Странные братские чувства

      На следующее утро меня выпустили из злосчастной комнаты.       Сделала это Юн и, взяв в охапку мое старое, изодранное платье, попросила пойти с ней.       Она привела меня в небольшую комнатку, в которой было четыре кровати, а рядом была дверь в душевую. Легким взмахом ее руки мое некогда платье, а на данный момент тряпье, улетело в мусорное ведро. Мне выдали форму, состоящую из черного платья, белого фартука и ободка. Помимо этого в меня из шкафа полетело мыло и полотенце, которые я еле поймала (ну мыло мне просто прилетело между глаз).       С легким шлепком Юн (а вот и нифига и не легким!) по пятой точке, я буквально полетела в ванную.       На процедуры мне дали ровно час. За это время я должна была привести себя в порядок и переодеться. Ровно к восьми я должна была уже быть на кухне.       Выйдя из душа, я наконец увидела себя в зеркало. Карие глаза мне казались красными из-за покрасневших от недосыпа белков, про синяки я вообще молчу.       Короткие темные волосы слиплись от влаги и грозились стать одуванчиком после просушки, а место удара терпимо болело. Бледная кожа говорила о том, что я явно с какого-нибудь зимнего или осеннего острова: заметно было бы, если я жила на летнем или весеннем островах.       Промокнув тело полотенцем, я быстро надела ту форму, которая оказалась действительно горничной...       Все бы ничего только, правда, платье было очень коротко. Даже фартук горничной был длиннее. Видимо, хозяева те еще извращенцы... Я немного покрутилась возле зеркала, думая о том, выходить мне из ванны или нет. Все же, сжав губы, мне пришлось выйти, поймав себя на мысли, что Юн ждет меня внизу.       Быстро просушив волосы, я спустилась на кухню, чтобы осмотреться для начала. Юн уже во всю делала заготовки. Мельком посмотрев на меня, она бросила очищенную картошину в кастрюлю с водой и взяла из ведра другую.       — А вот и ты. Ты опоздала, кстати. Но на первый раз прощаю, так и быть, — махнула та картошкой и начала срезать с нее глазки. Я подошла ближе. — Готовить умеешь? Хотя, что я спрашиваю, может, ты и этого не помнишь? — я нахмурилась и посмотрела на пол.       — Не знаю. Но, может, вы покажете? — я поняла глаза на нее и попыталась мило улыбнуться. Та быстро разделалась с кожурой корнеплода и, закинув его в тот же бачок, позвала с собой.       Мы дошли до раковины, где в небольшом мешке были грязные овощи. Рядом была подставка с ножами.       — Значит, так: чистишь морковь, лук и грибы, дальше нарежешь их. В начале их моешь, — она быстро взяла морковь и очистила ее от черной земли под проточной водой. — А потом берешь осторожно нож и начинаешь ее очищать, — она также быстро очистила морковь и положила ее на небольшую доску, которая была рядом.       — Так, теперь ты, — кивнула та, смотря на раковину. Я быстро очистила морковь, как сделала это в начале Юн, и взяла нож. Я провела по овощу лезвием, но кожура была намного толще, чем делала это повариха.       — Нет, нет, нет, нет! — она поспешила перенять у меня нож. Она снова очистила за несколько секунд корнеплод и вернула нож мне. — Заметила? — на ее вопрос, я нахмурилась и, подумав, отрицательно покачала головой.       — Главное – нож держать под углом. Чем больше угол, тем меньше очистки, — она вернулась к своему занятию. Пару часов мы с ней что-то чистили, мыли и резали. Забавно, но, кажется, руки сами начали делать это. Юн сильно удивилась, когда я быстро начала шинковать картошку, и поспешила ко мне.       — Надо же, одна к одной… — задумчиво произнесла та и посмотрела на меня. – Ты была поваром? – я молча посмотрела на нож и пожала плечами.       — Может быть.       — Именно, что может. У тебя есть мышечная память.       К двум часам дня у нас было все уже готово. Мы сидели и делали заготовки на ужин, и разговаривали ни о чем. На кухню спешно зашла служанка, затем другая, они поочередно выносили блюда с едой со стойки.       — Видимо, минут через десять обед, — хмыкнула Юн, заканчивая работу. Дочистив последнюю морковь, я потянулась, стараясь выгнуться всей спиной.       Послышался хруст вправляемых позвонков.       — О, как все запущено,— усмехнулась та, выбрасывая мусор. — Ты это, привыкай. Ладно, ты пока свободна на сегодня, иди, отдохни,— кивнула та, садясь на стул.       Кивнув в ответ, я покосилась на дверь, ведущую в обеденную, и, пройдя ее, отправилась к лестнице. Поднявшись в коридор, я медленно начала идти вдоль него, ища нужную мне дверь. Пройдя пятую по счету, я остановилась и начала осматриваться. Кажется, я забыла, где находится наша комната. Вроде бы, когда я пробегала, видела рядом с нашей дверью горшок с высоким цветком, но здесь не было ничего подобного.       