Deja Vu

Улыбающийся мужчина прошел в дом вслед за парнем. Тот говорил что-то насчет новых картин, а еще что-то насчет кота, что-то про то, что родители куда-то уехали…Здесь Иосиф обратился в слух. -…они сказали, что уедут на несколько дней, вроде должны были попросить тебя, чтоб ты помогал мне, если что. Ты меня слушаешь? - Да, конечно. Они звонили, я помню – будто бы только что вспомнил Ёся показавшийся ему важным звонок. Этот звонок означал хороший шанс. Адольф в это время ставил цветы в вазу, включал чайник, спрашивал у гостя, сколько ему положить мяса с макаронами, а потом возмущался, что Ёся его все же не слушал. Мужчина делал виноватое лицо, а потом смеялся. Он внимательно следил за тем, как меняются эмоции Ади, и чувствовал себя важным, когда видел, что у того на обычно печальном лице появляется улыбка. - Слушай, мне неловко тебя просить, но ты не мог бы остаться сегодня подольше? Может, даже на ночь… - взгляд голубых глаз встретился с взглядом ореховых, и эти глазки даже жалобные, наивные. Иосиф понимает, что это отчасти наигранное, но не винит его, Ёся слышал что-то про большое потрясение и про психоневрологический диспансер, возможно, юноша боится остаться один. Поэтому гость кивнул, подбодрив парня улыбкой, и снова увидел в глазах паренька радость, а на губах слабую улыбку. Иосиф подошел к Аде и не удержался, чтоб не коснуться ладонью его щеки, а большим пальцем его губ. Выражение лица Адольфа сразу изменилось, юноша отдернулся, сжав в руках чашку с горячим чаем – он едва не облился - и быстрым шагом прошел к столу, продолжая наводить порядок. Ёся посмотрел вслед парню. Тот час какое-то чувство разочарования охватило его, и Ёся не смог отогнать наваждение: перед глазами пронеслись стены из дорогого дерева, одежда прошлого века, дымящаяся трубка на столе, и голубые глаза… * * * Мужчина смотрел в окно, с нетерпением ожидая гостя. Он написал ему письмо, в котором приглашал обсудить пару вопросов касательно отношений СССР и Германии. И вот, он видит его – серьезный, задумчивый, в сопровождении пары высоких мужчин, он входит через ворота, удивляя охрану, ожидающую прибытие таких важных гостей на машине. Адольф поднимается по лестнице. Он тихо переговаривает со своей охраной о чем-то и жестом показывает им остаться снаружи, а сам проходит в кабинет. Сухое рукопожатие, у Гитлера рассеянный взгляд, словно он не понимает, зачем пришел. После они говорят о чем-то важном, у обоих серьезные лица, оба понимают важность встречи и решают кое-какие вопросы, волнующие обоих. Адольф встает, сообщая, что ему нужно идти по делам. Иосиф знает, что это не правда. Он медленно подходит к нему, в то время как гость медленно отступает вдоль стены. В его глазах отражается страх. Сзади него оказывается стол, и Гитлер чуть было не теряет равновесие, он собирается быстрым шагом пойти к двери, но здесь Сталин ловит его и вжимает в стол, касаясь губами его губ. Эта картина стояла в глазах как настоящее, подернутое легкой дымкой тумана. Он чувствовал стол под своими ладонями и ощущал теплое прикосновение губ, чувствовал их дрожь и видел перед собой шокированное лицо и разметавшиеся по лицу волосы. Ёся удивленно смотрел на свои руки, не понимая, что происходит. Он с трудом узнал в том юноше Гитлера, там он совсем молод и ведет себя как-то неожиданно странно. Но эти глаза, какой знакомый взгляд, эта холодность… Мужчина переводит рассеянный взгляд на парня, который решил проигнорировать прикосновение и сосредоточенно накрывает на стол. Всё у него так правильно, так важно внимание к мелочам, так точно и аккуратно. - Что с тобой? – услышал Ёся вопрос издалека, и наваждение окончательно прошло, так же неожиданно, как и возникло. - Ничего. Я принес пирожков к чаю, ты помнишь? – перевел тему рыжий, с чьего лица пропала растерянность и появилась снова немного хитрая улыбка. Адя улыбнулся, кивнув и отворачиваясь, доставая приятно шуршащий пакет с запахом выпечки. Он явно не ожидал что Иосиф вдруг окажется так близко и выронил из рук пирожки, распахнув и без того крупные глаза и вцепившись руками в плечи гостя. Он успел отдернуться от потянувшихся к нему губ, с ужасом глядя на мужчину. Ёся стоял слишком близко и держал его крепко, словно боялся, что он убежит так же, как убежал во время их прошлого поцелуя, он чувствовал, как вырывающегося Адю бьет дрожь, что тот испугался, не понимая, что делать, ведь такое никогда не входило в его планы. Юноша упирается руками в грудь мужчины и пытается отодвинуться, но соперник оказывается сильнее, крепче сжимая его в объятиях и наконец-то поймав его губы. Всё происходящее кажется немцу давящим, тишина окружает со всех сторон, сжимая уши, руки становится больно от крепкой хватки гостя, нагло ворвавшегося в личную зону, даже противно от внезапной близости. В то же время Адя чувствует нечто странное, что-то знакомое, будто бы нечто уже было раньше – такое же постыдное, давящее, гадкое. Ему кажется знакомым это прикосновение, это чувство, этот страх, привкус мятных конфет на языке. Парень обмякает в руках насильника, покорно закрыв глаза. Юноша имеет жертвенный характер, сказывается его детство. Он не отвечает на поцелуй, надеясь, что Иосиф поскорей отпустит его. А тот боится отпустить, чувствуя, что никаких посиделок допоздна сегодня уже не намечается, что увидит в свой адрес укоряющий взгляд. Почему-то именно этот взгляд оказывал на него огромное воздействие, на него, первого парня на деревне, который водит к себе девушек-красавиц почти каждый день, который добился всего в этой жизни сам. Но ничто не может длиться вечно, ни белая полоса в жизни, ни поцелуй. Адя, почувствовав, что он на свободе, отдергивается, сомкнув губы, и убегает с кухни. Иосиф отмечает, что парень явно помнит этот поцелуй. Юноша бежит по коридору к лестнице, ведущей в его комнату. Иосиф не ошибся, он помнит, как горели щеки, помнит это чувство предательства, разочарования, страха. Его сердце быстро стучит, мысли в голове путаются, рассеивая внимание, и поэтому парень спотыкается, когда бежит наверх по лестнице. Он снова чувствует прикосновение рук, ощущает шум в голове и внезапный приступ паники. Всё это означает новый приступ невроза. Иосиф побежал за ним, как только Адя сорвался с места. В обычный съем на ночь вмешались какие-то еще чувства, которых не было раньше. Вина и стыд гложут его, но он боится упустить шанс совратить наивного паренька просто чтобы разнообразить свою жизнь. И мужчину волнует это ощущение deja vu, которое охватило обоих, он пытается отогнать его, но снова и снова прошлое ловит его в свои сети так же, как он ловит в свои руки трепыхающуюся птичку. Он снова видит страх в глазах парня, и крепко обнимает его, думая, что это может помочь. Да. Птица снова поймана. Адя все еще тяжело дышит, все еще вздрагивает, но уже успокаивается, снова доверчиво прижимается к мужчине, который уже не первый раз ощущает, как чернь стыда и вины своих замыслов поглощает его.