Странные братские чувства

      За окном был пригожий день.       Солнце, что поднялось над лесом около часа назад, начало приятного греть, из-за чего из леса доносилась приятная птичья трель.       Находясь в маленькой кухоньке, женщина вздохнула, отворачиваясь от мужчины, что сидел за столом. Опершись об кухонную тумбу, та подняла полные глаза слез, рассматривая утренний пейзаж, стараясь при этом успокоиться и не заплакать.       Трель, что была слышна из лесу, не умолкала ни на секунду, из-за чего женщина, что стояла возле окна, нахмурившись, закрыла его створки.       Глубоко вздохнув и проведя рукой по волосам, та, не поворачиваясь, вздохнула.       — Ты, — вновь послышался короткий дрожащий вздох, выдававший вновь подступившие слезы: — точно уверен, что хочешь уплыть? — спросила она, поворачиваясь, начиная от нервов поглаживать волосы. Видя, что ее собеседник помрачнел, женщина и вовсе начала заплетать свою длинную косу трясущимися руками.       Зеленые глаза, не отрываясь, следили за мужчиной, что сидел за обеденным столом.       Поджав губы и выдохнув, окончательно успокоившись, тот кивнул.       — Уверен, солнце. Уверен, — так же твердо проговорил мужчина. — Я хочу защитить тебя и дочь. А какой толк, если сюда практически ежедневно высаживаются пираты, а из людей, кто могут взяться за оружие, а не за плуг, человек двадцать от силы по всему острову? — женщина, подняв взгляд, как-то многозначительно посмотрела на супруга. — Пойми, может, наконец, так мы заживем в мире и эти пираты перестанут лезть на наш остров? Обирать наш народ и нашу землю?       Глубоко вздохнув, та с секунду провела взглядом по полу. Покивав головой, женщина закончила косу и, сразу же перекинув ту за плечо, плавно двинулась вперед.       — Я не хотела тебе говорить этого, но раз ты все решил, — женщина остановилась позади пустующего стула, располагая свои руки на его спинке, из-за чего предмет интерьера жалобно скрипнул.       Бэк напрягся, мысленно ожидая, что его супруга вновь начнет уговаривать его остаться, применяя для этого новую порцию отговорок. Но, посмотрев той в глаза, тот с удивлением отметил, что ее упорство в миг пропало и его место занял лишь страх.       Женщина собиралась с мыслями — это было заметно по ее бегающим глазам и сжатым в тонкую полоску губам. Наконец, собравшись, она подняла глаза.       — Моя болезнь прогрессирует. Все усугубилось настолько, что травы не дают уже никакого эффекта. Скорее всего через год, если не раньше, я уйду из этого мира, — поникшим голосом сказала та, поднимая глаза, мысленно молясь высшим силам, чтобы ее муж, наконец, передумал.       Бэк, что сидел с раскрытыми глазами, бессильно сжал руки в кулаки. Крепко стиснув зубы, тот со всей злости ударил кулаком по столу, на что женщина схватилась за сердце, испугавшись такой реакции.       Бэк поник, свесив свою голову над столом, пытаясь обдумать всю происходящую ситуацию.       В комнате повисла тишина.       — Я не смогу отказаться, — спустя тяжелых пять минут, послышался тихий голос мужчины. — Это пираты, а не дозор. Прости меня, Ана. Я и вправду, не могу… — печально посмотрев на мужа, женщина перевела пустой взгляд в окно.       