Monsters

      Ванда открыла глаза и резко села на кровати. В глазах всё помутнело, пространство стало стремительно заполняться чёрными пятнами, которые были похожи на огромные дыры, засасывающее в себя её сознание. Голова перестала быть похожей на воздушный шарик и теперь налилась свинцом. Во рту стоял мерзкий привкус. Похмелье. Ломка. Началось.       Её уши привыкли к постоянному, монотонному шуму улицы и теперь, когда окно было плотно закрыто, что-то казалось неправильным. Слишком непривычным. Пролежав в кровати несколько минут, девушка наконец поняла в чём причина и тяжело вздохнула. Воздух со свистом вырвался из лёгких, как будто сквозь маленькую щёлку в оконном стекле.       Тонкие пальцы изо всех сил вцепились в белую ткань простыни. Ногти были грязными и поломанными. Комната наполнилась диким криком, медленно переходящим в стон отчаяния и невыносимой боли. Таланты ведьмы в очередной раз сыграли с ней злую шутку. Несколько часов Ванда пролежала без движения на кровати в ожиданиях жутких мучений. И те пришли. Поначалу симптомы были очень схожи с простудой — кашель, жар, слабость. О, как она мечтала о том, чтобы это была всего лишь ангина. Но это хуже. Это ломка.       Теперь девушку бил озноб, а руки и ноги, казалось, атрофировались. Боль была сильной. Слишком сильной, чтобы быть реальной. Она снова открыла рот, чтобы взвыть, но ничего не вышло. Глаза сами собой закрывались и сознание медленно отключалось. Наконец-то. Хоть на немного.       Когда ведьма открыла глаза, в них попадал яркий свет золотого заката. Первые минуты она лежала без возможности пошевелиться, без возможности даже облизать сухие губы. Вдох-выдох, вдох-выдох. Свист. Лучи ослепляли её, но вид был красивым. Пусть она умрёт, но увидит этот закат в последний раз. Пусть она умрёт! Как было-бы хорошо.       Наконец даже дышать стало невозможно. Ванда перевернулась с бока на спину и почувствовала как позвоночник начинает гореть. Гореть адским пламенем. Всё тело жгло, по венам тёк жидкий огонь. Комната опять начала исчезать, но все точки-мухи исчезли уже через несколько секунд. Стало лучше. Воздух почти свободно проходил сквозь трахею в паршивые лёгкие. Лихорадка почти прекратилась. Но она знала — организм дал ей передышку. Дальше будет хуже. Дальше будет больнее.       Только сейчас в её голове всплыло это странное имя, которое поначалу ничего не значило. «Локи». Кто он? Бог? Демон? Слуга? Король? Плут? Или обманутый? Наверное всё вместе. Главное, что он есть. Эта мысль давала ей жить дальше. Где он? Ушёл? От этой мысли на глаза в прямом смысле навернулись слёзы.  — Локи, — просипела Ванда. — Локи? — Но он не заходил.       «Ушёл» — прошептал голос в её голове, который тут же был заглушён новым вскриком боли. Мысль о госте отошла на второй план, а первый опять заняла боль. Второй круг. Второй дубль. Хуже. Больнее. Громче.       Она наполовину свесилась с кровати, все кости болели так, как будто её на протяжении нескольких часов били палками. Кожа горела, а вены разрывало изнутри. Вместо вдохов она слышала тяжёлые хрипы, а к коже нельзя было прикоснуться — слишком горячая. И в прямом смысле. Сейчас вся её сущность молила о помощи, но кто мог прийти? «Только смерть» — пронеслась в её голове шальная и пугающая мысль. «Ну и пусть».       Дверь распахнулась и она открыла глаза. На пороге стоял он. Локи.  — Что с тобой? — спросил он. В его голосе слышались нотки неподдельного беспокойства. — Это и есть…?  — Ломка, — усмехнулась Ванда. Она почувствовала, как из маленькой, но глубокой трещинки на губе вытекает горячая жидкость. Кровь.  — Подожди, я сейчас, — он убежал и вскоре вернулся с салфетками и мокрым полотенцем.  — Спасибо, просипела Ванда. Тело опять требовало отдыха и девушка не стала сопротивляться. Он здесь. Он спасёт её.       Когда Ванда проснулась, комната уже погрузилась во мрак. Её больше не была лихорадка, голова опять наполнилась воздухом, но состояние только ухудшилось. Холодно. Не морозит, не бьёт озноб, кожа не покрывается мурашками. Холодно внутри. И тошнит. Теперь её тошнило. Ванда тихо всхлипнула. Отчаяние. Беспомощность. Разве она когда-то была такой? Разве эта девушка, что вытерпела взрыв и пытки, побывала на войне и потеряла всех, кого могла полюбить сломается от наркотиков? Ответ был простым и душил её. Да. Сломается.       Локи сидел рядом на стуле. Он дремал. Ведьма вдруг почувствовала прилив благодарности. Он не обязан нянчиться с ней, ему больше ничего не угрожает. Боат будет рад его видеть, все опять полюбят его. А даже если проблемы и будут, он — Бог обмана! Но Локи остался. Он сидел с ней всю ночь и не ушёл. Почему?       В голову пришла глупая, давно утратившая истинный смысл мысль о любви. Но сейчас это слово было не просто неуместным, оно было абсурдным. Смешным. Да, смех вырывался из горла девушки, но не мог найти выход и от этого по её щекам опять полились горячие слёзы. Глупо, смешно и больно. Больно.