Странные братские чувства

      Рассвет встречал корабль довольно спокойной погодой. Даже слишком.       Бескрайнее море, что простиралось далеко вперёд и ранее время от времени прочесывалось небольшими волнами, сейчас еле волновалось, отражая от своей зеркальной поверхности только что появившееся огненное пятно и оранжевато-красный кусочек неба.       Именно в этот момент на палубу вышли несколько дежуривших, что несли с собой швабры и ведра.       Один из них, что выкурил свою сигарету, одним точным движением руки бросил окурок за борт и, выдыхая оставшийся дым, протянул:       — Довольно хреново, — высказывание уже былого пирата привлекло молодого юношу, что с шумом поставил ведро на корабельные доски, немного пролив воды.       — То есть? — звонкий голос порезал тишину, что создалась на несколько секунд. Седоволосый мужчина, переведя свой усталый взгляд на любопытствующего паренька, добавил:       — Ветер довольно тихий. Как бы не было штиля.       Позади прогремело еще одно ведро. Опустив швабру в ещё чистую воду, смуглый мужчина, слушая их, тихо захохотал. Что-то произнеся на своем родном языке, мужчина поднял голову.       — Октав, не говори ерунды, — весело начал тот, доставая щётку швабры, что изрядно промокла. Кратко тряхнув ею, он принялся за дело. Паренек, не поняв и половины слов из-за сильного акцента, посмотрел на бывалого моряка, что было уже помрачнел. — Уверен, не будет никакого штиля.       — Погода говорит сама за себя, Санрайз, — хрипло произнес бывалый моряк, пересиливая кашель от ядреной сигареты. — Ветер стихает, а на небе с утра ни одного мизерного облака. Чую, что что-то все-таки будет, — глубоко вздохнув на изречение старшего товарища, мужчина закатил глаза и резким рывком спустился к полу, поднимая щетки, что во время разговора принес их товарищ.       — Не кличь беду, Октав, — уже более серьезно отчеканил тот, не теряя акцента. — Ладно, у нас сегодня довольно внушительный список дел и нам дали время до обеда. За работу, парни! — юноша, что до последнего слушал разговор, вяло кивнул, вновь бросив косой взгляд на бывалого. Хмурый взгляд, что появился из-под давно поседевших бровей, сразу же его отдернул, заставляя приняться за дело.

