Странные братские чувства

      Выйдя из здания и пройдя через мост, мы попали на небольшую улочку, где было очень людно, а потоки людей не прекращались. Мужчина, который выкупил меня, гордо шел, подняв голову, его синие волосы были заплетены в низкий небольшой хвост, который слегка мотался по сторонам.       Длинный хвост, осанка... да, я знаю, как я его буду звать. Павлин.       Чтобы не засмеяться от сравнения, мне пришлось отвлечься: смотреть по сторонам.       Оглядевшись, я поняла, что мое зрение кардинально изменилось: теперь я могла спокойно разглядеть чужое лицо и запомнить его в мельчайших деталях, и, что самое главное, я теперь не перепутаю срубленный пень с миленькой собачкой. Каждая линия была очень четка, из-за чего с непривычки у меня покатились слезы.       Должна признать, что, съев дьявольский плод, я стала лучше видеть, но не придавала этому большого значения из-за намечавшегося аукциона.       Смахнув слезы и подняв голову, я увидела (притом очень четко и буквально видя каждое перышко) пролетавшую над нами чайку, которую раньше бы приняла за мирно летящее себе белое пятно. Даже взглянув вперед, я видела возле причала несколько суден, которые обычный бы человек расценил как малое пятно размером 1 на 2 сантиметра.       И все-таки мне не показалось.       Интересно, что за фрукт мне попался?       — Шевелись. Корабль не станут задерживать из-за одной прислуги, — спокойно сказал мой новоиспеченный хозяин, безразлично смотря на мою персону. Один из телохранителей этого... кхм, павлина, молча поволок меня вперед, из-за чего я чуть не проехалась по земле.       Еле-еле я смогла подстроиться под огромные шаги человека, который волочил меня за собой. Мы шли в молчании по первой роще и, дойдя наконец до небольшого, но явно богатого судна сине-белого цвета, мы остановились. Павлин, который шел впереди нас, подошел ближе.       — Опустите трап, — смотря наверх, приказал павлин. Двое, что были на корабле, резко бросив свои дела, забегали по кораблю.       — Хьюго-сама! Вы вернулись! — трап осторожно опустился перед мужчиной и он, отходя от него, обернулся к телохранителям.       — Девчонку ведите первой. Ее под замок, — телохранитель, который держал мою цепь, потащил меня на корабль. Почувствовав, что я сопротивляюсь, он бесцеремонно взял и поднял меня. Идя по трапу, я нехило испугалась: боюсь высоты, а до морской глади было ого-го пространство. От страха я, как опытный клещ, прицепилась к его руке.       Ибо страшно.       До жути страшно.       Держа меня одной рукой, он спустился в трюм, где закрыл меня в крохотной комнатке метр на два, где еще были здоровенные деревянные коробки. Здорово.       Как только дверь за охранником захлопнулась, каморку охватила тьма. Не было и маленького иллюминатора.       По толчку, который последовал почти сразу, можно было догадаться, что мы отплыли.       — З... зараза... — почуяв качку, зашипела я. В панике я не нашла ничего лучше, чем попробовать побиться то ногами, то цепями об дверь. Охранник, что поначалу на это закрывал глаза, не выдержал и пары минут.       — Эй, там! Замолкни, мать твою! — кулаком стукнул он по двери так, что я чуть сама не отлетела от нее. Подойдя обратно к двери, я вновь постучала, пытаясь привлечь внимание охранника.       — Чего еще? Проблем хочешь? — буркнул он явно злобно.       — Нет! Куда мы плывем? — на что он страшно громко заржал.       — Тебе-то какое дело? Тебе знать не положено, детка, — с издевкой произнес тот, уходя и заканчивая тем самым разговор.       