Тяжелое дыхание

      Стыдно. Майку было стыдно. Стыдно за истерику, за вынос мозга аж четырем альфам (это был личный рекорд парня), за свое поведение в целом. Но, несмотря на все произошедшее, предполагаемой ссоры и разбора полетов не было ни на следующий день, ни через месяц. Альфа перестал задерживаться на работе, проводил выходные дома и стал каким-то слишком правильным. Так быть не могло. Все эти отношения выглядели противоестественно. Как может у одинокого порноактера появиться семья? Никак. Вспоминая свою жизнь с родителями, Майк все больше начинал замыкаться в себе. Его отец был суровым консерватором, придерживающимся старомодных взглядов, а папа просто любил своего мужа немного больше, чем сына. Омега боялся повторения. Он никому не желал своей судьбы, но уже сейчас понимал, что у них с Алексом взаимные теплые и необъятные чувства, которые сложно было осмыслить, а вот к ребенку не было ничего. Пустота. Майк не знал, способен ли он на проявление каких-либо эмоций к плоду. А вот альфа наоборот, очень любил уделять этому несчастно выпуклому животу повышенное внимание. Омега боялся. Он считал, что с появлением сына Ал будет все больше погружаться в отцовство, ребенок, конечно, чувствует, кто его любит больше, и будет тянуться к теплу. А Майк… Майк снова останется не у дел, станет лишним, не выдержит и уйдет. Уйдет так же в неизвестность, как когда-то ушел от родителей. Омега считал, что быть ненужным любимому человеку гораздо хуже, чем одиночество. Теперь роли в паре поменялись местами: альфа всеми силами пытался наладить контакт, а парень целыми днями пропадал в студии в качестве помощника и посещал уютное гнездышко КэсБенов, каждый раз выслушивая чуть ли не проповеди о неправильности своего поведения. Однажды, придя домой, он увидел неодобрительный взгляд Алекса, который, в молчании проводил омегу на кухню. «Вот оно!» — подумал парень и начал взглядом искать чемоданы, которые, по-мнению Майка, вскоре должны были покинуть квартиру вместе с их хозяином. Но, вместо этого, на кухне стоял накрытый стол с теплым и, наверное, вкусным ужином. Если бы отец омеги остался дома без еды, он бы, скорее всего, умер с голоду, но не переступил бы через свою гордость и уж точно не стал бы выполнять «омежью» работу — готовить. А Алекс стал. И не осудил, не начал клевать, а просто взял и помог. Майк снова испытал необычно легкое и согревающее душу чувство, которое было при переезде альфы к нему. Омега сам себе не признавался, но каждый раз, видя такие поступки своего возлюбленного, он безумно радовался, осознавая, что Алекс не похож на его отца, не такой…       Ужин проходил в гнетущей тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов и стуком столовых приборов о тарелки.       — Я надеюсь ты не сильно устал. Помни, что для ребенка это вредно…       «Опять этот чертов ребенок! Почему ты только о нем думаешь?! Посмотри на меня! Я хочу быть уверен, что тебе нужен я!»        — Я понял. Больше не повторится.        — Что ж… — сказал альфа, вытирая салфеткой с лица следы ужина, — Ты не появляешься дома, не разговариваешь со мной, приходишь и ложишься спать. Я не в праве тебе запрещать, поэтому…       «Ну же, давай, оторви себя от меня, как бинт от еле-еле зажившей раны!», — Майк знал, что при расставании будет больно, очень больно. Но в этом случае на место постоянных метаний и неуверенности придет долгожданное спокойствие.        — … Думаю, что хотел бы, чтобы ты, Майки, стал моим мужем. Стоп.        — А? То есть… — шок. Шок и паника. Что ответить? «Чего я хочу?»        — Ты хочешь этого?        — Да! — очередной вызов. Это всего лишь фарс. Сейчас Алекс снимет маску, и наступит долгожданное спокойствие…        — Тогда поехали!       В то, что они едут в ЗАГС, омега не мог поверить до тех пор, пока машина не затормозила перед дверьми этого государственного учреждения. Майк вцепился в обивку кресла и глазами побитой собаки посмотрел на своего «хозяина».        — Ты куда меня привез?        — В ЗАГС.        — А-а… А зачем?        — Я помню наш разговор про переезд. Тогда ты спросил, хотим ли мы быть вместе. Я решил, что хочу быть с тобой, и буду настаивать на этом.        — Из-за ребенка?        — Из-за тебя. Твоих глупых мыслей, твоих поступков, твоего бегства от меня, твоих милых родинок на плечах… Что ты рот открыл, думал, я не замечу твоего «куда угодно, только не домой»?       Осознание того, что Алекс знал и, получается, поддерживал, стукнуло Майка по голове молотом вины. Но, не успев до конца ощутить себя неправым, парень услышал:        — Детка, соглашайся быстрее, у меня дома кошка не покормлена! Около двери в автомобиль стояли, видимо, вездесущие КэсБены.        — Меня никто не спрашивал!        — Я и не собираюсь! — сказал альфа, успев обойти машину и начав вытаскивать ошалевшего омегу.       Посторонние люди, проходившие в тот вечер мимо ЗАГСа и невольно ставшие свидетелями сего действа, начинали исподтишка посмеиваться, но были искренне рады за такую неадекватную пару.        — Я не пойду-у-у…        — Пойдешь        — Ты мне кольцо не подарил! Как я буду без кольца окольцованный?!        — А это и не обязательно.        — Я… я… я паспорт забыл!        — Ничего страшного, я собрал все документы.        — Ты рылся в моих вещах?! — Майк в удивлении непредусмотрительно отпустил спасительное кресло и был почти насильно втащен в заведение регистрации браков. Оставив парня под конвоем альф, Алекс отправился на поиски регистратора, который, разумеется, был в сговоре и уже заждался.        — Он согласился? — спросил светловолосый омега, держа в руках характерную папку и с нескрываемым любопытством заглядывая за спину Алекса.        — Ну… Можно и так сказать. Учти, ты — единственный, кто знает о нашем браке.        — Конечно, но… это не бесплатно!        — Что?!        — Ты в ближайшее время повезешь его представлять родителям.        — Я тебя обожаю!