***

      Через несколько часов ветер действительно стих, и к первому часу дня корабль –исполин застопорился в море, уныло свесив свои паруса, из-за недостатка ветра. Но через какое-то время корабль начал какое-никакое движение – поток океанического течения подхватил судно, развернув его на двадцать два с половиной градуса от нужного курса.       Почуяв неладное, капитан корабля- великана отложил свою газету, и попросив медсестер на время отключить его от систем, встал с места, неспешно направившись к носу корабля. Достав из кармана лог пос, он дождался, когда стрелка сделав круг, замрет на нужном направлении, после чего посмотрел на небо.       Стрелка навигационного устройства остановилась, упрямо указав на запад, на что Белоус задумчиво хмыкнул, ведь судно шло на северо-запад.       Тяжело вздохнув, капитан задумался, машинально начиная поглаживать свои усы. Он понял, что при таком раскладе корабль просто не успеет к обозначенному острову, за отсчитанный по маршруту промежуток времени. Безмятежное, чистое небо и отсутствие порывов как таковых сразу же сигнализировало, что до окончания дня ветер точно не вернется, пусть даже юнги хоть всю мачту ножом исцарапают*.       Задорно подбросив лог пос, и поймав его, капитан медленно прошел обратно к своему излюбленному месту, где до сих пор медсестры возились с каким-то аппаратом, что начал выходить из строя из-за жары.       Опустив свой взгляд на палубу, тот словно замер наблюдая за тем, как его дети, закончив дела, один за другим спускались в трюм, где было темно и сыро, чтобы охладиться от такой жары.       Солнце, что с каждым часом становилось все выше, уже почти достигло середины своего пути, из-за чего температура неумолимо повышалась.       Понимая, что нужно что-то делать, капитан неспешно двинулся в рулевую постройку, до сих что-то обдумывая, и сам того не замечая, поглаживая левой рукой свои знаменитые белые усы.       Когда деревянная дверь за кем-то глухо закрылась, Джоз, что спал на небольшом диванчике, рядом со штурвалом, резко дернулся, скидывая с себя какую-то книжку в мягком переплете. Не обращая внимания на проснувшегося подчиненного, капитан большими размашистыми шагами прошел до шкафчика с картами.       - Что-то случилось, отец? – поднимая книгу, рулевой посмотрел на ищущего какую-то карту в шкафу старика.       Найдя нужную надпись на свертке, капитан удовлетворительно кивнул, аккуратно начиная доставать ее, чтобы остальные карты не рухнули на пол.       - Боюсь, что да, сын мой, - доставав длинную, но не слишком широкую карту, проговорил тот, сам себе в усы. Желтая карта тихо зашуршала в руках Белоуса, что бережно развернул ее. – Мы попали в штиль. В лучшем случае, мы опоздаем высадиться к запланированному времени, а в худшем – мы застрянем тут на несколько дней, и все наши запасы провизии просто канут. А нам, - изучив все названия всех островов на карте, мужчина поднял глаза на своего подчиненного, - ни в коем случае нельзя этого допустить, - кратко кивнув, Джоз кинул на подушку свой досуг, что жалобно в ответ пролистал пару десятками страниц, прежде чем закрыться.       Подойдя к столу, что был завален различными картами с отмеченными маршрутами, алмазный гигант быстро освободил столешницу, аккуратно сложив все бумаги на соседний стул. Воспользовавшись этим, капитан быстро развернул действующую, но ужасно сохранившуюся карту, на столе, знаком приказав помощнику распрямить и зафиксировать правый верхний угол.       Посмотрев беглым взглядом, Джоз практически сразу же нашел нужное местоположение, до этого сверившись с несколькими лог посами и бумагами.       -Мы сейчас здесь, - ткнув пальцем в свободное морское пространство, глухо произнес алмазный гигант. Просмотрев условное местоположение, соседние острова, и пройденный путь, капитан молча кивнул, взяв в руки карандаш, и начиная расчет расстояния до нужного острова.       - Хорошо отклонились. Джоз, в какую сторону идет это течение?       - На север, он может развернуть нас на одиннадцать часов.       - А нам нужно на девять. Так дело не пойдет, - хмыкнул в усы себе капитан. – Своим ходом не доплывем. Далековато, проще где-то переждать, - Джоз кивнул, продолжая рассматривать пожелтевший пергамент.       - Капитан, неподалеку есть остров. Необитаемый. К нему можно добраться как раз по этому течению, только нужно скорректировать курс, - переняв карандаш у капитана, рулевой отметил крохотный двойной остров небольшим еле заметным кругом.       Отметка, поставленным рулевым, заставила Ньюгейта задуматься. Нахмурившись, он еще раз осмотрел карту, более внимательно изучив рядом стоящие острова. Громко вздохнув, приведя потоком воздуха в движение свои усы, тихо спросил:       - Сколько примерно туда добираться?       - Около двух с половиной часов, при таком течении и корректировки курса, - видя, что Белоус что-то обдумывает, тот притих, снова начав осматривать карту. Капитан выпрямился, и на пятках повернулся к иллюминатору. Еле шевелящееся море слепило отраженными лучами, заставляя того поморщится.       - Если Вас не устраивает, то в четырех часах есть другой остров, - тыкнув пару раз карандашом в другой остров, Джоз поднял глаза на капитана, что протирал глаза пальцами, пытаясь избавится от бликов.       - В бездну, так и быть. Без теней тут уже невозможно, а там хотя бы деревья есть, под которыми и укрыться можно, - убрав руки с лица, произнес глухо капитан. – Курс на этот остров. Дай указания комдивам, чтобы парни встали на весла – там как раз сделаем корректировку, плюс парни доведут еще и своим ходом. А это как максимум, минус час.