Фыркнув, я отошла от двери и, чуть не поцеловавшись со стенкой и ящиком долгим и страстным поцелуем, остановилась, опершись руками на деревянную поверхность. Поняв, что это надолго, я села на пол, спиной облокотившись на нее и устраивая голову на руках. От нечего делать я задремала.       Опять та же картина: ночное небо, на этом фоне черные деревья с оранжевым оттенком, летающий по ветру пепел... и лицо Фосса, злобно ухмыляющегося и тянущего ко мне руку. Сон был очень красочным, казалось, что я чувствую порывы ветра, но как только Фосс закрыл мне ладонью глаза, обращая все во мрак, я раскрыла глаза в реальности.       Я резко проснулась и с удивлением заметила, что эту каморку слегка подтопило, из-за чего я сейчас сидела прямо в луже. Видимо, именно надо мной прохудились доски.       Пришлось залезть на одну из коробок, ибо я итак уже нехило замерзла, из-за чего меня трясло с такой силой, что я слышала, как стучат у меня зубы. Наверху начал бегать экипаж, давая друг другу указания и советы матом,куда бы сходить.       — Остров! – закричали наверху. Я подняла голову, но на мой нос тут же упала капля влаги, заставляя снова опустить голову и поморщиться.       К комнате, где я сидела, приближались шаги и, судя по всему, не одного человека. Момент, и в замке поворачивается ключ и дверь со скрипом открывается. Яркий свет, как мне показалось, керосиновой лампы загораживали два силуэта: павлина и одного из его телохранителей.       Павлин, вздохнув, потер переносицу и обратился к сопровождавшему его мужчине.       — Почему вы не сказали, что прохудились доски у хранилища? Исправить, как вернемся на Моро, — тот лишь кратко кивнул его словам, а павлин уставился на меня.— Слезай. Кто тебе разрешил подняться на них?! — возмущенно спросил тот. Я сжалась, и тихо ответила тому:       — Я сожалею, господин, но из-за сырости очень холодно. Мне пришло... — меня оборвали жестом. Павлин молча указал на меня охраннику, и тот молча спихнул меня с ящика в лужу под довольный взгляд синеволосого козла.       — Не смей пререкаться со мной, — посмотрел он на меня сверху вниз с презрением. Откинув синюю прядь волос, он, не убирая темно-синих глаз, которые с безразличием смотрели на меня, сказал: — тебя накажут по прибытию. Пора тебе показать, что меня не стоит злить, — медленно отвернулся тот, уходя. — А пока, Барри, будь добр, выведи ее на палубу. Скоро высадка, — телохранитель, закрыв дверь и взяв меня за цепь, хотел уже силой поволочь, но я тут же схватилась за его рукав, произнеся одними губами:       — Я не сопротивляюсь. Пожалуйста, не волочи меня, сил больше нет, — тот, мельком взглянув на уходящего павлина, кивнул, тихо добавляя:       — Извини, — кивнув, я выпрямилась, и Барри повел меня на палубу. Ноги не слушались из-за долгого пребывания в одной позе, но деваться некуда: нужно идти. Хорошо, что он все-таки пожалел меня и не потащил силком.        По левому борту уже был небольшой остров, который с каждой минутой все приближался. Холодный ветер заставил поежиться: холодное платье прилипло к телу и неприятно охлаждало, доводя до дрожи. Нас заставили ждать возле левого борта, пока моряки бегали туда-сюда, готовясь причалить.       Когда корабль причалил к порту, скинули вниз трап. Все неспешно начали покидать корабль, во главе нашего конвоя был павлин, который раздавал указания направо и налево. Когда, видимо, указания закончились, павлин повернулся ко мне.       — Что насчет тебя... — рядом с грохотом поставили те самые ящики, с которыми я делила 3 квадратных метра. Он мельком глянул на меня, а потом на ящики.— Нет, слишком ценный груз, чтобы доверять его такой, как ты, — подумав, покачал головой тот. Щелкнув пальцами, он подозвал того же Барри, который уже через несколько секунд стоял подле него. Он стоял и ждал от павлина распоряжений.