Можно было просто сказать «спасибо»

— Эдже… Эдже, ты уверена, что этот человек опять тебя спас? Хазан, внутренне холодея от переживаний за сестру и неприятного осознания факта помощи Ягыза Эгемена, поглаживает бледное девичье личико. — Ага, — воодушевлённо отвечает сестра. — То есть, это… конечно, уверена! — Зачем тебя опять понесло в лес? Ты же там чуть не заблудилась в прошлый раз! — Это для школьного домашнего задания. Велели принести поделку из листьев. — Издеваешься? — вкрадчиво интересуется Хазан. — Что за сказки, ты не в первом классе! — Можешь позвонить учителю, — обиженно поджимает губы Эдже, — раз не веришь мне. О, она позвонит, обязательно позвонит! Только сначала прояснит до конца фантастическую ситуацию со спасением. Старшая сестра накрывает плечи Эдже тёплым пледом и усаживает на широкий диван, стоящий в гостиной. — Как же в одном лесу с тобой снова оказалось то божье наказание? — Ягыз? — уточняет сестра, словно насмехаясь, старательно, по слогам выговаривая ненавистное Хазан имя. — На этот раз совершенно случайно. У машины спустило колесо, и он остановился на обочине, чтобы его поменять, а потом услышал мои крики. — Крики? — брови Хазан ползут вверх от удивления. — И что было дальше? Либо сестра самозабвенно лжёт, либо с ней действительно приключилась поистине фантастическая история. — Дальше он пришёл и спас меня, — бесхитростно выпаливает Эдже. — Как «спас»? Просто вывел из леса? Нет, мне на самом деле интересно, что включает в себя процесс спасения? Младшая сестра воодушевлённо набирает воздуха в грудь и перечисляет: — Ну, вначале я поскользнулась на влажной траве, и он поймал меня, удерживая от падения. Наверняка я бы расшибла себе нос или подвернула ногу… Хазан по неясной причине в красках, очень детально, представляет себе процесс поимки, чувствуя явное раздражение. Оно и понятно. Как смел этот человек прикасаться к Эдже?! Если негодяй просто хотел не дать ей упасть, он должен был придумать другой способ, а не распускать сразу руки! — Я очень озябла, пока плутала по чаще, и он отдал мне свой пиджак, чтобы я согрелась. Нет, каков нахал! Такими дешёвыми приёмчиками пытается произвести впечатление на юную, неопытную девушку, практически ребёнка! Но ничего другого она и не ожидала от этого божьего наказания — Ягыз Эгемен он и есть Ягыз Эгемен. — Затем мне показалось, что в кустах раздалось рычание, я громко завизжала и бросилась бежать… Это было слишком — и младенцу бы стало понятно, что рассказчица вконец завралась. Хазан раздражённо фыркает, прервав увлекательнейшее повествование. — Что? — обиженно тянет Эдже, глядя своими честными глазами на хмурую сестру. — Впрочем, Ягыз так и сказал. Знаешь, что? «И в этот раз от твоей сестры не стоит ждать благодарности». — Он так сказал? — не верит ушам Хазан. — Да. Оказывается, неплохо тебя знает. — Мерзавец. Младшенькая вздыхает и закатывает глаза: — На колу мочало, начинай сначала… — Нет, кто ему дал право так говорить? Хазан путается, верить ли в историю со спасением в лесу или нет. Она косится на промокшие насквозь тряпичные кеды сестры с налипшей на подошвах травой вперемешку с грязью, на испачканные розовые брючки с безобразным пятном на колене. — Всё-таки упала? — язвит она. — Это ещё в самом начале было, пока не стемнело и не пришёл Ягыз. — О, а когда стемнело и он пришёл? — Ягыз включил фонарик на телефоне, чтобы осветить мой путь, и больше я не падала, — гордо произносит Эдже. — Как благородно! — брюзжит Хазан. — Чего это господина вообще занесло в наши края? — Представляешь, он ехал, чтобы поговорить с тобой об истории с чеком… Я так и не поняла. О. Чек их дурацкой компании, порванный ею лично на глазах матери и адвоката. Она бы с удовольствием искромсала все документы на столе этого придурка. Все документы в его офисе! Для лжи рассказ Эдже снабжён слишком правдоподобными деталями, о которых та и знать-то не может. Неужели это божье наказание и впрямь спасло её сестрёнку от опасности? Неужели Хазан всё-таки придётся его поблагодарить? — Но ты… ты же сказала ему «спасибо»? — робко поинтересовалась она. — Конечно, сестра, не волнуйся. От тебя он ничего не ждёт. Сказал, что, должно быть, тебе не по силам произнести это слово в его адрес. Не по силам? Да как он?.. Как?.. Хазан пытается успокоиться, убеждая саму себя, что это всего лишь неумная и неумелая провокация, ничего больше. — Кстати, Ягыз дал мне свой номер и попросил позвонить, когда я буду дома в безопасности. — Нет! — выкрикивает