Птицы, что летали неподалеку, уже приземлились на ветки со спелыми ягодками темно-фиолетового цвета. Одна из птиц, что была в стайке, подлетела к окну, с любопытством заглянув туда.       Маленькая птичка, чья ярко-фиолетовая грудка мелькала, словно крохотный фонарик, звонко чирикнула, рассматривая крошки от хлеба, что сейчас лежали прямо на подоконнике. В какой-то момент, птица пересеклась с печальным взглядом женщины, эмоции которой уже брали верх.       Еще раз посмотрев на хлебные крохи, пичушка юрко повернулась в один прыжок и, расправив крылья, улетела.       Ана тихо заплакала, обронив свое лицо в ладони.       Посмотрев на жену, Бэк отвернулся. Сейчас он винил себя за то, что не сможет быть с ней в последние минуты ее жизни и не сможет помочь сейчас их маленькой пятилетней малышке. Молча покачав головой, мужчина, оперевшись об столешницу, прикрыл глаза рукой.       Женщина подняла свои заплаканные зеленые глаза на супруга. С минуту посмотрев на отвернувшегося от нее мужчину, отвернулась, медленным качающимся шагом подойдя к подоконнику.       За окном, на ближайшем кустике, сидела та же стайка необычных птичек, что прилетали сюда каждый день.       Заметя несколько пар ждущих черных глазок, женщина глубоко вздохнула, открывая окно. Птицы оживились, начиная приближаться, собираясь кучнее. Одним движением собрав в руку крохи, она аккуратно высыпала их на каменный выступ, что был внизу, куда сразу же начали слетаться члены крылатой стайки.       Посмотрев вперед, женщина увидела дровосека, что, перекинув топор через плечо, держал путь в лес.       — Я не понимаю, почему того пирата черт дернул взять тебя. В нашей деревушке есть еще несколько крепких мужиков помимо тебя, — повернувшись, она печально посмотрела на Бэка, что на это лишь покачал головой.       — Фрей, он… нуждался в оружейнике. Его команда привела его ко мне, когда я был в кузне. Он оценил мою работу и пригласил в команду, не дав особо выбора, — вздохнул тот, запуская руку в свои волосы.       Качая головой, женщина хотела было отойти в сторону плиты, но, как только ее рука соскользнула с подоконного выступа, та резко упала, хватаясь за сердце. Бэк мигом подлетел, подняв жену за плечи, пока та пыталась отдышаться.       Показав рукой на тумбу, где стоял лекарственный настой, женщина что-то пыталась прохрипеть. Быстро дав той лекарство, Бэк осторожно приобнял ее.       Наконец, когда дыхание и сердцебиение стабилизировалось, та попыталась отстраниться от мужа, но он не дал сделать это. Бэк, тяжело вздохнув на эту выходку, лишь крепче прижал свою жену к себе, уткнувшись в ее макушку, начиная успокаивающе гладить по длинной наспех собранной косе.       — Знаешь, я очень сильно боюсь за нашу дочь. Что она будет делать, когда не станет меня, а ты будешь невесть где?       Вновь в комнате повисло долгое молчание.       Бэк молча обдумывал слова той, что была ему дороже жизни.       Собравшись с мыслями, тот, наконец, заговорил:       — Я поговорю с сестрой, что живет на том конце острова. Я думаю, она сможет помочь нам.       Ана, поджав губы, молча кивнула, осторожно заключив Бэка в свои объятия.