— Запри ее в пустой комнате. На два дня, без еды и воды. Это ее научит подчиняться и не лезть, куда не следует, без разрешения. И, да, возьми это, — он протянул тому ключ. Павлин повернулся и неспешным шагом двинулся в сторону единственного дома, рядом с которым соседствовала здоровая пристройка, которая была больше дома раз в 6.       Барри кивком показал, что нужно идти, и, держа меня за цепь от ошейника, повел вслед за своим хозяином. Кивнув, я начала перебирать ногами.       После качки меня очень сильно шатало и пару раз казалось, что я и вовсе упаду. Когда деревянная брусчатка закончилась и начался песок, ноги вообще перестали слушаться. Пройдя пару шагов по песку, я резко подкосилась и упала. Барри сразу же подошел и поднял меня, и, поддерживая, помог дойти до здания.       Зайдя внутрь, резко потеплело. Стены с расписными колоннами привлекали внимание, а пастельные тона холла усыпляли. Павлин зашел в гостиную в глубоких синих тонах, но мы, даже не доходя до нее, свернули налево, где было две лестницы, ведущие в подвал и на второй этаж. Я боялась, что меня поведут вниз – в подвал, но обошлось: мы поднялись на второй этаж, где, пройдя коридор, повернули еще раз налево, где было небольшое ответвление. Открыв дверь, Барри впустил меня внутрь.       — Не беспокойся, хлеб и воду тебе кто-нибудь принесет из служанок. Мы своих не бросаем. Только, единственное, подчиняйся мастеру Хьюго, хорошо? — тихо сказал мужчина, на что я кивнула.       — Хорошо. Но не пытайся сбежать: может сработать детонатор в ошейнике, — мои глаза резко округлились, а руки потянулись к ошейнику.       Успокоившись, я вздохнула и повернулась к мужчине.       — Спасибо, Барри-сан, — он улыбнулся и спешно закрыл дверь, запирая меня.       Я прошла вглубь комнаты: она была очень большой и светлой из-за огромного окна, которое было скрыто большой белой тканью, похожей на простыню. Нижний край окна был не закрыт, благодаря чему в комнату проникал свет. Даже сейчас, несмотря на пасмурную погоду, здесь было очень светло. Из мебели здесь был только один старый стул, завешанный такой же тканью, что и окно. Вокруг было пыльно, а пол, казалось, был укрыт серым ковром, который из-за каждого шага разлетался во все стороны.       Забавно, комната была очень уютной и, судя по стенам, не так давно в ней делали ремонт, так почему же она пустует и пылится?       Или это все-таки комната наказаний?       Замок ожил, заставляя меня буквально подпрыгнуть на месте и устремиться взглядом на дверь. Когда она открылась, в дверном проеме показалась женщина, тучная и не на много выше меня, и она, покачав головой, обратилась к кому-то за дверью.       — Так она же еще маленькая! — взволнованно проговорила та, снова заглядывая и маня к себе рукой. Недолго думая, я подошла к ней.       — Вот, держи. Это на первое время. Хлеб я принесу ночью, — шепнула та, отдавая мне какой-то халат. Приняв его, я кивнула, и женщина ушла. Барри зашел в комнату с каким-то браслетом, материалом похожим на кайросеки.       — Вытяни руки, — помедлив, я все-таки подняла руки перед собой. Наручники казались мне невероятно тяжелыми, но куда деваться? Барри быстро снял их и вместо них надел широкий браслет на правую руку, который сразу же щелкнул, предупреждая о наличии замка.       — Мне приказали заменить их. Так легче выполнять приказы, — кратко кивнул тот и, держа наручники, он скрылся за дверью, закрывая меня.       