Темный рай

Недостаток всех прочих женщин состоит в том, что они — не она.

Фредерик Бегбедер.

— Итак, — Пабло, пережевывая прямо во время своего вопроса, в два счета разделался с бананом, — твой любимый фильм? Картинка того, как он раскрыл желтый фрукт без помощи рук, пользуясь одними зубами, все еще стояла перед моими глазами. Десять минут назад Блас принес нам обед, из которого я выбрала только апельсиновый сок, потому что бананы, безусловно стали бы поводом для новых насмешек со стороны Бустаманте. Карандаш Пабло застыл на его опросном листке. Усмехнувшись, он придумал ответ за меня: — Наверняка, какая-нибудь слезливая девчачья мелодрама про любовь. Мои глаза презрительно сузились: — Ты совершенно прав, Бустаманте. Мой любимый фильм «Хатико.» — Любишь животных? — не отрывая глаз, он царапал ручкой по бумаге. Но его вопрос был скорее из разряда тех, что отвечали за вынужденное любопытство или поддельный интерес. — Гораздо больше, чем людей. Боясь, что наш разговор опять может переступить рамки узнавания двух безразличных друг другу людей, инстинктивно сработала защитная реакция, и я съязвила: — Но поскольку этого нет в нашем вопроснике, обойдемся без углубления в эту тему. Твоя очередь, — я кивнула в сторону Пабло, ожидая его ответа на вопрос про любимый фильм. — «Побег из Шоушенка, » — заметив мою полуулыбку, он решил переспросить. — Что, это классика! Думала я фанат «Звездных войн»? — Думала, что ты смотришь только фильмы с отсутствием сюжета и обязательным присутствием полуголых девиц на экране. — Порнушку я тоже люблю, — Пабло указал на меня карандашом, который еще несколько секунд назад он заправил за ухо, и как-будто позабыв о чем-то действительно важном, произнес, — обязательно пометь это у себя! Это важно! Закатывая глаза, я перешла к следующему вопросу. — Братья, сестры? Вот я единственная в семье. — А я знал, это сразу бросается в глаза. Ты любишь быть в центре внимания, эгоизм — это черта, которая чаще всего встречается в семьях, где есть только один ребенок. Но тебе особенно важно внимание отца, именно поэтому ты делаешь все наперекор ему. — Какая проницательность, Бустаманте. Я уже подумываю записаться к тебе на психотерапевтический сеанс. Отвечай на вопрос и идем дальше, — тон моего голоса стал злее и серьезнее. — У меня два старших брата. — Вот причина твоей избалованности и вседозволенности, — теперь я взяла на себя полномочия мозгоправа, — ты младший, тебе и вся родительская любовь! — Моя настоящая мать оставила меня после родов в больнице, — выпалил Пабло как на духу, — и я больше никогда ее не видел. Я не запомнил ни ее голоса, ни ее взгляда, и уж тем более, материнского запаха. Меня усыновили в шесть лет, все остальное время я провел в детском доме. Знаешь, каково это воспитываться там? Когда «эй ты, » единственное обращение, что ты слышишь в свой адрес. Когда вместо подарка на Рождество, тебя ждёт пинок под зад или порка, за то, что посмел украсть с кухни апельсин, который ты хотел разделить с друзьями по несчастью. Да, принцесса, я не понаслышке знаю о том, что такое материнская любовь. Еще никогда в этой жизни мне не было так стыдно за собственные слова. — Любимая книга? — Пабло задал следующий по списку вопрос. Его голос звучал сурово, и я поняла, что мои извинения сейчас нужны ему не больше, чем третий глаз на лбу. Взяв себя в руки, я решила ответить правдой на правду. — В детстве, мама много гастролировала, поэтому все время со мной проводила няня. Но когда Соня возвращалась домой, она брала меня на руки и читала мне вслух сказку про принцессу, которая от рождения была слепой. Я уже не помню как она называлась, но… эта книга так и осталась самой любимой… Жаль ничего не сохранилось с того времени. В картохранилище повисла гнетущая тишина. Мне все еще было не по себе. Воспользовавшись моментом, я произнесла свое извинение. — Прости что позволила себе при всем классе посмеяться над твоим происхождением. Я не знала… Мне так…так стыдно… — я опустила глаза в пол, боясь встретиться с Пабло даже одним мимолетным взглядом. Насмехаясь, Бустаманте приложил руку к области сердца и в точности повторил мою интонацию. — А я так…так… наврал! — Ублюдок! — прошипела