Не найдя ничего лучше, я решила идти дальше. Может, встречу что-то похожее на то, что я мельком успела запомнить.       Поплутав около пяти минут, я, по всей видимости, оказалась в другой части поместья. Об этом говорила более богатая обстановка коридора, изменившиеся двери и более богатая ткань штор. Поняв, что я все-таки заблудилась, я хотела было повернуть, но впереди открылась дверь, выпуская Джона. Тот отвлекся от бумаг и посмотрел на меня. Поняв, что все-таки мне здесь не место, я поспешила повернуться и пойти назад.       — Стоять, — громко произнес тот, шелестя бумагами. Я моментально остановилась. Глаза быстро забегали, в голове паника. Что ему от меня нужно?       — Подойди,—я повернулась и подошла к нему, опустив голову. Чувствовалось, что он прожигает в моей макушке дыру взглядом. После недолго молчания, он все-таки спросил: — и что ты тут делаешь? — подняв слегка взгляд, я заметила, как он собрал руки на груди.       — Я искала комнату для прислуг, но, правда, заблудилась, — тихо проговорила я. Джон поднял бровь, но ничего не ответил.       — Вот как… — он обернулся и вздохнул, снова оборачиваясь ко мне. — Ты идешь со мной, – на это я резко вскинула голову и удивленно посмотрела на уходящего мужчину. Он обернулся, поняв, что я не иду.— Ну, чего стоишь? — я молча пошла за ним, пытаясь подстроиться под его шаг.       Пройдя коридор, мы спустились по лестнице и, проходя гостиную, которая мне показалась темной из-за недостатка света, мы вошли в небольшой зимний сад. В небольшой комнате было очень много разнообразных цветов и растений, из-за чего в саду стоял сильный запах цветов. Комната была в белых тонах, как и горшки для цветов, и немногочисленная мебель. В центре стоял небольшой фонтанчик молочного цвета, проходя мимо которого, я заметила плавающих красных рыбок. Я расстроилась, когда мы прошли и эту комнату через арку, и вновь оказались в коридоре. Но он был темнее, чем предыдущие: тут было очень слабое освещение и не было окон. Завернув за угол, мы дошли до первой же двери, в которую меня пропустил вперед Джон, и зашел сам, закрывая за собой двери. Он обернулся и как- то странно посмотрел на меня.       — Мы так и не договорили в прошлый раз, — начал тихо он.       Я вопросительно посмотрела на него, но промолчала.       — Итак, как я понял из разговоров прислуг, Ривер не твое настоящее имя? — я вздрогнула. Отходя от двери, Джон медленно прошел к маленькой тахте, шурша тканью кимоно, и, не отводя взгляда, сел на нее. Повременив, я молча кивнула.       — Вот как. А какое настоящее? — заинтересованно спросил тот. Я стушевалась и потерла рукой браслет из кайросеки. – Ну говори, — хмыкнул тот.       Сжав губы, я все же нашла в себе силы поднять на него взгляд.       — Я не помню своего настоящего имени, — тихо сказала я, на что Джон удивился.       — Объясни,— поднял удивленно брови тот.       — Во время похищения меня ударили по голове, из-за чего я потеряла память, — Джон притих, видимо обдумывая что-то. Через какое-то время он встал и, взяв меня за руку, развернул к себе спиной. Он держал меня одной рукой, другой же провел по волосам. Его рука резко сжалась, заставив меня зашипеть и отдернуть руку из его хватки. Я развернулась и увидела, что Джон был шокирован.       — Мне очень жаль, — одними губами прошептал тот. Я молча покачала головой. Джон вздохнул и отвел глаза.— Ты свободна. Иди, – кивнул тот, отходя к стеллажу, где виднелись фужеры.       Я смогла найти нужную комнату на обратном пути.       Зайдя, я увидела одну из служанок, которая причесывалась возле зеркала.       — А, это ты, – обернулась рыжеволосая. — Я Скарлет, — собрав свои волосы в пучок, она положила расческу и, взяв со столешницы очки с круглыми линзами, надела их.       — Ривер, — кивнула в ответ я. Она прошла мимо и закрыла дверь за собой. Я молча проводила ее взглядом и села на ту кровать, на которую мне мельком показала Юн.       Я пролежала в комнате пару часов и решила все-таки выйти из нее.       Я начала ходить по коридору, мельком заглядывая в двери. Так я нашла туалет, небольшую библиотеку, склад и, судя по виду из замочной скважины, ту самую комнату, в которой меня и держали два дня. Внезапно я столкнулась со старшим братом Джона, который, как я думала, лежит в постели.       — Ты, ничтожество, — обратился он ко мне. Я легонько поклонилась и встала ровно. — Ты готовила обед?       — Да, но только овощное блюдо, господин, — потупила взгляд я.       — Оно было отвратительным. Плохая была идея отправлять тебя на кухню. Иди в сад. В зимний, на первом этаже, — павлин поднял голову и презрительно посмотрел на меня. Я удивилась: Юн же сказала, что все было хорошо...       