоту, потому что знал — ломка это жестоко. К сожалению, его поймали за год до того, как Ванду привлекли к экспериментам Гидры.       Через полчаса она нашла донора и с наслаждением ощущала, как сознание туманится, как конечности теряют чувствительность, как память стирается и исчезает совесть. Звуки как будто бы стихли, запахи стали другими, голова была лёгкой, казалось, что легчайшее дуновение ветра унесёт её.       Ванда принимала ещё наркотики, выпила пару напитков и вышла на улицу покурить. Первые часы все развлечения приносили только приятные эмоции, забытие и лёгкость. Но теперь начинала болеть голова, тошнило, всё расплывалось. Она затоптала сигарету и зашла обратно в бар. Люди продолжали танцевать, смеяться, пить, целоваться. Весь мир сейчас был сжат до этого небольшого пространства и Ванде не надо было ничего другого. Личность Локи маячила где-то на задворках сознания не вызывая эмоций. Возможно только страх. Хотя и его уже не было.       Время всё шло, а Ванда не уходила. Большая часть посетителей либо уже ушла, либо в пьяном и бессознательном виде валялась по углам. Но у пилонов и бара было ещё достаточно человек, чтобы создавать атмосферу вечного праздника. Ванда стояла у стенки и наблюдала. Медленно скатившись по твёрдой, грязной поверхности она рассмеялась: «Курение убивает». Кто это сказал? Жизнь вообще убивает, потому что она сволочь. А все эти размышления о смысле, любви и здоровье — полнейшая чушь.       Из небольшой царапинки на руке текла струйка крови. Девушка сидела на холодном полу, вокруг неё лежали какие-то тряпки и стекло. Она завороженно наблюдала за людьми, которые двигались как в замедленной съёмке. Тошнило, она икала, голова болела до жути. От прежнего состояния не осталось и следа. Магия…какая к чёрту магия? Она напилась, она под кайфом и она ничего больше не хочет. С этими мыслями девушка сползла ниже и потеряла сознание. А может просто заснула.       Громкий удар пробудил девушку. Первые минуты она ничего не соображала, но после слов: «руки за голову» и «не двигаться» встала и проскользнула в чёрный ход, рядом с которым сидела. Полиция. Сейчас всех наркоманов, стриптизерш и доноров повезут в участок, большая избежит наказания и продолжит свою жизнь. Продолжат принимать наркоту, пить и ходить по барам. А она? Её не поймают, а даже если поймают, то у неё достаточно связей и денег, чтобы отпустили. Да и способности никто не отменял. Она попробовала поднять банку от колы магией. Получилось, но не с первого раза и вообще хило. Хотя, чего она ожидала? В её крови наркотики, спиртное.       Тёмное небо над головой успокаивало. Ванда сидела в каком-то грязном закоулке и смотрела наверх. Где сейчас Локи? Поехал в полицию или просто спит. Неужели ему правда всё-равно? Хотя ему и должно быть, ведь уходя она сама сказала: «мой дом и моя жизнь». Хотелось плакать, но вместо этого она просто наклонилась и её стошнило. Голова болела, но девушка поднялась и пошла вперёд. «Надо выбраться из этой дыры» — было её последней мыслью. В переулке раздался громкий звук и она упала. Потеря сознания была вполне характерна для её состояния. Какая же жизнь сволочь…