я сквозь зубы, понимая, что он вновь меня обманул. — Ты такой придурок! — Ну, для тебя же это не новость. Мой тебе совет, принцесса, не будь ты такой доверчивой, другие люди однажды обязательно захотят этим воспользоваться. — Пошел ты со своими советами! — Я выплюнула эту фразу без всяких угрызений совести. С тех самых пор мы не сказали друг другу ни слова. Только приход Бласа спустя три часа, заставил нас нарушить данный обет молчания. — Мы закончили работу, передайте профессору Мансилья, что между нами больше никаких проблем. — Не так быстро, Бустаманте, — Блас вернул Пабло обратно в картохранилище. — Сантьяго уехал по срочным семейным делам и вернется только к утру. — Утром? И где же прикажешь нам спать? — на этот раз в разговор вмешалась я. — Я принес вам одеяла, весьма удобные, чтобы расположиться на полу. Сверкнув глазами, Блас вставил ключ с обратной стороны замка. — Доброй ночи, детки! Осознание того, что мне придется провести в компании Бустаманте следующие двенадцать часов, легло мне на плечи тяжким грузом. Мы буквально сверлили друг друга глазами и испепеляли неверящими взглядами. — Надеюсь ты не храпишь, — буркнул Пабло после вынужденной паузы молчания и вновь присел на пол, спиной упираясь в стену. Да, это будет суровое испытание для моей силы воли, потому что если он сморозит очередную глупость, клянусь, один из нас не доживет до утра. Выбрав себе одеяло, я постелила его на пол, и скрестив ноги в позе лотоса, молча уставилась в потолок. Секунды тянулись словно резиновые, а минуты никак не хотели складываться в часы. Я меняла позы: закидывала ноги на стену, лежа на спине, считала про себя овец, чтобы уснуть, разговаривала сама с собой в собственных мыслях, но ничто из выше перечисленного не дало мне даже намека на сон. И тут Пабло, нарушая звенящую тишину картохранилища, внезапно запел. Сначала, я хотела пропустить мимо ушей его фееричное сольное выступление, потому что была совершенно уверена, что Бустаманте тем самым хочет меня позлить. Но когда терпеть происходящее стало уже просто невозможно, я повернулась к нему лицом и высказала все, что у меня накипело на душе к данной минуте времени: — Прошу заткнись, у меня уже уши вянут от твоего блеяния. — Обычно девушкам нравится мой голос. Я склонила голову, раздраженная тем, что Пабло думает, что я так легко обманываюсь. — Они врут тебе, Бустаманте! — Или ты просто исключение из правил. Точно, — он усмехнулся, — уверен, что тебе нравятся парни… — Мы не будем об этом разговаривать. — Почему? Мне кажется, мы уже об этом разговариваем! — Давай тогда лучше обсудим как ты используешь девушек? — Я использую только тех, кто это позволяет, или тех, кто сам хочет быть использованным для чего-то. Взрослые иногда так поступают. — Бред, — я закатила глаза, — просто признайся, что ты бабник! Ты заливаешь девчонкам в уши про любовь и чувства, а сам тащишь их себе в постель. — В свое оправдание хочу сказать, что ни одна из этих девушек не жаловалась и ни одна не уходила неудовлетворенной. — Ничего удивительного, уверена ты особо задерживаешься после секса. Сделал дело и побежал. — Что? — взгляд Пабло стал таким пронизывающим, что я не удержалась и подняла на него глаза. Он коротко усмехнулся, отнекиваясь. — Ничего. — Нет, скажи. Я по лицу вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. Пабло с минуту смотрел на меня, но его взгляд замер на одной точке на моем лице, а потом, сложив на коленях руки, он наклонился чуть вперед. — И как часто парни так с тобой поступали? — Ни разу, — быстро соврала я, даже не подумав. — Я всегда брала то, что хотела и уходила первой. — Лгунья! — тут же выпалил Пабло. У меня даже язык онемел от такого его внезапного порыва. — Уверен, ты была влюблена, и парень тебя опрокинул. С тех пор ты никого к себе не подпускаешь, потому что боишься снова обжечься. Я пыталась вставить хоть слово, но Бустаманте упрямо гнул свою линию, не давая мне вставить и полуслова. -… а вся эта бравада крутой девчонки, не больше чем маска. В душе ты маленькая, сломанная девочка, которая хочет казаться взрослой и холодной. — Много ты понимаешь… — к сожалению, Пабло был не так далек от