***

      Картинка вокруг начала смазываться, а обнявшиеся люди отдаляться от меня. Буквально через секунду произошел рывок — и я оказалась в до боли знакомой деревянной комнате.       Я оказалась в комнате Марты, прямо возле того столика, где в прошлый раз она пила чай с куклами.       Но самой прохвостки в комнате не было.       Запах дыма, что был в комнате, резал глаза, и самое страшное, что он усиливался с каждой минутой. Обернувшись, я увидела себя, в спешке складывающую мужскую одежду в большой чемодан. Мои волосы были куда длиннее, но собраны в небрежную косу, чьи пряди выбивались из-за движений.       Кое-как защелкнув замки чемодана, что не хотели закрываться из-за обилия одежды, краем глаза заметила, что большая деревянная дверь раскрылась, впуская здоровенного дозорного, на руках которого от страха тряслась моя сестра. Кратко осмотрев комнату, тот перевел хмурый взгляд на меня, заставив слезть со злосчастного чемодана.       — Все собрала? — грубо спросил тот, перехватив девочку одной рукой, забирая чемодан. Марта вновь начала плакать, из-за чего мужчина на момент переключился на девочку, поставив чемодан на пол.       — Да, все собрано, — кивнула я, достав небольшой вещь-мешок, из-за чего мужчина нахмурился, но все еще не отвлекался от успокоения своей дочери. — И мои вещи тоже, — тот резко повернул ко мне голову, смотря на меня испепеляющим взглядом. Испугавшись, я крепче сжала в руках лямки вещь-мешка, но взгляд не оторвала.       Посмотрев на меня снизу-вверх, мужчина сузил глаза. В них явно читалось какое-то презрение, вперемешку с неприязнью.       — Ты никуда не идешь, — выплюнул тот. Нагнувшись, он подхватил чемодан с вещами, направившись к выходу.       Раскрыв глаза, я молча смотрела в спину дозорного, который по сути должен спасать жизни людей.       Вторая я металась взглядом по полу, совершенно не понимая, что делать.       — Но почему? — проигнорировав свои первые слезы, крикнула тому в спину. Тот остановился на пороге комнаты, слегка повернув ко мне голову. — Я... у меня нет никого, кроме Вас! Мне некуда идти! Что... Что мне тогда?.. — он не дал мне закончить, резко перебив.       — Пиратское отродье, как ты, — сузив глаза, прошипел тот, — не достойно жить. Убирайся на все четыре стороны, но не смей идти за нами, — снова повернувшись к двери, он удобнее перехватил Марту и скрылся за дверями комнаты. Несколько секунд, и дверь внизу с грохотом захлопнулась, оставляя по ту сторону отдаляющийся плачь сестры.       Челюсть после такого в момент рухнула на землю.       Рядом послышался грохот, на что я сразу же повернула голову. Вторая же я, вместо того чтобы сбежать с опасного места, рухнула коленями на пол. Ее бесконтрольный плачь резко перешел на крик, что в какой-то момент заглушился громким грохотом снаружи.       Когда грохот, что был уже явно ближе, повторился через некоторое время, я пришла в себя. Вскочив на ноги и схватив вещь мешок, в эту же минуту выскочила из дому, стараясь не смотреть назад.       Глаза резко накрыла пелена слез, а что-то против моей воли заставляло бежать невесть куда. Огонь, что захватил маленькие улочки, ослеплял, а борющиеся вокруг люди заставляли не останавливаться и бежать от страха со всех ног.       Впереди послышался отборный мат, а затем и холодный звон оружия.       Увлекшись битвой, дозорный и пират вышли прямо на меня, не переставая нападать и защищаться.       С трудом увернувшись от замаха саблей одного из борющихся мужчин, я резко развернулась, чудом при этом не упав. Перебирая ногами, чтобы не потерять равновесие, ломанулась в сторону, боясь, что заденут меня.       Пробегая мимо закоулка, заметила еще двух борющихся. Громадный неопрятный мужик, одним движением насадив оппонента на саблю, увидел меня и, резко скинув груз с орудия, кинулся за мной, по пути одним взмахом прикончив еще одного дозорного, что кинулся на него.       Заметив преследователя, я не думая юркнула в знакомый с детства угол, где был тупик в виде каменной стены. Благо, даже сейчас возле нее стояли те же старые древесные ящики, рядом с которыми с недавнего времени ютился мусор.       