Глава 14.
17 ноября 2018 г., 09:00
— Я тоже Роуэн, как и ты теперь.
— ЧТО?! — догадка ошарашила Майка посильнее, чем то, что Бен не пассив.
— Ты муж моего мужа? — парень перевел взгляд на своего теперь уже супруга, готовящегося все объяснить, — Алекс, я хочу быть первым… Ну, главным мужем! И любимым! И пусть он стирает и убирает! Слу-ушай, а может еще одного заведем?
Когда глаза альфы расширились настолько, что чуть не вылезли из орбит, а КэсБены начали безудержно ржать, виновник решил прервать вакханалию:
— Кхм, Вы не так поняли, меня зовут Йен Роуэн, я… ваш родственник.
— Не муж мужа? — спросил Майк, подозрительно щурясь и стараясь спрятать озорную улыбку.
— Нет… — светловолосый омега был удивлен и совершенно не подготовлен к тому, что новоявленный родственник его крепко обнимет.
— Рад познакомиться, милашка.
Йен покраснел, а вечер на такой счастливой ноте подошел к концу.
***
Альфа был на балконе, когда услышал крик Майка из комнаты. Прибежав туда, он обнаружил омегу, разглядывающего свой безымянный палец. Усмехнувшись, мужчина театрально удивленно спросил: — Что случилось? — На моем пальце возникло нечто шикарное! — Я рад, что тебе понравилось, — прозвучало самодовольно, — Доброе утро. — Доброе утро… Муженек, — пока альфа в непонятках открывал и закрывал рот, Майк расхохотался и, избегая мести, скрылся в ванной, слыша крик: — Не смей меня так называть! Дни потекли спокойно и размеренно, омега медленно осознавал, что у него есть муж, а альфа переживал, что насильно взял в супруги Майка. Недомолвки, видимо, стали неотъемлемой частью этих странных отношений. Недели через две после свадьбы омеге нужно было съездить в студию, предоставить Брайту свои сценарии и подборку актеров. Алекс попробовал напроситься с ним. Раньше парень всячески отнекивался и искал отговорки, воюя за собственную независимость, но не в этот раз. Когда мужчина услышал «конечно», он не поверил своим ушам: — То есть…? — Да, поехали. — Вместе? — Вместе. — Без подвохов? — омега показательно закатил глаза. Да, он устраивал проверки своему мужу, пару раз даже пытался проследить за ним. Первый раз Алекс не заметил и, спеша, затерялся в толпе, сам не зная, что удачно скрылся от погони. Второй раз он увидел Майка еще возле подъезда. Тогда, решив поиздеваться, альфа зашел в стриптиз-клуб, откуда забрал с ночной смены своего старого знакомого омегу, которому как раз было нужно в кинотеатр. Удачное совпадение послужило Алексу на руку. Он вышел со второго входа, подошел к Майку со спины и развернул лицом к себе, обиженно-раскрасневшаяся мордашка парня умилила альфу и, несмотря на пару ударов кулачком в грудь, Алекс счастливо рассмеялся. Ревнует — значит любит. — Без подвохов. Ты теперь мой любимый муж, и тебе позволено почти все. Подобное заявление большой пушистой лапой погладило самолюбие Алекса. Редко можно было добиться от омеги подобного признания. Приехав в студию, Майк сперва решил заглянуть в гримерку. Увидев характерно выпуклый живот парня, Том надел маску и отошел подальше, сделав из кистей импровизированный крест и что-то шипя, а на вопросительный взгляд ответил: «А вдруг заражусь?». — Не надо тут шипеть, я, между прочим, замужем! — сказал парень, гордо выставив средний палец. — Пупсик, это не тот палец… — произнес Бен. — Не-е-ет, это тот палец! — ехидно протянул омега, маниакально оскалившись. Испуг Тома как рукой сняло, но Бен утянул Майка на «поболтать», и младшему гримеру не удалось узнать секрет семейного счастья. Алекс не в первый раз за сегодня был в шоке. Он не особо понимал общий настрой омеги. Решение о браке было неожиданным и спонтанным. К «алтарю» Майка чуть ли не тащили, а он так хвастается. Либо альфа растерял всю свою браваду из-за чувства вины, либо совсем забыл, как не так давно верил в то, что с разговорами будет легче. Он грыз себя этим постоянно, совершенно не замечая, как омега тайком любуется кольцом, а в разговорах тепло улыбается, называя