истины. — Может быть я и ошибаюсь, но одно я знаю точно, Томас тебе не пара. Однажды ты проснешься и поймешь, что тебе скучно с таким как он. И дело даже не в том, каков мой друг, дело в тебе, принцесса. Тебе нужен парень, который сможет поставить тебя на колени, закроет рот поцелуем, когда с него слетит очередной поток гадости, а потом вытрахает всю спесь и дурь из головы, которую вселил твой недоумок-бывший. Лучше оставь Томаса в покое, пока не разбила его сердце. Когда поймешь, что в свое ты его никогда не впустишь, будет уже слишком поздно. Я замолчала, и приказала себе не слушать Пабло. Пусть несет что хочет, мне все равно, что он думает на нас с Томасом счет. — Спокойной ночи, — я отвернулась к стене, и клянусь могла услышать как Бустаманте фыркнул. В этот момент я отчетливо могла видеть его надменное лицо перед своими глазами… Проснувшись утром, я не сразу вспомнила, где нахожусь. Кости ломило от твердого пола, и даже ватное одеяло не сделало мою ночевку в картохранилище более комфортной. Потирая сонные глаза, я обернулась и посмотрела в сторону Пабло. Бустаманте перелез из своего угла на мою половину помещения (да, мы прочертили невидимую линию, разделяя картохранилище на две равные половины) и оказался практически рядом. Сначала я хотела устроить ему «доброе утро», разбудив его легкими ударами по щеке, но в последнюю секунду что-то меня остановило. Его лицо выглядело безмятежным, почти детским, а светлые волосы, спутавшиеся на макушке, торчали в разные стороны. Губы были слегка приоткрыты, а грудь то поднималась, то опускалась при каждом новом вздохе. Я резко вытолкнула весь воздух из легких, мысленно ругая себя за то, что позволила себе рассматривать лицо Бустаманте так близко и интимно. — Ты так и будешь на меня пялиться, или наберешься смелости и поцелуешь? — губы Пабло тронула легкая улыбка, а уже после распахнулись его большие голубые глаза. — Идиот! — я брезгливо оттолкнула его от себя и выскочила из- под одеяла. Когда в картохранилище раздался глухой металлический звук ключа в замочной скважине, я обернулась, чтобы посмотреть чьему визиту, мы обязаны на этот раз. На пороге показался Мансилья, который по своему обыкновению был в приподнятом настроении. — Доброе утро. Надеюсь, вам пошло на пользу совместное времяпрепровождение? Сделали ли вы какие-нибудь выводы друг о друге? — Да, — я дерзко всучила профессору Мансилья одеяло вместе со своим опросником, отряхивая руки как после тяжелой работы, — Бустаманте непроходимый кретин! *** — Ну и как твое заточение с Пабло? — Что? — я мечтательно водила ручкой с пером на конце прямо у своих губ, когда вопрос Лухан застал меня врасплох. — Это было тяжело, но слава богу, все остались живы. — Чем вы занимались? — отрываясь от выполнения домашнего задания, Лаура подключилась к нашему разговору. Я старалась не думать о тех моментах, что плотно засели в моей голове, в особенности те, что касались откровенного созерцания лица Пабло этим утром, но у меня не особо выходило. — Да, что… Сантьяго дал нам какой-то дурацкий опросник, и мы «узнавали» друг друга, — я взяла в воздушные кавычки предпоследнее слово и закатила глаза. — Зрелище было еще то. — И что же нового ты узнала о младшем сыночке мэра? — решила уточнить Лухан, поочередно поднимая гантели над своей головой. — Поверь мне, ничего стоящего. — Кстати… — Линарес загадочно улыбнулась, — к тебе тут… заходил Эскурра. — Правда? — я не смогла сдержать дурацкой улыбки на своем лице. Вскакивая с кровати, я направилась к двери. — Пойду его найду… На пороге я лицом к лицу встретилась с отцом. По одному его взгляду я поняла, что меня ждет долгий серьезный разговор. — Добрый день. Вы не могли бы нас оставить наедине, мне нужно поговорить с Марисой? Меня резануло по уху упоминание моего имени, как-будто в свете последних событий, я больше не была его дочерью. — Не нужно… — я было попросила девочек остаться в нашей комнате, но Лаура и Лухан быстро юркнули за дверь. Напоследок Линарес скрестила пальцы в жесте, «держу за тебя кулачки» и вышла в коридор. — Как странно, я пыталась дозвониться до тебя все последние дни, но ты даже не соизволил взять трубку. Чему обязана вашему