Услышав, что мне дают задание в саду, я мысленно обрадовалась. С одной стороны мне там очень понравилось и по крайней мере там было как-то… уютнее. Для меня.       —Да, господин, — я поклонилась и хотела было уйти, как вдруг он резко остановил меня, взяв за руку, и посмотрел на меня безумными глазами.       — А это еще что? — прошипел тот, смотря на мою голову. Его рука резко взяла меня за волосы, грубо приподнимая их.       — Сука, и ты не говорила, что ты с увечьем! — он резко швырнул меня на пол. Больной, а сил не меряно. Я ударилась спиной и вдобавок приложилась больной головой об пол. Почти моментально появилась головная боль, которая заглушала все, в том числе и звуки. Павлин молча подошел ко мне и достал из-за пазухи своего белого кимоно кремниевый пистолет и направил на меня. Я испуганно смотрела на него, пытаясь отползти назад.       — Не надо, пожалуйста! — взмолилась я, не слыша своего голоса. Он взвел курок и нажал затвор. Я зажмурилась, ожидая новой боли. Бок резко прожгло, хотя, кажется, он целился в живот. Открыв глаза, я увидела, как Джон убирал вакидзаси в ножны.       — Тебе еще долго тренироваться, брат, — спокойно сказал Хьюго. Джон в свою очередь обернулся и, посмотрев на меня, выругался, видя, как я закрываю раненный бок рукой. — Хотя, должен признать, скорость у тебя возросла, — сказал тот, перезаряжая пистолет.       — Зачем тебе это, брат? — непонимающе посмотрел на него Джон, вновь обнажая свой вакидзаси.       — Это, — он показал на меня пистолетом, — всего лишь раб. Раненный раб. От раненных, как правило, нет пользы, —Хьюго снова выстрелил в меня, но Джон вовремя отразил его атаку.       — Ты бредишь. Тебе срочно нужна помощь, — строго сказал мечник, стряхивая, видимо, по привычке клинок.       —Нет, я не брежу! Я не брежу!       В Джона выпустили всю обойму, но тот успевал вовремя из всех отбить. Хьюго пошатнулся и, еле держа пистолет, произнес:       — Ты всегда был слабым, всегда... Всегда был слишком добр, наивен. Пойми, если после моей смерти займешь это место, то без твердого стержня тебе не выжить. Если ты и дальше будешь защищать слабый бесполезный сброд, то тогда, Джон, никто не будет с тобой считаться, — было заметно, что силы Хьюго гаснут на глазах, но, силясь, он поднял руку с пистолетом и выстрелил. Джон успел увернуться, но пуля зацепила левую щеку, оставляя на ней кровавую царапину. Хьюго мешком рухнул на пол. Быстро убрав оружие, тот поспешил к лежащему без сознания брату.       — Сюда, живо! — крикнул мечник. На его крик прибежали две девушки-горничные.       — Хьюго-сама! – сказали они синхронно. Рыжеволосая стояла в шоке, а темноволосая девочка, стриженная под каре, побежала за доктором.       Я очнулась в общей комнате для прислуги. Надо мной стояли Юн, Скарлет и пока неизвестная мне девчушка.       — Ох, очнулась-таки, — протянула рыжеволосая. Я пыталась сфокусировать взгляд.       — М-да, видимо, в этот раз господину стало еще хуже, раз он уже начал нападать на слуг, — вздохнула Юн. — Это ничем хорошим не закончится, — тихо сказала она.       — Сколько я была без сознания? — проговорила с трудом я. Бок дико болел.       — Около 4-х часов, — холодно ответила Скарлет, на что я округлила глаза и посмотрела в окно. И действительно, на улице было уже довольно темно.       — А что с Хьюго-саном? — я перевела взгляд на Юн.       — Он не в лучшем состоянии. Как в прошлый раз отключился, так и лежит, — махнула рукой повариха. — По мне, так пусть лучше дохнет, в доме в кои-то веки спокойнее станет, — служанки шикнули на нее в ответ.       — Не, ну а что? Будто вы со мною не согласны! — всплеснула та руками, упираясь ими в бока.       — Так-то так, но говори тише, Юн, вдруг услышат! — запищала мелкая, теребя небольшой кулон.       — Значит так. Джон-сама такой приказ дал: из комнаты сутки не выходить тебе, Ривер. Брат его на тебя только звереет, так что не выходи для общего блага, — сложила руки на груди рыжая. Я молча кивнула. Они переглянулись и вышли из комнаты.       Я осторожно встала и медленно подошла к большому зеркалу, но из неприкрытой двери я услышала разговор уходящих девушек.       — Первый день, а уже столько проблем с ней, — послышался голос Скарлет.       — Ну, ей просто везет на попу приключения искать, — в ответ сказала мелкая.       — Хватит, Скарлет, Джен. И с вами такое могло случиться, и что, теперь все бу... — дверь закрылась, видимо, они спустились на кухню. Голосов, по крайней мере, я больше не слышала.       Я посмотрела в зеркало. Бледное, перемотанное бинтами до пояса, нечто смотрело на меня из отражения. В начале, правда, я испугалась своего же отражения, но что уж...       Страшно. Что еще ждет меня в этом проклятом доме?