самого Ала мужем. На все это недоразумение накладывался неприятный осадок от того, что родители все еще ничего не знали: ни про будущего внука, ни про свадьбу, ни самого Майка. — Том, неси шокер, мы его теряем! — Чт… Ай! Вы что, с ума сошли?! — Радовался бы, что шокера не было… — сказал Том, вертя в руках пилку для ногтей. — Ты не отвечал на наш зов. Что так сильно тебя тревожит, не можешь постичь нирвану? — спросил Брайт, — Ребята, не задерживаемся, проходим! После крика режиссера в студию зашло стадо — около двух десятков актеров: альфы, омеги, беты. У всех в руках и других не самых лучших частях тела был разнообразный реквизит: ушки и хвостики, сбруя и бондаж, шарики, при виде которых Том, почему-то, всегда краснел — все то, что принимает участие в фильме наравне с актерами. — Пупсик, что мы здесь делаем? — спросил шепотом Бен у своего пристально следящего за Алексом друга. — Проверяем, какой типаж предпочитает мой дорогой муженек и придумываем мне образ… Ну и, конечно, проводим фотосессию. — Слушай, может лучше это… Огурцов соленых поешь? Почему у тебя все не как у людей?! — спросил Кэс, прячась вместе с этими двумя неадекватами за ширмой. — Точно-точно, детка, у тебя какие-то странные беременные заморочки… — Тихо, он улыбнулся, глядя на того в бондаже. — Конечно, ты же в этой сбруе снимался! — сказал Том, подойдя к ним сзади и тыкнув пилкой на этот раз Бена, — Идите работайте, господин гример. А Вас, сталкер, я попрошу остаться… Пока Том отвлекал внимание, Алекс подкрался к Майку сзади и крикнул: — А говорил — без подвохов! Попытка проучить и напугать зашла слишком далеко. Омега медленно развернулся, сглотнул… И вдруг резко схватившись за живот, сполз на пол, что-то болезненно шипя. — М-Майк? — Рожаю… — ЧТО?! — Что стоишь и тупишь?! Неси воду, веник и огнетушитель! На зов Майка откликнулся самый впечатлительный из присутствующих Том. «Только бы не опоздать, только не опоздать» — думал омега, отбирая у охранника огнетушитель… «Огнетушитель?» — здравая мысль, как обычно, пришла в самый последний момент, когда гример затормозил возле «роженика». — Не стой, как истукан! Суй! — Чего? Куда? — Туда! Будем ребенка назад запихивать… Ааа, больно! До Тома наконец-то дошло, что что-то здесь нечисто, а вся свита порноактеров, находившихся в студии, бесспорно, знатно, бесповоротно и безоговорочно охренела, не понимая, часть ли это фотосессии и что будет с несчастным красным баллоном дальше. Воцарилась гробовая тишина, где-то на фоне похрюкивал Кэс, а Бен давился воздухом. Майк встал, отряхнулся и с гордо поднятой головой чинно произнес: — Вот как пугать надо! — Браво-браво, моя школа, всем бы уметь так играть! А теперь пошли вон, у меня тут рабочий процесс, — сказал Брайт, показывая что-то фотографу. — Но… — Никаких «Но», Дайм. Мешаетесь. Раздосадованный провалом своей миссии омега хотел с чистой совестью отправиться домой, но был остановлен Алексом. — Майк, нам нужно серьезно поговорить. — Может дома? — Нет, не дома. Там у тебя появятся отговорки… Да и дверь в ванную все еще запирается. Ты не считаешь, что последняя твоя, мягко говоря, шалость, была слегка жестковата? — Потому что она касалась ребенка? — И не только… — А если я хотел так пошутить? Может, мне не нравится быть беременным. Может, я вообще ребенка не хочу, — прозвучало невнятное бормотание, но для Ала этого было достаточно. По спине пробежал холодок. Перспектива, открывшаяся Алексу, была отнюдь не радужной. Порноактеры очень редко становились родителями, хорошими родителями еще реже. У альфы, конечно, было еще около пяти месяцев, чтобы примирить своего супруга с беременностью, но заставить полюбить ребенка точно не получится. Тут нужна была помощь извне… Какого-нибудь незаинтересованного лица. Альфа неоднозначно хмыкнул, представив, как комично их пара будет смотреться у семейного психолога. Помочь мог лишь один человек… Майк расценил общую мрачность Алекса по-своему и уже жалел о глупой несдержанности. — Знаешь, это не то…. — Я бы хотел тебя кое с кем познакомить, — омега был несказанно рад смене темы и поспешил избежать продолжения неприятного разговора. — Это… интересно. Твои друзья? — Не совсем, но у нас определенно хорошие отношения!***