личному визиту, сеньор Спирито? Не хотелось бы отрывать вас от решения важных вопросов государственной важности, — я не удержалась, чтобы ему съязвить. — Хватит паясничать, меня вызвал сеньор Дунофф, — отец выдвинул стул и присел на него с видом рассерженного на дочь отца. — Вижу, что ты так и не поняла мою просьбу вести себя подобающе в новом колледже… — А я ничего такого и не сделала. — Ну, если разбить мотоцикл одноклассника для тебя «ничего», боюсь себе даже представить, какие сюрпризы ждут меня дальше. — Вышло недоразумение, — я попыталась оправдаться, но отец как обычно не захотел меня выслушать. Выставив руку вперед, Фабрицио устало протер уголки глаз. — Довольно, Мариса. Я больше не хочу ничего знать. Мне надоели твои бесконечные оправдания! — отец поднялся со стула и потянулся к дверной ручке. — Ремонт мотоцикла Бустаманте оплатишь сама… — Но… — Никаких но, я сказал! Сейчас я поговорю с директором, а когда улажу проблемы, которые ты мне подкинула, хочу, чтобы ты собрала свои вещи. Я округлила глаза от услышанного. Больше всего на свете я боялась, что он отправит меня в закрытую церковную школу для девочек. — Ты проведешь все выходные дома под моим чутким наблюдением. — Но мне нужно сделать общий проект по литературе, я не могу сейчас уехать! Отец упрямо оглядел мое лицо, — ему никогда не нравилось, когда я пыталась с ним спорить. Он дернулся к двери, и обернулся только лишь, стоя в коридоре. — Думаю, ты меня услышала, Мариса. — Как бы не так! — швырнув подушку в закрытую дверь, я позволила собственным эмоциям взять над собой верх. — Мы еще посмотрим кто кого. Не медля больше ни секунды, я побежала на половину, где находились мужские спальни. По дороге я наткнулась на того, кого так жаждала увидеть все выходные. — Томас! — он как раз выходил из своей комнаты и явно был удивлен нашей встрече. — Привет, тебе проблем мало? — настороженно оборачиваясь по сторонам, он взял меня за руку и практически силком затащил в спальню. — Эй, эй, голубки, я вам не мешаю? — Пабло стоял у шкафа без рубашки. Его торс был оголен, а джинсы низко сидели на талии. — Ты в курсе, что будет, если Блас тебя увидит на мужской половине? Он итак на тебя зуб точит, — Томас словно не замечал присутствия друга, поэтому и я решила поступить также. — Да, плевать я хотела на Эредиа. Ты еще помнишь про наш совместный проект по литературе? — Да… проект, — Томми растерянно почесал затылок, — извини, мой отец только что вернулся из деловой поездки, и у нас намечается большой семейный ужин, так что сегодня не получится. — А тебе обязательно на нем присутствовать? Я заметила как Пабло следил за нашим диалогом, хотя и с отрешенным взглядом, делал вид, что переодевался, пытаясь найти подходящую футболку.  — Мне нужно сбежать куда подальше из колледжа. Мой отец просто в бешенстве и, когда вернется из кабинета Дунофа, увезет меня и посадит под домашний арест на все выходные! Томас, — взмолилась я, — мне очень нужна твоя помощь! Видя по его лицу, что он находится в растерянности, я сложила руки домиком и попросила еще раз. — Пожалуйста… — Мариса, я не думаю, что сбежать из колледжа это хорошая идея, будет лучше, если ты поедешь с отцом, и вы обо всем спокойно поговорите. Твой побег только усугубит ситуацию. Пабло прошел мимо нас с Томасом, и я была почти уверенна, что в душе он ликовал. По крайней мере на его лице отобразился неописуемый восторг. В моей душе закрались подозрения о том, не он ли промыл мозги Томасу? — Спасибо за поддержку! — выплюнула я, и побежала спасать себя самостоятельно. — Подожди, — отчаянно выкрикнул Томми мне в след, но его нравоучения это меньшее, что я хотела сейчас услышать, поэтому я даже не думала останавливаться. Со всех ног я побежала на первый этаж, и преодолев ступеньки, ведущие со второго этажа на первый, в два счета оказалась в центральном холле. Свобода была уже так близко, но менторный голос Бласа, остановил меня у самого входа. — Спирито! — я обернулась, словно в замедленной съемке. — Ты куда это собралась? — Куда-куда, — мне пришлось подключить все свои актерские способности, чтобы избавить себя от его контроля, — за мной отец приехал. Он сейчас у Гитлера, — я