***

      В кабинете был полумрак. Светильник, который распугивал тьму, слабо мигал, сигнализируя о том, что лампа в скором времени перегорит.       Джон сидел за письменным столом, что-то периодически высчитывая и записывая это на листы. В дверь постучали.       — Войдите, — не отвлекаясь от работы, кинул Джон. В комнату зашел дворецкий с небольшим Ден Ден Муши.       — Господин, вам звонит Донкихот Дофламинго, — отчитался тот. Джон оторвался от бумаг и подозвал дворецкого. Взяв трубку, улитка резко улыбнулась и приобрела элементы внешности человека, что был на другой линии.       — Фуфуфу, ну, здравствуй, кузен, — улыбаясь, проговорил тот.       — Доброй ночи, Доффи. Чем обязан такому позднему звонку? — вновь принялся за работу Джон.       — Ох, братишка, тебе уже нельзя и позвонить? А вдруг старший брат соскучился? Фуфуфу, — засмеялся гаденько тот.       — Ближе к делу, Сдох-фламинго,— усмехнувшись, проговорил тот и, дописав последние цифры, прекратил работу.       — Сделаем вид, что я этого не слышал, — резко стал серьезнее тот. — Завтра на рассвете жди, я прибуду с командой. Надеюсь, в плане сделки все в силе, Жон-Жон? — Джон скривился от такого обращения.       — Если так продолжишь меня называть, братик, я не дам тебе той скидки, что ты выпросил у меня в прошлый раз, — улыбнулся Джон. Улитка замолчала, и Джон посмотрел на нее. Если улитка выражала эмоции другого человека, то Дофламинго явно был недоволен. Как ни крути, потерять хорошую скидку в 35 % он явно не хотел. Тем более закупки шли у него большими партиями, а два оружейных принца давали ему неплохую скидку в отличие от остальных.       — Хорошо, — кивнул Дофламинго, перестав улыбаться.       — Тогда во сколько ждать ваш корабль? — потянулся Джон и сразу же откинулся на кресло. Какое-то время оба собеседника провели в тишине.       — Часам к восьми, может, плюс минус полчаса, — подсчитав, ответил капитан пиратов Донкихота, затем улитка отключилась, показав тем самым, что сеанс связи окончен. Джон отодвинулся от стола и, махнув рукой, освободил дворецкого, на что тот поклонился и вышел. Он повернулся со стулом к окну, теребя переносицу. Взглянув в окно, он задумался о завтрашней сделке, о Хьюго и о той не помнившей ничего девке. Почему, сразу почувствовав волей наблюдения, что ту швырнул брат, он, бросая свои дела, примчался на выручку?       Он и сам этого не понимал. Он и раньше наблюдал, как брат поднимал руку на слуг, но тогда это не давало повод противоречить ему. Да и тогда, когда он увидел нехилый кровоподтек на ее голове, все сжалось.       Джон протянул руку к лампе и выключил ее, снова всматриваясь в окно. Как ни крути, но свет, хоть и слабый, источаемый лампой не давал в полной мере понаблюдать за ночным небом.       Россыпь звезд успокаивала своим холодным, серебристым цветом. Глаза, напряженные после продолжительной работы, начали заливаться свинцом.       Он ловит себя на мысли, что все-таки он не успел. Не отразил тогда эту несчастную пулю. Благо, она осталась жива.       Он ловит себя на мысли, что хочет стать сильнее.