***

      Утро началось с громких указаний, говора, и топота на верхних ярусах корабля.       Но, правда, несмотря на это, несколько нижних ярусов, были оглушительно тихи, чем они могли похвастать не так часто.       Да и в наше крыло забралась оглушающая тишина, иногда прерываемая чьими-то беспокойными шагами.       Анабель все еще не было, скорее всего, та была на ночном дежурстве.       Комната что раньше, как мне казалось, пестрила розовым цветом, сейчас будто побледнела, а ближайшие краски мебели будто выцвели. Все вокруг в какой-то незримый момент для меня посерело, кроме золотых карманных часов, что до сих пор ютились у меня в руках, как я встала с постели.       Кажется, что прошло около часа, как я взяла их в руки.       Искусно сделанная резьба, что из всех завитушек создавала завораживающий узор, захватывала дух, особенно после всплывшего воспоминания отца, что рисунок был сделан по его наброску.       Пальцы сами по себе двинулись к крышке, и робко коснулись к ней, сразу отпрянув, будто боясь, что одно неловкое движение сломают ее.       Взяв себя в руки, и прикоснувшись снова к часам провела пальцами, и видимо, коснулась кнопки.       Тугая створка раскрылась в небольшую щель, пугая. Боясь, что по неосторожности сломала их, я замерла, затаив дыхание. Но, в тишине отметив, что бои маленьких часиков стал сильнее, поддернув створку ноготком, открыла ее.       Внизу крышки ютилось старое изображение нашей семьи, что было довольно небрежно наклеено.       На изображении Бэк только отращивал бороду, и был довольно весел. Его взгляд был прикован к женщине, что держала сверток, откуда к ней тянулась маленькая детская ручка. Первое что бросалось у женщины в глаза – это очень длинные сильные волосы, что шлейфом падали вниз, уходя за край картинки. Ее взгляд был довольно ласковым, и теплым одновременно, а губы застыли в легкой полуулыбке…       «И все-таки, ты копия матери, Амари,» - резко пронеслось у меня в голове, заставляя вздрогнуть от неожиданности, подняв голову.

. . .

      Темное помещение практически сразу сменило уже довольно привычную обстановку.       Я оказалась на холодном полу, было довольно тяжело дышать, а перед глазами будто все плыло. Зеленое пятно, что было рядом, при фокусировке, оказался Харутой, что сидел с потерянным выражением лица, освещаемый легким отблеском какого-то слабого светила. Паренек, видимо, как его позвали, будто вырвался из своих темных мыслей, вздрагивая. Подняв голову, и посмотрев в сторону того самого света, тот резко приобрел сконцентрированный вид.       Еле повернув голову на противоположный бок, я увидела себя, лежавшую без сознания, неестественно белую, как снег. Марко, что сидел рядом, пытался привести меня в чувство, но все методы шли коту под хвост.       - Черт, черт! Реакции нет! – понимая, что больше ничего не поможет, мужчина активировал свои способности.       - Что с ней? –обеспокоенно спросил сторонний голос. Марко кратко глянул на меня, после чего снова отвернулся.       -Переохлаждение, довольно сильное – ёй. Она… - его голос дрогнул. Но быстро взяв себя в руки, продолжил. - Может не пережить, - глаза сами по себе распахнулись, а рука потянулась к рубахе первого.       - Прошу, -слабый голос и хват за локоть отвлекли блондина от осмотра, заставляя перевести взгляд. – Позаботьтесь о ней. Она не должна…погибнуть, -кратко кивнув, Феникс молча отвернулся, разожгя свое пламя сильнее, переплетая их в дивном танце.       - Мы позаботимся о ней, сэр, - донеслось сверху, заставляя повернуть голову к пареньку, чьи глаза сейчас блестели от слез, и мифического огня. – Как братья. Обещаю, - Харута слабо улыбнулся.       Глаза начали слезиться, и против собственной воли, я улыбнулась, закрывая глаза.       — Теперь, я спокоен… Харута, спасибо… вам.

. . .