замотала головой, пытаясь привести мысли в своей голове в порядок, — то есть, у сеньора Дуноффа, а после он забирает меня на все выходные домой. На лице Бласа отразилась тень сомнения. — Не веришь, — возмутилась я, ударив себя по бедрам, — отлично. Я закрыла дверь и сделала вид, что направилась в свою комнату, — лучше проведу выходные в колледже, чем под домашним арестом. — Стой, — закусывая губу, я позволила себе победно улыбнуться, но когда обернулась, мое лицо больше не выражало никаких эмоций. Блас как всегда выглядел самонадеянно и высокомерно, как-будто директором этого колледжа был он, а все остальные только у него на побегушках. — Иди куда шла, надеюсь выходные пойдут на пользу твоему поведению, — насвистывая себе под нос песенку, Эредиа продолжил свой обход, уверенный, что вышел полным победителем в нашем с ним противостоянии. Глядя ему вслед, я закатила глаза, и прошептала: — Что за болван! На улице меня ждало очередное разочарование. На дальней парковке водитель отца, вышел из-за руля с полной решимостью, посадить меня на заднее пассажирское сидение. Раздумывая, как же мне поступить в этой ситуации, рев мотоцикла, проезжающего рядом, моментально заставил меня вернуться из мира фантазий в реальность. — Ты кажется хотела сбежать? — Пабло приподнял стекло на своем шлеме, и прибавил газу на ручке мотоцикла. Если бы его байк не был разбит, это по-настоящему выглядело бы круто. И хотя меньше всего на свете мне хотелось принимать помощь из рук самого дьявола, но что мне оставалось делать? Провести все выходные в заточении под прицелом отца, нет уж увольте! Полная решимости, я прыгнула на заднее сидение, обняла Бустаманте за талию (моя гордость внутри взревела) и на всех парах мы умчали прочь, оставляя после себя черные клубы дыма. *** — Обязательно было нестись по городу, словно нас преследовали вооруженные бандиты? — глядя на то как, Пабло развалился на песке, закусывая зубочистку между зубов, я пыталась пригладить свои волосы. После такой поездочки моя укладка причала, «помогите.» Озираясь по сторонам, и сердясь на то, что Бустаманте ни капли не реагирует на мои вопросы, я, насупив брови, решила попытать счастье во второй раз: — Что это за место? Куда ты меня привез? — Ну, извини, — Пабло развел руками, — ты не назвала мне точный адрес. Могла бы и спасибо сказать… — Ладно, — закатив глаза, я в тысячный раз за этот день наступила на горло собственной гордыне, — спасибо. На его лице тотчас же просияла победная улыбка: — Так то лучше! — поднимаясь с песка, Пабло стал стягивать с себя одежду. — Что это ты задумал? — растерянно я огляделась по сторонам еще раз и не заметила ни одной живой души рядом. Только какой-то заброшенный пляж и одинокий деревянный мосток, утопающий в песчаном берегу. — Хочу воспользоваться моментом… — когда Пабло подошел ближе, я обхватила себя двумя руками. — Расслабься, — он усмехнулся, — сегодня жарковато, я хочу занырнуть. — Ты со мной? — Бустаманте избавился от джинсов, стаскивая их на бегу и оттолкнувшись от мостика, сделал в воздухе сальто и точно стрела вошел в воду. — Извини, я забыла надеть купальник, — я закатила глаза, когда он прикладывая руку к уху, очередным своим, «не слышу», резвился в море. Чтобы не орать мне пришлось подойти ближе к берегу. — Ты могла бы надеть мою футболку… — голова Пабло появилась над синей гладью, и в игривой манере Бустаманте выпустил ртом фонтанчик. — Чтобы ты мог хорошенько меня рассмотреть? — Но попробовать то стоило, — он соблазнительно подмигнул и вновь скрылся под толщей воды, а когда вынырнул добавил: — И кстати, этой ночью я хорошенько успел, все разглядеть, так что не парься и одевай мою футболку. Я даже отвернусь. Я показала ему средний палец, и закатывая штанины, опустила ноги, оголенные по щиколотки, в воду. Морская прохлада моментально меня расслабила. Натянув на очки на переносицу, я стала следить за тем, как плавает Бустаманте: он нырял под воду, и всплывал уже спустя несколько метров над поверхностью, точно какой-то дельфин. Солнце припекало, и я позволила себе подставить лицо его теплым лучам. — Почему ты мне помог? — спросила я, когда Пабло проплыл под моими ногами. — Потому что