Хазан прежде, чем успевает сообразить, как это будет выглядеть в глазах сестры. — В смысле, не звони ему сама. Это нехорошо. Дай я поговорю. С ворчанием: «Плохо вы меня знаете, господин козёл», она забирает у опешившей Эдже телефон. План до смешного прост: девушка позвонит ему, спокойно скажет, что с её младшей сестрёнкой всё в порядке, а в конце великосветской беседы поблагодарит за спасение мелкой. Вот так-то. Шах и мат, божье наказание! Увидев в списке контактов мерзкое «Ягыз», она с ухающим от волнения сердцем нажимает кнопку вызова. — Алло, — раздаётся столь внезапно и близко, что Хазан едва не роняет телефон на пол. Его тон, как обычно, состоит из перчённой смеси высокомерия и раздражительности, словно господина оторвали от сверхважного дела, решающего судьбу всей галактики. Как представиться? Хазан? Чамкыран? Девушка из отеля? Она совсем не продумала этот момент, когда планировала звонок. — Это… сестра Эдже. — А. «А»? Спесивый голос мерзавца разбавляется лёгкой ноткой заинтересованности и удовлетворения. Как будто он сто лет ждал звонка, и она наконец соизволила ткнуть пальцем кнопку. — Я хотела сказать, — лепечет Хазан, решительность которой стремительно тает с каждой секундой, — хотела сказать… — Хотела сказать что? — нетерпеливо подгоняет негодяй, не давая собраться с мыслями и выбивая из головы остатки разумности. А как же план, в котором она общается с этим человеком не то чтобы на равных, а с некоторой долей превосходства? Где её уверенный, убийственно-спокойный тон, демонстративная холодность и обезоруживающая безэмоционаотность? С замирающим сердцем Хазан громко и нервно брякает: — Нам нужно поговорить! — Слушаю, — с насмешкой выдыхает собеседник. — Это нетелефонный разговор, — девушка отстранённо наблюдает со стороны, как кто-то, похожий на неё, катится в бездну паники и бессмыслицы. — Хорошо, — неожиданно радуется на том конце провода божье наказание. — Жду у себя, тогда и поговорим. Что это? Откуда оно взялось? Её безупречный план летит ко всем чертям, а вместо него смутно, но неотвратимо вырисовывается перспектива поездки по ночному городу в логово к ужасному чудищу. Похоже, Хазан не так хороша в планировании. — Я скоро вернусь, а ты — из дома ни шагу! — рявкает она на сестрёнку и спешит прочь, на вечернюю улицу, полную спокойных разговоров и аппетитных запахов. Её путь до логова совсем не успокаивает, наоборот, разгоняет адреналин по венам, подначивая девушку поговорить с чудищем не только о спасении Эдже, но и порванном чеке, номере в отеле и обобщённо обсудить проблему, как земля носит отъявленных мерзавцев. И не противно ей? Нет, пожалуй, она обойдётся без составления плана на ближайшую беседу, а то всё пойдёт, как сегодня повелось, по странному, незапланированному сценарию. С каждым новым шагом мандраж Хазан, вызванный неправильным началом, развитием и окончанием телефонного разговора, только усиливается. Но отступать поздно. У этого негодяя повернулся язык намекнуть, что у неё кишка тонка встретиться лицом к лицу. Чамкыран, конечно же, по-прежнему наплевать, что он там себе возомнил, но вот… вот в глазах Эдже она бы не хотела себя ронять. Та будет думать, что мерзавец прав, сестра и так о нём слишком высокого мнения после череды странных спасений. — Божье наказание! — шепчет девушка, подступаясь ко входу в небоскрёб. Правильное жилище выбрало себе чудище — такое же безликое и холодное, как и он сам. Отчитавшись администратору, кто она и к кому направляется, Хазан всерьёз раздумывает, а не послать ли всё это и не скрыться ли в стеклянных дверях. Она бредёт к лифту в задумчивости и едва не налетает на спину мужчины, минутой ранее вышедшего из тренажёрного зала и ожидающего подъёма наверх. Скинув капюшон спортивной кофты, он оборачивается, чтобы то ли наехать, то ли потребовать извинений, то ли просто поглазеть, кто там такой неуклюжий. Она немеет, физически ощущая, как вытягивается её лицо. Перед ней стоит Ягыз Эгемен. — Ты? Тот факт, что он несказанно удивлён их встрече, немного радует девушку. Похоже, он всерьёз не рассчитывал, что она решится на визит в его дом. Хазан принимает свою любимую позу: руки скрещены на груди, губы плотно сжаты, в глазах — всё презрение мира. — Я, — гордо чеканит она, задирая подбородок, чтобы не казаться такой низкорослой по сравнению с ним. Лифт, издав приглушённый звук, раскрывает перед парочкой свою гостеприимную пасть. — Ну, прошу, — обалдело произносит негодяй, пропуская гостью вперёд. Девушка