      После этого я оказалась на том же месте, где и была.       Внутри будто все упало от ужаса осознания. Это было явно последнее воспоминание Бэка.       Он показал мне все.       Губы сжались в одну тонкую белую полоску, в попытке не закричать от боли огромной потери.       Согнувшись, опустила голову на руки, где были часы, и тут же крупные капли начали стекать по моим щекам, оставляя влажные дорожки, что щепали кожу. Плачь стал сильнее, и буквально все пошло навзрыд.       Столько сил было потрачено и все в пустую.       Родной остров сгинул в огне и лет десять вернуться точно не получится — торфяные почвы, что покрывали большую часть острова, будут тлеть еще очень долго, выделяя опасные газы, что не дадут дышать. Мать умерла от неизлечимой болезни, отец — погиб в попытках найти меня. Марта и ее отец теперь невесть где и, даже если я найду их, не думаю, что меня захотят там видеть.       Теперь, я и вправду одна, и мне некуда идти.       Я не знаю, как жить дальше.       Сжав в руках отцовские часы, прислонилась к ним лбом, из-за чего спина выгнулась в дугу. Кусая губы, я все пыталась успокоится, но все было тщетно...       Через какое-то время я более-менее успокоилась.       Остекленевшие глаза тупо пялились на пол, ни на что не реагируя. Душа разрывалась на куски, пытаясь попутно вырваться из грудной клетки. Все-таки мне было крайне плохо.       Из-за гулкого сердцебиения в груди не было ничего слышно и, когда скрипнула дверь в комнату, я даже не среагировала. Незваный гость постоял с секунду на пороге, а затем резко прошел в мою сторону.       — Рене, ёй!       Живо загребая в свои объятия, Феникс быстро потянул меня к себе. Тело, как безжизненный мешок, плюхнулось в объятия мужчины, заставляя уткнутся носом в его ключицу.       Как… плохо.       Рука мягко коснулась моего затылка, начиная поглаживать по всей длине волос, переходя на спину. Уткнувшись в висок, он прошептал, что все будет хорошо.       Но я теперь не уверена.       Ладонь осторожно спустилась на горячую щеку, вытирая слезы, которые, как оказалось, до сих пор текли. Мягко коснувшись лба теплыми губами, он сильнее прижал меня к себе, будто стараясь закрыть от всего мира и согреть.       — Все теперь будет хорошо. Я рядом, Харута и остальные тоже. Мы с тобой, — продолжая успокаивающе тихо шептать, Феникс проводил своей широкой теплой рукой по волосам. Уткнувшись сильнее, я обняла его, впившись в его темную рубашку руками, начиная слегка стягивать ее.       Нахмурившись на то, как трещит его рубашка по швам, тот не шелохнулся. Понимая, что все выходит из-под контроля, он молча поднялся, подхватив меня на руки.       Выйдя из комнаты и быстро дойдя до лазарета, Феникс быстро вернул меня на больничную койку, а сам же скрылся за дверями противоположными от выхода. Вернувшись спустя две минуты со шприцом в руке, быстро подготовив верхнюю часть плеча, практически сразу ввел укол.       — Как самочувствие?       — Я…в порядке,— голова раскалывалась после столь длительного плача, из-за чего рука на автомате потянулась к виску.       — Спасибо, Марко,— скептический взгляд сразу же последовал после того, как моя рука достигла нужной цели.       Тихо хмыкнув, мужчина сел рядом, из-за чего матрац жалобно скрипнул, прогибаясь от тяжести. Аккуратно накрыв мою руку своей, он начал перебирать мои пальцы. Рука у него, как мне показалась, была слегка горячее, чем обычно.       — Я рад, что ты жива. Я боялся, — тихо шепнул эти слова первый комдив, поправляя прядку, что упала на мое лицо.       — Но… чего?       — Уже не важно, ёй. Все позади, — еле улыбнулся первый комдив, сжимая руку еще сильнее. Посмотрев с нежностью, он осторожно приобнял меня, невесомо касаясь губами виска.

***

      Корабль в скором времени причалил и тишина, что по какой-то причине образовалась на корабле, снова испарилась.        Корабль снова ожил: шаги и голоса что издавали люди на два этажа выше уже не давали спать, а яркие лучики, что наглым образом проигнорировали больничную занавеску в горошек, довольно сильно ослепляли, из-за чего снова создалось ощущение того яркого пятна, словно от Феникса.       Но, приподнявшись на локтях и осмотревшись, поняла что обладателя мифического зоана в медотсеке нет, также как и медсестер.       Остаток головной боли привел меня к мысли, что не плохо было бы подышать свежим воздухом.       А заодно поговорить с капитаном кое-о- чем.       Пройдя этаж выше, гул что стоял на палубе усилился, и теперь звуки были похожи на маленький портовый городок — разговоры разбавлялись громким смехом от чьих-нибудь баек, громким топаньем от тех же быстрых переходов и танцев. На удивление, практически возле двери послышались звуки пения и музыки (видимо я не до конца очухалась), что производились местными пыльными инструментами.       Сгорая от любопытства, я мягко толкнула дверь, пуская поток свежего морского воздуха, и уже громкой музыки.       Яркий свет моментально ослепил меня, а крик белых чаек сразу дал понять, что мы уже на каком-то острове. Солнце чертовски слепило, что не давало мне сфокусировать взгляд первые несколько минут.       Привыкнув к свету, я сразу же глянула за борт, в сторону острова – корабль причалил довольно далеко от берега, но судя по довольно ярко-бирюзовой воде дальше шла мель. Песчаный пляж уже заняли наши ребята, устроив там небольшой палаточный городок.       Оставшиеся загружали шлюпки какими-то вещами и ящиками. Одними из таких были Изо и Харута, что спешно доносили вместе с другими людьми какие-то ящики до лодки, но завидев меня, маленький принц скинул весь груз на палубу, и рванул ко мне.       — Сестренка! Ты уже вышла! — заковав в свои крепкие объятия, парень поднял меня над палубой, крутанув вокруг своей оси. Объятия маленького принца были довольно тяжелыми и в какой-то момент я услышала хруст своих костей.       —Черт возьми, Харута, отпусти ее! Она только с медотсека! – всплеснув руками, начал подходить Изо. Видя, что меня крутят в руках по второму кругу, он крикнул громче: – Отпусти, говорю, засранец! – спешно подходя, Изо показал кулак, на что меня спешно отпустили на пол, на что я облегченно вздохнула.       Харута широко улыбнулся, и когда тот уже хотел что-то сказать, позади него оказался Изо, пройдя сквозь толпу людей, сразу же с ходу давая тому подзатыльник.       — Ой, да за что!?       — За то, что не слушаешь старших. О чем ты думаешь, черт возьми? —возмущенно посмотрев на командира 12 дивизии, стрелок вздохнул переведя взгляд на меня.       — С возвращением Сова. Мы скучали, — улыбнувшись уголками губ, выдал стрелок. Кивнув на эти слова стрелку, я снова осмотрелась.       — Где Белоус? Мне, - я запнулась, заметив на себе любопытные взгляды ребят, — мне бы поговорить с ним.       — Белоус в кают компании, изучает карты,— ответил Изо, отправляя Харуту за оставленными ящиками. Подсказав, куда именно идти, я кратко поблагодарила его, и хотела двинутся в нужном направлении, как он снова окликнул меня.        — Рене… Прими мои соболезнования, — не дожидаясь ответа, он повернулся, и исчез в толпе. Молча посмотрев ему в след, я молча кивнула, и снова открыла ту же дверь.