Молясь о том, чтобы эти ящики выдержали меня, не теряя ни минуты сразу же прыгнула на один из них, спешно начиная забираться выше от преследователя.       Мужик же, судя по громким трескам позади, полез за мной. Обернувшись, увидела как он юрко поднимался, переходя с одного ящика на другой, не тратя особо на это силы.       Как только я приготовилась прыгнуть за забор, цепкая рука хватанула мою косу, резко потянув на себя.       — Попалась, сука! — оскалился он, дернув косу, заставляя упасть на колени.       Растерявшись, начала водить взглядом по ящику, на котором я была.       Благо, совсем недавно здесь местные мальчишки разбивали стекла, и рядом со мной лежало множество разных осколков. Резко дернувшись и натянув в чужой руке свою косу, я добралась до небольшого, но довольно острого стёклышка, что имел резкий скол.       Мысленно молясь, что у меня получиться задуманное, одним движением руки срезала приличную часть своих волос, оставив правда, несколько небрежных длинных прядок.       Пытаясь игнорировать боль от оставшихся прядей, дернулась вперед, надеясь вырваться из болезненного захвата.       Мужик, что держал мои волосы, шагнул вперед, наступив на следующий ящик, стараясь следовать за мной и не отпустить. Но в один момент неосторожно оступился, из-за чего ящик под ним резко рухнул, отправляя бугая вниз на подушку из мусора.       Из-за неожиданной боли я вскрикнула, резко опустившись на ящик, держась рукой за больной участок. Продолжая водить рукой по голове, мысленно порадовалась, что большую часть «рыбьего» хвоста он все-таки отпустил.       Испугавшись мысли, что тот дернется за мной, сделала рывок, закрыв глаза, надеясь, что я себе ничего не отобью. На заднем фоне послышался звук рвущейся ткани.       Пролетев расстояние, я упала наземь, при этом успев пару раз перевернуться. Падение было, по крайней мере, более-менее мягким: я приземлилась на клумбу одной пожилой женщины.       Большие цветы, что она вырастила, смягчили мое падение на твердую землю. Раскрыв глаза, первое, что заметила, была до боли знакомая ткань, висевшая на большой металлической палке. Посмотрев на свои подол, сразу же поняла, что это ошметок от моего платья.       Спустя какое-то время я с трудом дошла до тернистого леса.       Поняв, что моих сил уже не хватает, решила опуститься на землю, чтобы передохнуть. Горящий городок, что был впереди, расплывался огромным бело-желтым пятном, что ярко слепил и не давал ничего увидеть из-за слез.       Собственное горе поглотило меня с головой, не давая услышать то, как из лесу со всех сторон меня окружала шайка головорезов.       Последовал удар, после которого все исчезло.

***

      Поморщившись, попыталась раскрыть глаза, но веки казались непосильно тяжелыми.       Когда все-таки это получилось сделать сразу же поняла, что нахожусь в лазарете: каждый узор, сгиб и щелочку досок на потолке я уже знала наизусть. Неизменный скрип досок, что раньше не давал подолгу уснуть, сейчас как никогда успокаивал, прививая ощущение защиты.       Голова кружилась, а по телу растекалась вязкая и неприятная слабость, будто вчера я снова выпила того алкоголя.       Переведя взгляд ниже, прищурилась — было ярко, обилие света нещадно било по глазам. Щурясь, попыталась встать и оглядеться, но тщетно: какая-то ощутимая тяжесть тянула меня вниз. Через несколько минут морганий свет перешел в яркое пятно, что закрывало добрую половину обзора.       Подумав, что что-то произошло с глазами, в спешке начала очищать и массировать их. Наконец, когда глаза привыкли, а картинка кое-как сфокусировалась, поняла, что на мне лежала горящая мифическая птица.       Феникс спал.       Мешки под глазами сразу давали понять, что он не спал как минимум ночь. Его голова мирно лежала на моей ключице, протягивая шею через всю мою грудную клетку, кончиком клюва слегка касаясь моей шеи.       Огненное мощное крыло почти полностью укрывало меня, согревая своим приятным теплом.       Он глубоко вздохнул, из-за чего огненные перья волной повторили его вздох, разжигаясь небольшими язычками. Лицо на секунду дрогнуло, морщась от чего-то, но сразу же успокоилось, становясь таким же безмятежным.       