морщит носик: провести несколько минут в замкнутом пространстве с благоухающим эго самого самодовольного типа из семейства Эгемен ей вовсе не улыбается. «Это ради Эдже», — убеждает себя Хазан и шагает в кабину лифта. Они поднимаются в полнейшем, удушающем молчании, недовольно поглядывая друг на друга, когда им кажется, что их визави отвлекаются на занимательную кнопочную панель или увлекательные железные створки кабины. Чамкыран чудится, что они проводят наедине целую вечность, пока лифт, наконец, не останавливается на нужном этаже. Девушка пулей вылетает в коридор, испытывая небольшое облегчение и чувство свободы от излишне близкого присутствия этого человека. — Проходи, — указывает он ей, открывая двери в квартиру. Нужно всего-то произнести одно-единственное слово в ответ на дважды проявленную им галантность, но у Хазан никак на это не повернётся будто бы околдованный язык. Это оно, божье наказание, сглазило её своим нахальным сине-зелёным взглядом. — Сейчас подходящее время узнать, о чём ты хотела поговорить, или вначале нужно поинтересоваться, пройдёшь ли ты внутрь, выпьешь ли чай или кофе, затем выслушать кучу возмущённых реплик, куда мне нужно этот кофе засунуть, и только тогда спрашивать? — Как смешно, — ехидничает Хазан. — Я пришла поговорить о… чеке. — О чеке? — зачем-то переспрашивает он. — Эдже сказала, что ты хотел поговорить со мной об этом, — Хазан опять принимает закрытую позу, отгораживаясь от негодяя переплетёнными кистями рук. — О, так Эдже рассказала о нашей встрече? — удивлённо произносит он. — Мне кажется, девяносто процентов её рассказа — выдумка и преувеличение, — мстительно заявляет она. — Твоё право так думать, — великодушно кивает мерзавец. — Но что же ты хотела мне сообщить о чеке, раз приехала в такую даль на ночь глядя? Хазан тушуется, то ли от вкрадчивости его тона, то ли от скрытой угрозы, которая слышится буквально в каждом произнесённом им слове. — Я порвала чек, потому что мне не нужны деньги Эгеменов! — с вызовом произносит девушка. Он ждёт, словно сообщённая информация должна быть дополнена фактами, свидетельствами и подтверждающими документами. — Похвально, — наконец выдавливает из себя «спаситель». — Я бы хотел… — Я знаю, — бесцеремонно перебивает собеседница, отчаянно боясь выслушивать дальнейшие размышления чудища, произносимые таким обволакивающим, бархатным голосом. — Ты мне, как обычно, не поверишь, ведь в твоих глазах я девушка, стремящаяся любой ценой обобрать вашу семейку… Мужчина морщится, будто слова Хазан ему горчат. — Твоё право так думать, — заканчивает она мысль его же репликой. — Хорошо, — смиренно произносит он. — Спасибо, что пришла и всё объяснила. Хазан становится не по себе от спокойной покорности. Разве он имеет право обижаться на неё после того, как сам сильно обидел? Она ни за что не признается, насколько его слова ранили её в ту ночь. Он не достоин, не заслуживает знать это! — Что касается Эдже… — находит в себе силы проговорить Хазан. Взгляд нахала проясняется, такое впечатление, что он действительно рад продолжению беседы. — …то, надеюсь, что она тебя поблагодарила, но… Девушка затравленно оглядывается и внезапно выпаливает: — …в качестве признательности я могу предложить свою коллекцию видеоуроков по фитнесу! — Что? — обалдело произносит растерянное божье наказание. — Или, может, небольшую уборку? Ну и пылища тут! — Я пользуюсь услугами клининговых компаний… — похоже, бедняга приходит в окончательное изумление от открывающихся перспектив. — А так и не скажешь, — хмыкает гостья. — Тогда… — Хазан, — прерывает мерзавец, называя по имени чуть ли не впервые, и та замирает в позе суриката, увидевшего опасность посреди пустыни. Она переводит взгляд на лицо мужчины и одними губами шепчет чуть слышно: — Что? — Можно было просто сказать «спасибо». Это бы меня вполне устроило. Негодник Эгемен оказывается слишком близко от неё, так близко, что Хазан может ощущать насыщенный мужской аромат его тела, лишающий возможности двигаться и думать. — Спасибо, — вырывается из её груди позорный писк. — Устроило бы раньше, — продолжает он, — но не сейчас. Мужчина наклоняется ещё ниже, их лица оказываются в считанных миллиметрах друг от друга, и Чамкыран впивается взглядом в обжигающий, серо-голубой взгляд. — Сейчас я принимаю благодарность только поцелуями, — доверительно сообщает он, а затем окружающая действительность вокруг девушки рассыпается на мелкие осколки, рушась под напором его настойчивых, ласковых губ.