***

      Дойдя до нужной двери, сжалась, перебирая слова для предстоящего диалога.       Как только я занесла руку, чтобы постучать, послышалось с другой стороны:       – Дочка, заходи.       Толкнув массивную дверь, я зашла внутрь. Белоус был подключен к аппарату, за которым следила Анабель и Хильда, но это не мешало ему расчерчивать новые маршруты. Кратко глянув на меня, он продолжил свое занятие, но уже сменив карту.       Медленно подойдя к гиганту, я кратко кивнула махнувшим мне девочкам. Белоус отложил свое занятие, и сейчас смотрел на меня нечитаемым взглядом.       О чем-то подумав, Белоус выдал:       — Девочки, оставьте нас ненадолго, — кивнув, медсестры начали выходить из кают компании, о чем-то перешептываясь. До того, как выйти, блондинка тихо окликнув меня, соединив руки, подняла их вверх, слегка потрясывая, видимо, сигнализируя «держись».       Повернувшись к капитану, я молча посмотрела ему в глаза.       — Во-первых, — глухо начал он, тяжело выдыхая в свои усы. — Прими мои соболезнования. Потерять члена семьи всегда нелегко, — его взгляд смягчился и начал проявлять сострадание и сожаление, от чего стало немного теплее на душе. Некое напряжение спало, но что-то все равно было не так. — И второе, Бэк Блейдж был твоим родным отцом?       — Да, сэр, — с натяжкой ответила я, на что мне кивнули. Сдвинув брови, Белоус задумался, но я нарушила наше молчание. — Сэр, я… Я потеряла все. Родину, отчий дом, семью и, боюсь, что и себя. В какой-то момент и самое ценное для меня сейчас — воспоминания. Я… я не хочу, чтобы это повторилось еще раз… Господин Эдвард, Вы говорили, что Ваше предложение в силе?       — Да, дочка. Оно в силе, до конца.       — Позвольте мне присоединиться к вам, — стараясь не убирать взгляда, я все подбирала слова, чтобы быть убедительной. — Позвольте присоединиться к вашей команде, — Белоус молча оглядел меня, тихо смеясь, из-за чего я стушевалась от смущения, резко потеряв крупицы уверенности. Положив карандаш, он ответил:       — Дочка, ты и так в нашей команде. Ты плаваешь с нами около полугода, если не более. Но, если ты имеешь ввиду стать частью нашей большой семьи, то я попрошу принять наш Веселый Роджер. Готова ли ты? — его взгляд скользил по мне с небольшим интересом, явно ожидая реакции.       Забавно, но сейчас я чувствовала, что вся моя жизнь рвется на две половины – на «до» и «после».       Я чувствовала, как создается эта ощутимая граница изменений.       Я чувствовала, что теперь я не одна.       —Да, я готова, — кивнула я, сжимая кулаки.