Поездка проходила в молчании. Алекс полностью погрузился в свои мысли, а Майк просто не нарывался, нервно теребя какую-то безделушку, найденную в кармане. Когда автомобиль въехал во двор дома, омега стал вглядываться в окно, в надежде догадаться, куда его привезли. Алекс припарковался, заглушил мотор, на минуту закрывая глаза, стараясь привести мысли в порядок и избавиться от так некстати появившегося волнения. Майк, видя, что для альфы это важный или даже сложный шаг, не зная что делать, просто взял мужчину за руку. — Все в порядке? — Да, конечно. Майк, ты догадываешься, куда мы приехали? — в ответ омега лишь пожал плечами, — Это дом моих родителей, именно с ними я хотел… — Я не готов. — Хэй, неужели боишься? — Разумеется, — попытка Алекса взять омегу «на понт» с треском провалилась, — твой отец вряд ли обрадуется такой кандидатуре в родственники. — Какой «такой»? — альфа, конечно, знал, что за напускной самоуверенностью скрывается «тонкая душевная организация», но чтобы Майк — душа компании и звезда вечеринок, способный найти общий язык даже с самым убежденным интровертом-омегоненавистнком, боялся кому-то не понравится… — Беременный порноактер. — Так, отставить истерику, пойдем. В прихожей дома пару встретил омега средних лет. Не скрывая своего удивления, он поздоровался с Алексом, догадываясь, что за парень чуть ли не стоит за его сыном. — Привет, пап… — Майк усиленно прятался за своим альфой, делая вид, будто он тут случайно: «Его отец точно меня прибьет. Ну или дождется рождения внука… Обязательно омеги! И продаст его в бордель! Или еще хуже, выдаст замуж за какого-нибудь тирана. А вот его папа обиделся, что на свадьбу не позвали… Мой сын станет Золушкой и…» — Здравствуй, Майк, очень рад с тобой познакомиться. — Мне тоже очень приятно… — набравшись смелости, Майк все-таки вышел из-за спины своего супруга. — Ах — новоявленный тесть слишком явно показал свое удивление, после чего стыдливо прикрыл рот рукой, — Простите, Алекс ничего не говорил мне о вашем… интересном положении. — Ничего страшного, знакомство состоялось, и мы уже… — Стоять. Сегодня среда, а значит семейный ужин, — делая акцент на последнем словосочетании, произнес альфа, надеясь на догадливость своего папы, так как никакого общего сборища в определенный день недели не существовало вовсе. Благо, Рей Роуэн прекрасно понимал своих детей и «протянул руку помощи». — Эм… Конечно, Майк, оставайся, представим тебя официально! Экстренное оформление «семейного ужина» целиком и полностью легло на плечи старшего омеги, который, не мудрствуя лукаво, заказал еду в ресторане, решив, что потратить время на объяснение родственникам ситуации гораздо важнее. Тем временем Алекс проводил небольшую экскурсию своему супругу. Майку было неспокойно. Очень неспокойно. Его никак не покидало предчувствие чего-то плохого и необратимого. Конечно, знакомство с родителями мужа могло быть ужасным, но не настолько. Парень сначала намеками, а потом и вовсе прямым текстом говорил, что чувствует себя неважно и хочет домой, но альфой все это воспринималось как попытка избежать неминуемое. Когда Алекс уехал забирать со школы своего младшего братишку, Майк наконец-то смог вздохнуть с облегчением и присесть. Низ живота неприятно тянуло и жутко хотелось спать. «А впереди еще веселенький вечер», — подумал омега и задал свой риторический вопрос в пустоту: — Да когда же эта беременность кончится?! — Ждешь не дождешься? — Да не то слово… Ой! — омега смутился, с ужасом ожидая реакции своего нового родственника, но тот лишь улыбнулся. — Потом будешь скучать по этому, — сказал Рей, присаживаясь рядом со своим новоявленным