За этим было удивительно наблюдать, ведь танцующие язычки игриво манили к себе, потухая и зажигаясь с новой силой. Рука сама по себе дрогнула, тянясь к шейке необычного существа, где все еще кокетливо танцевал огонек, вырисовывая известные лишь ему огненные узоры.       Забавно, но слабость будто сходила на нет.       Лицо мифической птицы вновь дрогнуло, а брови нахмурились. Желтоватый гребень вспыхнул ярче, а сам феникс дернулся, слегка растопырив перья, словно испугавшись чего-то.       Тихо хихикнув, аккуратно провела рукой, оставляя после себя легкие дорожки. Его реакция заставила улыбнуться — перестав хмуриться, феникс вновь собрал перья и, тихо фыркнув, подставился инстинктивно под руку, тихо щелкая клювом, как тот же филин от удовольствия.       Чуть не засмеявшись в голос, переборола себя, начиная рукой рисовать узоры по длинной шее, медленно поднимаясь все выше и выше к голове.       Когда рука начала ласкать условное место ушей, птица дернулась, показывая всем своим видом, что ей это не сильно приятно. Но, когда моя рука подошла к участку, возле окантовки глаза, тот неожиданно раскрыл глаза, заставляя меня немедленно остановиться.       Сонно поморгав, птица медленно подняла голову, зевая. Заметив, что моя рука дернулась, она резко закрыла клюв, уставившись на меня.       Несколько минут мифическая птица пристально всматривалась в мое лицо, не моргая и не дыша.       Не находя ничего лучше, я, улыбнувшись, подняла руку, пригладив с его левой щеки растопыренные перья.       — Привет, Марко, — моментально собрав крылья, птица пропала в ярком желто-голубом огне, что озарило комнату ярким свечением. Появившиеся руки обняли меня прежде, чем я это поняла.       Прижав к себе, мужчина случайно пустил одну из своих рук в мои спутавшиеся волосы, и, коснувшись носом шеи, глубоко вздохнул.       — Очнулась, ёй, — тихо шепнул он в шею, заставляя покраснеть от теплого дыхания, что будто прожигал кожу. — Слава морским богам... очнулась, — снова шепотом сказал он, прижимаясь сильнее, из-за чего его теплое дыхание оказалось возле моего уха.       Так мы просидели молча несколько минут. Феникс, не теряя хватки, держал меня, обхватив одной рукой талию, а второй все еще придерживая голову, боясь, что без его поддержки я упаду.       Было заметно, что первый явно не доспал — его водило из стороны в сторону, несмотря на то, что мы просто сидели.       Когда его глаза уже на автомате начали закрываться, а он сам обмякать, я мягко потрясла его за плечи, приводя в чувства. С каждой секундой, как он обмякал, нарастало беспокойство, что он просто рухнет на пол.       Как только небесно-голубые глаза раскрылись, взялась за ворот рубахи и, решив, что лучше бы тому еще поспать, повела на себя, заставляя лечь, но…       Правильно говорят, что если человек не спал, то он начинает все неправильно понимать…       Но вместо того, чтобы поддаться и лечь, наглая ананасина просто поддалась вперед, втягивая в поцелуй.       Явно ожидав не это, растерялась, из-за чего руки на вороте сомкнулись еще сильнее. Подумав что-то явно не то, мужчина углубил поцелуй, слегка добавляя напор рукой, которой он придерживал мою голову. Мысли после этого окончательно спутались, заставив меня просто отключить рассудок.       И именно в этот момент дверь, скрипнув, открылась, являя спину Харуты. Уверенно шагая впереди стрелка и что-то тому яро рассказывая полушепотом про арсенал, что, видимо, попал им в руки после очередной заварушки, тот не спешил оборачиваться.       Стрелок, что шел позади, беспричастно смотрел на собеседника, что говорил о малом интересующем его холодном оружии. Надеясь перевести тему, тот перевел взгляд на нас, но резко застопорился.       Через секунду поняв, что все, что происходит сейчас, ему не показалось, схватил своего товарища за рукав, спешно уводя того из каюты.       Двери захлопнулись, заставляя Феникса прервать поцелуй.       Посмотрев в сторону двери, но никого так и не увидев, тот снова повернулся ко мне. С секунду посмотрев на мои губы, тот приблизился, перемещая свою руку с моего затылка на горящую щеку.       Почувствовав судорожное дыхание на своих губах, тот вновь увлек меня в поцелуй.

