Особенности отношений с инопланетными сущностями

Эдди обложился подушками и позвонил в «Голденгейт Виндоус». Трубку там взяли спустя четыре минуты пианинного пиликанья и сказали, что рабочее время мастера уже закончилось. Пообещали прислать кого-нибудь завтра после обеда, записали адрес, выразили сожаления и попрощались. От их фальшиво-приторного сочувствия у Брока аж зубы заныли, хотя, возможно, его просто уже успело просквозить. Ближе к вечеру из гребанного окна поддувало совсем уж сильно. — Ну что? — спросил Веном, по-хозяйски устраивая толстое щупальце на чужих плечах прямо поверх пледа. — Класть они хотели на меня и мое окошко, — мрачно сказал Эдди. — Будем спать в ванной, там сейчас теплее всего. И раздраженно пододвинул к себе подушку, ударил кулаком по мягкому уголку. Тот печально промялся внутрь, а потом медленно, будто нехотя, распрямился обратно. — Ну, джакузи мы не купили, а в твоей ванне можно спать только стоя, — безжалостно развеяли эддиевы иллюзии. Впрочем, еще один щуп сразу же утешительно погладил Брока у кромки волос на шее, по неукрытой икеевским флисом коже. Мягкие прикосновения словно вытягивали нутряную злость, приносили ощущение покоя, комфорта, правда, не совсем полного из-за чертова сломанного окна. Самым отвратительным было то, что случилось все в конце ноября. Эдди из толстовок перелез в куртки, утащил диванный плед в кровать, начал ходить по дому в носках, хотя батареи работали нормально. Последнее удивляло: даже собаки в Сан-Франциско уже перешли в своих будках на новомодные фанкойлы, а пятиэтажка Брока упорно держалась за доживающую свое систему центрального отопления. Впрочем, до спальных районов прогресс всегда доходил черепашьим шагом, Эдди это понял, принял и смирился, как только сюда въехал, оставив в прошлом не только отношения с Энн, но и прекрасную систему климат-контроля в их бывшей квартире. На самом деле, было и правда хорошо. А потом у окна отвалились задвижки, запустив тем самым режим перманентного проветривания. В последние дни осени. Когда температура падала до тринадцати, превращающиеся по ночам в десять, а дождик отчаянно лил, мотивируя начинать строить ковчег. Брок сам не знал, как так вышло. С утра он просто дернул за ручку, чтобы по ветру определить степень лживости прогноза погоды. Получилось слишком резко: в пластиковой раме что-то щелкнуло, а потом крепления по бокам бессильно повисли. Разобраться времени не хватило — опаздывал на работу, Веном и так помахивал перед лицом тостом, параллельно застегивая Эдди пуговицы на рубашке. По приходу обнаружилось, что чуда не произошло: в гостиной было холодно, осевшая на подоконнике уличная пыль образовала с попавшими каплями мороси грязевую лужу. Пришлось звонить арендодателю, сообщать, что так мол и так, пиздец окошечку. Хозяин — философски настроенный дед (с внешностью Лао-цзы в адаптации Нетфликса), отъехавший жить в настолько далекую ферму, что связь там ловила через раз, — все же надиктовал телефон нужной конторы, перекрикивая бэкграундное мычание. Даже сказал, где лежат документы на гарантию. В «Голденгейт Виндоус» Брока прокатили, так что теперь он, зябнущий и уставший, ненавидящий мерзнуть, сидел в пледе, в подушках, и пялился в стену. — Давай посмотрим телевизор, — предложил Веном, покрепче обхватывая Эдди за плечи. Зубастая голова симбиота покоилась на соседнем диванном сидении, длинный отросток, выполняющий функцию шеи, змеино свернулся кольцами. — Или хочешь, я подниму температуру твоего тела? Тогда не будет холодно. — И в чем подвох? — вяло поинтересовался Брок. — Возможно, ты начнешь бредить. Эдди молча включил телевизор. Сидели в темноте. Лампу зажигать не хотелось, телевизор разливал по комнате достаточно сияющего голубого неона. Образовавшийся просвет в окне Брок заложил диванной подушкой, но она все норовила провалиться наружу. В итоге Эдди накинул на щель полотенце (которое, конечно, ни от чего не спасало) и вернулся обратно к Нешнл Джиографик. Веном тут же ткнулся головой ему в ногу, выше колена, прижался к ней. Щупальце на плечах поддернуло сползший с эддиева левого плеча плед, натянуло ткань обратно. По телику показывали панд, меланхолично пережевывающих бамбуковые палочки. Закадровый голос, безэмоциональностью превосходящий даже озвучку гугл-переводчика, рассказывал про плотность медвежьей шерсти. Брок поежился, пожалел, что у него самого такой нет (не считать же за шерсть волосы в подмышках). — Я могу повисеть на окне, чтобы тебе не дуло, — выдал вдруг Веном. Эдди уже практически медитировал на апатично бредущих по экрану панд, поэтому суть предложения уловил не сразу. Потом понял и растрогался. Вместо ответа пригреб веномову голову рукой ближе, погладил по гладкой коже, в месте, где анатомически должна была бы располагаться макушка. Настроение немного разошлось. Сквозняк пролез в оконную пасть, ощеренную ехидно, прошелестел бумажками на столе — набросками будущей статьи. Ударился сразу и в спину и в ноги, Эдди поджал их под себя, симбиот свернулся у него на коленях, как кошка. Глянцевая чернота отростка-шеи забликовала голубым, телевизорным. — Так и будем это смотреть? — произнес Веном куда-то в плед. — Почему нет? — пожал плечами Брок. — Панды милые. В подтверждение его слов двухмерный медведь замер в движении, посмотрел в камеру, а потом плюхнулся прямо в траву, раскидываясь звездочкой. Вместо ведущего включилась тихая музыка, такая традиционно-китайская: журчащая, плавная, с мягкими переливами колокольчиков. Она обволокла Эдди также, как обволок его Веном, приятно и успокаивающе. Пожалуй, от диска с чем-то подобным Брок бы не отказался точно. Сквозь полотенце снова задуло по-ноябрьски сильно. По-декабрьски почти, учитывая дату. Но, впав в прострацию под чарующие мелизмы мелодии, созерцая ворочающихся панд, Эдди лениво и сладко думал, как стрясет завтра с «Голденгейт Виндоус» полную стоимость ремонта по гарантии. И вечером отпразднует локальную победу над капитализмом чашечкой псевдонастоящего молочного пуэра. Который, правда, сначала надо будет купить. А еще шоколад, который таял прямо на глазах… Симбиот на коленях зашевелился, диванная подушка покатилась вниз. Никто ее не подхватил, и она упала узорчатой стороной вниз, на пол. — Теперь я тоже милый? — спросил Веном, поворачивая голову, заставляя отлепить взгляд от телевизора. Брок посмотрел на выращенные им круглые уши, вовсе не плюшевые, а кожано-жесткие, зубастую ухмылку и белесые глаза, растянутые к вискам, и решил, что в лучшем случае Веном похож на аниматроника из «Пяти ночей с Фредди». Или причину детского энуреза. Но абсолютно точно не на панду. Не-а. И улыбнулся. Впервые за весь суматошный день и муторный вечер. Когда симбиот сунулся к его лицу, шевельнул отрощенными ушами, Эдди склонился и прижался губами к чужому лбу. Плед начал съезжать с плеча, но остывший воздух не успел захолодить кожу: щупальце резво придержало флисовый уголок. Стало совсем тепло.