на самом деле, я хороший мальчик, — склонив голову набок, он состряпал милейшую мордашку. — А хорошие мальчики должны спасать хороших девочек, разве я не прав? Со своего места я увидела капли, стекающие по его светлым волосам. Пабло снова улыбнулся, и в ожидании моего скорого ответа, вытер лицо раскрытыми ладонями. Я напряглась: — Ты что-то задумал, Бустаманте? — Ну почему сразу задумал? — Пабло возмущенно ударил ладонью по водяной поверхности, посылая порцию брызг в мою сторону. — Эй, — на этот раз я вытерла лицо, избавляя его от капель воды. — Просто я как никто другой понимаю чувство, когда твой отец не хочет тебя услышать. Серхио мой настоящий отец, — как мне показалось, на этот раз Пабло сказал правду, но этому подлецу всегда с легкостью удается обвести меня вокруг пальца, поэтому я сделала невозмутимое лицо. — Моя мать работала служанкой в доме Бустаманте, и узнав, что она беременна, отец потребовал от нее сделать аборт, но мама не послушала его и просто оставила меня после родов в больнице. — Очередная твоя выдумка? — Нет, на этот раз это чистая правда. Я хотела поверить ему, но… в голове было слишком много этого «но». — А как ты оказался в доме Бустаманте? — Спустя годы, мать написала Серхио письмо, где выложила ему всю правду. Может у него проснулись отцовские чувства, хотя я больше склонен верить тому, что он просто испугался, что кто-то из журналистов раскопает эту историю и положит конец его блестящей карьере. — А что твоя мама? Ты никогда не хотел ее отыскать? — К тому моменту она уже умерла. Пабло скрылся под водой, и когда его голова вновь появилась над поверхностью, он улыбался. Я верила в то, что это только защитная реакция, и приказывала себе не проявлять сострадание, потому что не хотела в очередной раз остаться в дураках. — Ты еще не надумала искупаться? — Пабло словно специально переводил тему. — Даже не надейся! — А что твой предок? — А что он? Он слишком занят своей политической карьерой, а я лишь маленькое препятствие на пути к его огромной мечте. — Знакомо… — Пабло, усмехнулся, словно вспомнил что-то из своего прошлого. — А знаешь, Мансилья оказался прав, при близком рассмотрении, у нас с тобой гораздо больше общего, чем мы могли подумать. Понимая, что мы открываемся друг другу, и тем самым сближаемся, я сделала попытку оттолкнуть от себя Пабло. — Может быть, но это ничего не значит, — я отклонилась на вытянутых руках чуть назад. — Лучше расскажи мне какие у нас планы на вечер? — Планы? Поднимая очки, я повела плечами. Солнце светило так ярко, что мне пришлось натянуть их обратно, чтобы не щуриться. — Ну раз уж сегодня мы с тобой повязаны… Улыбнувшись, Пабло пожурил меня пальцем: — Мне уже нравится ход твоих мыслей, принцесса. Положим, мы могли бы напиться-забыться и отправиться куда-нибудь танцевать? — А разве тебе не нужно к Пауле? — Ну раз уж сегодня мы с тобой повязаны… — тонко уловив интонацию, он повторил за мной каждое слово. — Я сейчас кое-что сделаю, но это вряд ли тебе понравится… — я заволновалась, когда Пабло немного задумчиво посмотрел на мои губы. Неосознанно их облизав, я замерла, но когда его руки со всей силы сковали мои лодыжки и потянули вниз, только тогда я осознала, что Бустаманте меня вновь перехитрил. Когда я попыталась вернуть себе нормальное дыхание, и нахлебавшись от неожиданности, избавиться от воды, Пабло заголосил: — Ты думала про поцелуй! Нет уж принцесса, сначала напои меня, чтобы я начал к тебе приставать! Я улыбнулась, пытаясь, все случившееся перевести в банальную шутку. — И почему ты и пяти минут не можешь побыть нормальным человеком, Бустаманте? — Потому что я ненормальный человек, и не обманывайся, считая, что тебе все это не по душе, — посылая порцию брызг в мою сторону, Пабло вновь скрылся под водой. — Догоняй, принцесса! На этот раз я даже не думала рассуждать, и всецело приняла навязанные им правила игры. Опасность в том, что проведя наедине с Пабло весь прошлый день, я медленно начинала понимать, что с этим парнем, мне вообще не хочется думать. От Бустаманте веяло такой заманчивой свободой, которая так и манила меня к своим берегам… Только вот, поступая так безрассудно, я могла утонуть… снова…