Тяжелое дыхание

      Тяжелое дыхание. Громкие звуки шлепков тела о тело, отражающиеся от стен полупустой комнаты. На кровати, широко раздвинув ноги и подаваясь навстречу резко вбивавшемуся в него альфе, лежал омега. Кляп во рту не позволял вырваться стонам, связанные руки не давали ослушаться приказа, белая тряпка, некогда служившая ночнушкой, болталась где-то на пояснице, а из глаз несчастного уже давно струились слезы. Резкий рывок, и рот парня свободен.        — Ну что, детка, поработаешь для меня? — спросил мучитель, выходя из омеги с соответственным чвоком. — Слышишь? Кажется, твоей дырке все еще мало.       Мужчина резко дернул лежавшего под ним за ноги так, что член с начавшим наливаться узлом оказался напротив лица нижнего партнера. Попытка омеги вдохнуть была прервана резко вошедшим в рот стволом. Пара движений, и альфа вышел, с довольной ухмылкой начав размазывать сперму вперемешку со слюной по лицу «саба». Вспышка фотоаппарата ослепила обоих.        — Стоп. Снято! Ребята, вы молодцы. Даймонд, как всегда неотразим…        — Все для Вас, — сказал уже развязанный парень, мило улыбнувшись, что в совокупности со спермой на лице делало его еще развратнее.       После спасительного душа омега, по давнему своему обычаю, отправился в гримерку для обсуждения очередного «шедевра» режиссера.       — Ну что, пупсик, как тебе сегодняшняя роль жертвы? — спросил, нанося боевую раскраску очередному смазливому омеге, Бен, который являлся достойным представителем альфьего рода, имевшим довольно высокий рост, что абсолютно не мешало ему быть отличным визажистом, надевать облегающую во всех местах одежду и любить себе-подобных. Даймонд считал этого парня единственным адекватным человеком среди всех своих коллег, отдававших предпочтение ребятам с узлом.        — Отвратительно! Мой партнер сегодня… Как там его? Да, плевать. Сначала он был чрезвычайно тупоголовым бревном: «Давай скачи», «Поработай для меня», «Малыш, ты — молодец», — пробубнил омега с каменным лицом и без интонации, сопровождая это ломаными движениями рук, — а потом резко превратился в дятла! Долбился так, будто девственнику вызвали проститутку… Козел однорогий. Он слил буквально через три минуты! Брайт не выдержал и остановил этот бред…        — Ну не знаю, пупс, член у него такой, ммм…        — А смысл в его дубинке, если пользоваться не умеет? Я с таким же успехом мог вон, в отдел зоофилии заглянуть и сняться с ослом, например. Даже не знаю, что из всего сделанного этим родственником амебы самое тупое! Он не предупредил меня, когда начал сливать, специально целился в глаза, руку свою мне об волосы вытер, а потом, как ни в чем не бывало, телефончик попросил, якобы я ему понравился. Бен, клянусь, если встречу этого идиота еще раз, свяжу ему яйца так, что они отсохнут и отвалятся! — вопил полный праведного гнева омега, попутно растирая руки, красные следы на которых пройдут в лучшем случае дня через два.        — Милый, у тебя просто скоро течка, не стоит так сильно нервничать, езжай домой, отдохни. Брайт сказал, что завтра у тебя выходной, развейся! — было не понятно, о ком больше беспокоился визажист: об омеге или о причиндалах альфы, который так сильно ему приглянулся.        Друг был прав, отдохнуть действительно стоило, и Даймонд отправился домой. Проезжая мимо неоновых вывесок, украшавших вечерние улицы города, омега понял, что давно не испытывал желания провести вечер на танцполе ночного клуба в компании какого-нибудь очередного «Дон-Жуана» и пары коктейлей, которыми тот обязательно угостит, надеясь на продолжение вечера, может быть, в туалете того же клуба, а может, если повезет, в отеле. Обычно на утро, торопясь домой чаще всего с «рыбалки» и надевая кольцо на безымянный палец, альфы говорили одно и то же: «Знаешь, это было ошибкой…», глупые и наивные романтики считали, что нужны парню со всеми их потрохами. Это даже иногда умиляло. Так проходили выходные омеги, пока в одном из клубов его не заметил Брайт — режиссер, с которым Даймонд работал вот уже семь с половиной лет. Тогда парень был студентом, приехавшим в город больших возможностей и пустившимся во все тяжкие. Он шел по жизни твердым шагом с красным флагом и девизом «Все в этом мире нуждается в дегустации». Попробовал — понравилось. Брайт был хорошим работодателем, особо не давил, мог уступить в некоторых моментах, а Даймонд старался быть хорошим работником.       Приехав домой, омега снова принял душ, чтобы окончательно смыть с себя запах недопартнера. Выйдя из ванны абсолютно голым, парень в который раз похвалил себя за приобретение квартиры-студии на последнем этаже, одно дело — раздеваться перед камерой, другое — ходить в чем мать родила перед соседями, не хватало ему ещё наблюдателей-фетишистов.       Налив себе кофе, закутавшись в теплый махровый халат и взяв с полки первую попавшуюся книгу, Дайм хотел провести вечер с пользой, но воспоминания решили иначе. Они не давали понять и строчки из прочитанного, заполоняя сознание картинами из прошлого, снова возвращая омегу в лихие студенческие годы. Особенно не давал ему покоя один случай, который Даймонд хотел бы оставить в своем прошлом и забыть, но забывать было нельзя. Тогда он работал у Брайта всего полгода и только входил в так называемый прайд всего этого мракобесия. Парень думал, что открыл новый мир, и эти ребята куда интересней тех, обычных и серых, таких, как его одногруппники. Он старался «тусоваться» с новыми друзьями как можно чаще, был заводилой на всех вечеринках и постоянно сверкал на танцполе, за что и получил свою кличку, а впоследствии и псевдоним. Вечеринка — не вечеринка, если нет алкоголя. А за алкоголем тянется что посерьезнее… Тогда-то и случился некий переломный момент, который бывает у большинства актеров неважно каких фильмов. Дайм не помнил, кто дал ему наркоту, но помнил, что было потом — передоз. Это произошло у него в квартире, они с «друзьями» просто баловались, ничего серьезного, но когда резко стало плохо, омега понял, что он один. Только благодаря Брайту, который решил выяснить, почему всегда исполнительный работник, ставший ему чуть ли не сыном, не соизволил появиться на площадке, парня удалось спасти. Режиссер был уже на пороге старости и прекрасно знал жизнь и таких ребят без тормозов. Тогда он отвез Даймонда в притон закоренелых любителей страны иллюзий, а после в клинику, где лечились способные отказаться, а потому выжившие. Парень пробовал всего раз, но после подобной терапии понял, что никогда и ни за что в жизни не повторит этого дерьма.       Недопитый кофе стоял на столике возле кресла, в котором убаюканный воспоминаниями уснул омега, не желая знать, что приготовил ему следующий день.