***

      Конвой справлялся из рук вон плохо, поэтому Майк уже через пару минут начал ходить из угла в угол, меряя шагами комнату.        — Пупсик, не нервничай.        — Как?! Как мне не нервничать, если меня собрались заковать в кандалы?        — Я бы на твоем месте радовался… — буркнул Кэс, искоса посмотрев на Бена, но тот лишь отмахнулся.        — Все. Пойду и скажу ему, что не готов…        — А врать-то не стыдно? — но омега уже влетел в двери зала, в котором застал Алекса, обнимающего какого-то белокурого развратника-разлучника.        — Та-а-ак! — взвизгнул парень, хватая ухмыльнувшегося Алекса и всячески оттягивая его от предполагаемого соперника.        — Значит, Вы и есть Майк Диас?        — Да!        — И это Ваш альфа?        — Мой!        — И Вы…        — ДА!        — Распишитесь… — парень без лишних слов схватился за ручку и принялся усердно выводить симпатичную закорюку. Именно в этот момент Алекс безумно радовался тому, что Майк не такой рассудительный, как Йен.       Только когда мужчины крикнули «Горько» омега понял, что, как бы это не звучало, его развели поженив. Парню в какой-то степени даже хотелось заехать по одной очень наглой морде. Он бы так и сделал, если бы эта морда не полезла целоваться. Когда ванильно-слезливая часть импровизированной свадьбы закончилась, к Майку подошел тот самый регистратор с небольшим подарочным пакетиком:        — От души тебя поздравляю! Надеюсь, вы будете счастливы…        — Будем, не сомневайся. — альфы затаили дыхание, ожидая шоу, — И в его жизни не будет места другим омегам, особенно светловолосым. И… и вообще ему только брюнеты нравятся! А ты, собственно, кто?        — Майк, понимаешь… — попробовал влезть Алекс, но был грубо прерван:        — Я тоже Роуэн, как и ты теперь.        — ЧТО?!