зятем. — Очень сомневаюсь. — Хах, в твоем возрасте я тоже так думал… — Но Ваш муж вряд ли любил Вашу беременность больше чем Вас. Да и Вы, наверное, сына с радостью ждали… — А ты не с радостью? — Не хочу я… Ничего не хочу, — Майк, почему-то, чувствовал себя маленьким ребенком, который жаловался папе на свои проблемы. — Тем более, Алекс постоянно скачет вокруг, как курица-наседка: «То съешь, это вредно, туда не ходи», а на мои желания ему плевать. — Ты думаешь, что Ал тебя не любит? — Рэй искренне не понимал, откуда у омеги такие мысли. — Я не знаю… Старший Роуэн решил побыть эдакой «феей крестной» для отношений сына: — Мне, наверное, не стоит рассказывать, но, когда только Алекс тебя встретил, после вашей… — оба омеги смутились. — В общем, после вашего свидания он как на крыльях летал, я его таким счастливым давно не видел. А потом, когда ты пропал, места себе не находил, приехал сюда и, как в детстве, уткнулся мне в плечо, начал рассказывать о том, какой ты весь замечательный и что он очень хочет быть с тобой, и что ты ушел, и что он готов тебя отпустить, если там тебе будет лучше. Буду честным, в этот момент хотелось тебя убить. Я вспомнил пару его прошлых пассий и решил, что они ему подходили больше, но ради них он ни капли не старался: не подрывался посреди ночи, если им взбредало в голову идти гулять, не готовился к свиданиям, всегда говорил: «Как пойдет». Я понял, что ты его изменил… А потом вы съехались, он бросил свою эту грязную работу… — Вам больше не хочется меня убить? — спросил Майк со своей озорной улыбкой и выступающими на глазах слезами. Его сильно растрогал рассказ свекра. Несмотря на то, что Алекс лично очень часто говорил о своих чувствах, именно посторонний взгляд поставил все на свои места. В голове парня будто собрался полноценный пазл. — Я подумаю. Оба рассмеялись. Давящая атмосфера испарилась, а Майку показалось, что он физически ощутил, насколько легче стало дышать. Счастье было так близко, стоило лишь протянуть руку… Резкая вспышка боли в животе заставила парня согнуться и простонать. Рей отреагировал максимально быстро, и через десять минут скорая уже везла их с Майком в ближайшую больницу. — Что происходит, он умирает? — спросил дрожащим хриплым шепотом омега, пока его везли на каталке в сторону кабинета. — Даже думать о таком не смей! Все будет… — но двери уже закрылись, отрезая Майка от единственного человека, который мог сейчас его поддержать, — все будет хорошо… — сказал сам себе старший омега, опускаясь на скамейку. Выкидыш. Скорее всего, у Майка именно такой диагноз. После первой беременности, которая также была с угрозой самопроизвольного прерывания, Рей старался узнать все о подобном состоянии. Резкая боль и кровотечение на восемнадцатой неделе… Возможно, было уже слишком поздно на что-либо надеяться и во что-то верить.***
Больничные лампы больно били по глазам холодным и колючим светом. С тех пор, как неосмотрительные родители взяли сынишку с собой на опознание, Майку казалось, что этот свет — последний, который видят люди, перед тем, как их положат в гроб. Мертвый. Этот свет преследовал его во всех больницах, и только в омежьей консультации лампы были каким-то теплыми и мягкими… В вене была иголка. Ее вставлял, кажется, стажер, поэтому с каждым влитым миллилитром она чувствовалась все острее. Но омега боялся не этого. Он перестал чувствовать боль в животе. Вообще ничего. Раньше такая пустота была привычным спокойным ожиданием неизбежного — толчков и пинков. Парень даже думал, что будет ненавидеть ребенка за это… — Не возненавижу, правда… Ты только борись, маленький, — говорил омега, искренне желая положить руку на такой раздражающий раньше живот. Но страшно было даже пошевелиться. — Отец ждет тебя, и я… Я тоже жду… — на глаза навернулись ставшие такими привычными слезы. Когда одна из них прочертила дорожку по щеке вниз и коснулась губ, парень усмехнулся. Почему-то, у нее был горький вкус.