***

      По ту сторону, Изо из-за всех сил сдерживал комдива от дверей медотсека, заслонив собой вход.       — Изо, какого черта?! Мне нужно поговорить с ней! — вновь пытаясь отодвинуть того в сторону, кряхтел маленький принц. — Да ладно тебе, пусти же меня, ну!       — Ладно, скажу еще раз: нам пока там делать нечего, — спокойно произнес это стрелок, стараясь всеми силами не выдать своего смущения. Схватив своего низкого накама за голову, одним легким движением повернул того на сто восемьдесят градусов, на что Харута вновь начал припираться и кряхтеть еще громче.

***

      Достав из пачки сигарету и занеся ее в рот, Татч миновал поворот, ведущий на лестницу. Как только правая нога ступила на первый подъем, мужчина краем ухо услышал тихий мат и звуки возни. С секунду подумав, тот резко сменил направление, убирая ногу с ступени.       Дойдя до коридора, что вел в медотсек, тот заметил в конце коридора стрелка, что сдерживал маленького принца. Хмыкнув, он убрал изо рта сигарету и, заправив ту за ухо, медленно подошел к накама.       — Что вы делаете здесь? Вам же Марко говорил, что заходить в каюту нельзя, пока она не очнется, — нахмурившись, кок перевел взгляд с Изо, что пожимал плечами, на до сих пор вырывающегося Харуту.       — Так мне сказали, что Рене пришла в себя! Но Изо не дает м-фв! — Изо быстро закрыл рот маленькому принцу, что только усилило любопытство кока. Подняв брови, тот уверенно двинулся вперед и приоткрыл дверцу, заглянув в щель.       Закрыв тихо дверь, обладатель помпадура присвистнул.       — Ах, понятно-понятно. Вот же ш белобрысый прохвост, — забирая заправленную за ухо сигарету, хмыкнул тот уходя, качая головой.

***

      — Марко, оста…       Еле разорвав поцелуй, я преградила ему путь руками, чтобы хоть как-то отдышаться. Все-таки все это вышло крайне неожиданно.       — Тш-ш, — шепнули мне в губы. — За этот промежуток времени, что ты провела здесь, я думал о многом. И пришел к одному — я не хочу потерять тебя, ёй. Я сильно сглупил, позволяя Изо взять тебя с собой, — осторожно поглаживая мою щеку большим пальцем, мужчина прислонился своим лбом к моему. — Но больше такого не повторится. Ты всегда теперь будешь на корабле, Рене, ёй, — прикрыв глаза, прошептал тот.       — Но как же…       — Про тренировки и думать забудь, — строго сказал тот, но, подняв глаза и увидев, что я испугалась, смягчился. — Извини, ёй. Я просто хочу отгородить тебя от опасностей этого мира.       Поджав губы, я опустила взгляд.       Его пальцы ловко спустились к моему подбородку, начиная его приподнимать.       — Я не хочу больше видеть то, как ты висишь на волоске, — он вновь приблизился к моему лицу, обжигая своим дыханием. — Поэтому будет лучше держать тебя вдалеке от битв и всего, что с этим связано.       Его глаза вновь начали смыкаться, а тело повело, грозясь упасть прямо на кровать.       Перебарывая свое смущение, я протянула свои руки к шее первого, решив больше не тянуть за ворот. Открыв глаза и ощутив опоясывающее движение рук возле своей шеи, он молча посмотрел с интересом на мою правую руку.       — Что ты делаешь, ёй? — подняв вопросительный взгляд, он слегка поддался вперед, куда я его и тянула.       Наконец, поняв, что от пернатого хотят, тот лег рядом.       — И зачем? — поднял свою высокую бровь тот, заинтересованно смотря на то, как я приземлилась на отодвинутую им руку.       — Ты выглядишь замученным. Тебе бы проспаться, — пожав плечами и уводя взгляд, еле внятно ответила я на вопрос. На это Феникс молча улыбнулся и осторожно притянул меня к себе. Мягкие губы невесомо коснулись моего лба, оставляя на мгновение приятное тепло.       — Я люблю тебя, — на одном дыхании произнес он, закрывая глаза.       Говор, что был по ту сторону двери, утих, а от двери были слышны шаги одного человека.       Что ж, теперь я точно уверена, что меньше, чем через неделю, об этом будут трезвонить все на корабле, кому не лень.       Через десять минут Марко начал тихо и безмятежно сопеть, говоря о том, что он глубоко провалился в сон. Решив, что сейчас можно вернуться в свою каюту, я хотела встать и тихо ускользнуть из лазарета в свою комнату, но, только почуяв, что я шевелюсь, цепкие руки Феникса притянули и прижали к себе, грозясь никуда не отпустить, на что оставалось лишь глубоко вздохнуть.       Честно говоря, я не знаю, сколько мы так пролежали.       Первые два часа я просто лежала, пытаясь хоть как-то выпутаться из крепких мужских рук. Но, потерпев фиаско, я просто молча рассматривала простынь на соседней койке, пока не уснула сама.       Проснувшись, я почувствовала себя гораздо лучше, чем было до этого, но слабость до конца не отступила.       Чудом выбравшись из-под объятий первого, осторожно села, борясь с ослабшими мышцами. Почуяв позади движения и услышав шуршание, повернулась, беспокоясь, что случайно разбудила его.       Но на удивление, мужчина все еще спал, морщась во сне.

***

      Когда свечерело, я решил-таки вновь попробовать зайти в медотсек, тем более зная, что там дежурит Анабель.       Она всегда делала какие-никакие послабления.       Но с чего же начать? Отдать ей часы или в начале попросить прощения, что все обернулось таким крахом? Или лучше спросить, как она себя чувствует? Или… Или…       Нет, все-таки лучше будет, если в начале я извинюсь…       Задумавшись, я в полутьме столкнулся с кем-то. Последовал женский испуганный писк, и, испугавшись, что я столкнулся с одной из медсестер, активировал волю, ловя ту за руку.       — Спасибо, — голос заставил резко раскрыть глаза от неожиданности. Чуть не обронив ее, я помог той подняться.       — Рене? Что ты делаешь тут?       — Харута? Я… я хотела вернуться в свою каюту. Но, как на зло, я пока ничего не вижу.       — Тебе помочь? Довести тебя до каюты? — послышался глухой стук и тихое шипение. Потирая новый ушиб, что был, видимо, на локте, та слегка согнулась.       — Черт, не откажусь. Такими темпами на мне живого места не останется, — закончив растирать ушиб, она протянула руку в мою сторону, пытаясь нащупать меня вслепую. Перехватив ее руку, закинул ее себе на плечо, надеясь поймать ее при возможном падении.       Пройдя поворот, мы оказались у нужной двери, где, нащупав ручку, та сразу же преспокойно зашла в темную комнату, щелкнув выключателем.       Тьма в эту же секунду рассеялась, оставляя пространство на три скудненьких светильника, что висели в пространствах меж кроватей.       Кивком пригласив войти, та мягко улыбнулась, шагнув к двери и впуская меня внутрь.       — Кстати, хорошо, что мы встретились, — дверь за мной закрылась с небольшим скрипом. Знаком прося располагаться, она медленно подошла к своей полке, где ютились до боли знакомые книги. — Я как раз хотела вернуть тебе все те книги, что ты давал мне, — начиная доставать книги и складывать на одну, она о чем-то продолжала говорить, но я не слышал ее.       — Нет, — сложив шестую книжку, Рене отвлеклась от своего занятия, переведя свой удивленный взгляд на меня.       — Что?       — Нет, не нужно. Оставь их себе, — тяжело вздохнув, я опустился на край кровати под растерянный взгляд ее обладательницы. — Честно говоря, я шел в лазарет, чтобы поговорить с тобой, — опустив голову, я начал водить взглядом по доскам, что не были прикрыты большим круглым ковром.       — О чем же? — сложив все книги обратно на полку, она тихо двинулась ко мне. Через секунду матрац слегка опустился вниз от человеческой тяжести. Судорожно вздохнув, я рукой провел по челке, пытаясь в голове подобрать слова для разговора.       Видимо, заметив мой нервозно-бегающий взгляд, та положила руку мне на плечо.       — О том… что я натворил. Я прекрасно понимал, что тогда мы просто шли прямо в ловушку, но уверенность в том, что все было под контролем сыграли злую шутку, — перед глазами снова начали проходить те моменты с острова. Эмоциональное напряжение росло с каждой секундой, спутывая поток мыслей, так и не давая подобрать нужные слова.       Не выдержав, я сгреб ее в объятия, давая волю эмоциям.       Видимо, не ожидав этого, она машинально подняла вверх руки, пытаясь поставить преграду.       — Пожалуйста, прости. Если бы я все правильно посчитал и не был бы таким самонадеянным, то ты и все остальные не оказались подо льдом, а позже и на корабле того типа, — ее руки медленно опустились, а сама она не шевелилась. — От меня и от моих решений зависела твоя жизнь и жизнь сокомадников… А я просто сглупил, позволяя загнать всех нас в угол, — от гнетущего молчания мне становилось не по себе. Стиснув зубы, я ожидал чего угодно.       Даже если она не простит, я бы все понял и принял. Из-за этой ошибки она вновь попала в руки охотника за головами, что при плохих стечениях обстоятельства опять лишило ее воли.       Я просто подставил ее под удар, хотя не хотел этого…       На мою спину легла еле теплая рука, из-за чего я от неожиданности вздрогнул. На мое удивление, она приобняла меня, носом уткнувшись в мой раф*.       — Все в порядке, честно. Мы все совершаем ошибки, при этом обучаясь на них. Главное, чтобы твоя команда не винила тебя, — сильнее стиснув зубы, я еще сильнее обнял ее, пытаясь скрыть свои эмоции.       Отстранившись, я молча полез в карман штанов. Выудив оттуда золотые часы, молча протянул ей, ожидая любой реакции.       Посмотрев на них долгие секунды, она подняла удивленный взгляд на меня.       — Часы… отца?       Значит, Бэк смог все-таки хоть как-то вернуть ей память.       — Да. Когда мы с ним находились в трюме того корабля, он просил передать их тебе, — подняв взгляд с часов на нее, заметил некую растерянность в ее взгляде, что сейчас водил примерно на уровне моих плеч.       — Но… что с самим Бэком? — этого вопроса я боялся больше всего. Заметив, что моя поднятая рука с часами дрогнула, сова встретилась с моими глазами, буквально мысленно выпытывая ответ.       — Мне очень жаль, Рене… — только и смог произнести я, но, заметив, как переменилось ее лицо, не смог продолжить говорить дальше.       Прислонив руку к виску, девушка на минуту застыла, словно была искусно выполненной статуей. Подняв стеклянные глаза, она одними губами прошептала:       — Я… я видела.       Подняв слегка трясущуюся руку, она приняла часы. Крепко сжав их в ладони и поджав губы, она посмотрела на меня полными глазами слез.       — Спасибо, Харута.