Не теряя ни минуты, я скинула свое старое, мокрое платье и полетом отправила его на покрывшийся от времени пылью стул, и раскрыла, казалось, бесформенную ткань. Она была похожа на старое кимоно. Ну, чем богаты... всяко лучше, чем мокрая одежда.       Накинув его и завязав пояс, я пристроилась возле окна, перемещая платье на спинку стула. Погода прояснялась, и становилось все жарче. Интересно, платье сможет так высохнуть за час-два?       Время здесь текло очень медленно: я то игралась с прилетевшим из ниоткуда пером, то рисовала на слое пыли на полу, то пыталась уснуть на стуле, то ходила босиком по полу, сняв туфли, которые успели неплохо испачкаться.       Конец дня запомнился шикарным заревом по небу, окрашивающим все и вся внизу золотистым светом. Смотря на всю эту красоту, хотелось радоваться жизни, но, увы, как только взгляд доходил до цепи ошейника, все сразу утихало. Этот сказочный момент был нарушен урчанием из моего живота.       Кит, который до этого скрывался в недрах моего живота, ожил, давая знать о себе и о своих потребностях. Поняв, что дело безысходное, я села на стул и, устроив свои руки и голову на его спинке, заснула, пытаясь хоть как-то заглушить голод.       Когда комнату окутала тьма, а на кусочке неба, что было видно через окно, были видны звезды, дверь, щелкнув, открылась, пропуская внутрь два силуэта, у одного из которых была зажженная свеча, а у другого непонятный сверток.       — Девочка, вставай! — послышалось позади, и я моментально открыла глаза. Я поднялась со стула и обернулась к пришедшим: в них я узнала ту женщину, что дала мне сменное кимоно, и того охранника.       — Это вы! — тихо сказала я, улыбаясь. Женщина улыбнулась, кивая.       — Мы, мы. Не бойся, мы не обидим тебя, — ответил Барри, раскрывая сверток и передавая его мне.— Держи. Мы с Юн принесли тебе поесть, — женщина, кивнув, подошла ко мне и, глядя в глаза, спросила:       — Откуда ты? —Барри молча подошел ближе, с интересом смотря на нас.       — Не помню. Я не помню ни родного острова, ни имени, ни кто я, — на одном дыхании произнесла я, в конце вздохнув.       — Мое имя Юн, с Барри ты, видимо, знакома, — учтиво кивнула женщина. — Хозяин не знает, что ты не помнишь имени? — спросила она, надев очки.       — Нет, не знает, — покачала головой я, отламывая кусок свежего хлеба из свертка. Женщина на миг затихла и перевела взгляд на видимую часть окна.       — А имя... — начала неуверенно произносить Юн. — ...свое ты хоть помнишь? — я перестала жевать булку из-за осознания того, что забыла и свое имя.        Я лишь покачала головой.       — Нет... — шепнула я. — Но, может, вы дадите мне его? — подняла я взгляд на женщину. Та прищурилась, смотря на меня.       — Уверена? А вдруг вспомнишь? —подняла Юн бровь.       — Но вы должны же хоть как-то ко мне обращаться. Без имени это будет немного проблематично... —опустила глаза я на пол, немного смутившись.       Женщина переглянулась с охранником и вздохнула.       — И то верно. Ладно… — задумавшись, Юн слегка прикусила ноготь на большом пальце левой руки и начала ходить возле охранника. Мы с ним минуты три смотрели на ее хождения туда-обратно, пока нам не наскучило. Он просто смотрел на пламя свечи, а я молча добивала булку.       — Как насчет Стин? — наконец, спросила та. Охранник вначале удивленно посмотрел на женщину, а потом засмеялся.       — И ты так долго сочиняла это? Просто назовем ее Ривер, и все с этим, — Юн выжидающе посмотрела на меня.       — Стин, значит. Это просто, и я сразу запомню, — женщина, кивнув, забрала пустой бумажный сверток.       — Спасибо, — еле улыбнулась я, провожая взглядом уходящих Барри и Юну. Они молча кивнули и улыбнулись в ответ. Дверь закрылась, и комната вновь погрузилась во тьму. Я села на стул и, руками облокотившись на его спинку, устроила с горем пополам на них свою голову. Я несколько минут смотрела на ночное небо, пока сон не овладел мной.       Проснулась я от того, что в дверном замке кто-то копошился. Я сразу же подпрыгнула, и, поправив подол, обернулась к открывающейся двери.       Барри учтиво открывал дверь человеку, внешне похожему на того вчерашнего павлина, но в отличие от того он был чуть ниже и имел каре без челки, а также на лицо отсутствие синяков под глазами. Он сразу же посмотрел на подол некогда синего с белым кимоно, которое сейчас было чисто серым, и, что-то пробурчав, повернулся к Барри.       — Позови сюда слуг, чтобы прибрались, — кивнув, Барри скрылся за дверью. Мужчина повернулся ко мне и застыл.       Мы простояли в тишине минут пять, из которых три он нагло рассматривал меня, как только ожил.       — Так ты и есть та новенькая рабыня, о которой говорил мне брат, — усмехнулся тот, медленно подходя. Я, испугавшись кинжала на его поясе, промолчала, боясь, что скажу что-то не то. Он поднял руку и, сжав мои щеки, заставил посмотреть ему в глаза.— Миленькая, но предыдущие две были лучше. Неужели он совсем ослеп из-за болезни? — наигранно усмехнулся тот, отпуская мое лицо и отходя на шаг. — Имя? — спросил он, собирая руки на груди. Он стоял молча и не моргал.       — Чт-то? – Тихо переспросила я, слегка поёжившись. Его взгляд стал злее, и он хотел что-то сказать, но быстро осекся и вздохнул.       — Имя, — грубее и тише проговорил тот. Я сжалась, вспоминая, как назвали меня вчера.       Как же там? Сем, Сатин, С... Что-то на «С»!       Черт, и вылетело же из головы! Совсем же простое, казалось, было имя. Но нет, как назло я его забыла.       Я в панике пыталась что-то сообразить, но тут я вспомнила вариант Барри…       — Ривер, — неуверенно произнесла я. — Мое имя Ривер, — я выпрямилась и набралась духу посмотреть на собеседника.       — Ривер, значит...— протянул мужчина, обойдя меня и подходя к окну. Я, не отрываясь, следила за каждым шагом этого человека, остерегаясь, что он что-то сделает.— Джон, младший оружейный принц Гранд Лайна, — представился тот, не оборачиваясь.       — Как ты попала на рынок рабов? — я опустила глаза и задумалась. Спустя долгую, как мне показалось, минуту, я смогла хоть как-то сформулировать ответ.       — Выкрали с родного острова. Очнулась уже на корабле с другим пленником, там нас и повели на аукцион, — тихо проговорила я. Джон обернулся.       — Ты… — не успел он спросить, как дверь в комнату резко открылась, и появился растрепанный павлин, тяжело дышащий.       — Хьюго-сама, прошу вас вернуться в свою комнату! — всплеснув руками, вслед забежал и доктор. Тот просто прожег его взглядом, заставляя замолчать, и после повернулся к Джону.       — Джон, какого… черта ты делаешь здесь? Ты же сейчас должен был заниматься бумагами, верно? Дозор ждет все эти отчеты, а ты прохлаждаешься здесь?! — сложив руки на груди, Хьюго испепелял брата взглядом. — Оставь на тебя семейное дело и проблем не оберешься. Живо пошел! Нечего лезть к девкам, — процедил тот сквозь зубы, и резко начиная кашлять.       Джон, до этого ответно прожигающий брата взглядом, быстро подошел к раздирающему глотку Хьюго. Его кашель был тяжелым и протяжным, будто у него были проблемы с легкими.       — Уносите его, Барри, Акайо. Не давайте ему выходить из своей комнаты, и, Барри, спустись на кухню, скажи, чтобы заварили те травы, — Барри и доктор спешно унесли его, и через минуту их быстрые шаги утихли в коридоре. Джон, последний раз окинув меня странным нечитаемым взглядом, вышел и закрыл дверь на ключ.