Мечта идиота

— ... Вряд ли они на это пойдут... — ... Это крайне оскорбительно, Ваше Величество... — ... Может, все-таки уберем хотя бы семнадцатое условие, Ваше Мудрейшество?.. — ... Ты совсем рехнулся? Хочешь новую войну начать?!. — ... Ванахейм всегда был нам верным союзником, стоит ли с ними ссориться из-за... их слишком бурной реакции на неосмотрительные действия покойного принца?.. — ... Не знаю, что ты задумал, но если ты развяжешь с ними войну, я приведу сюда Тора!.. Мы обсуждаем ебаный мир уже хуй знает сколько миллионов лет, и я просто заебался. Все вокруг считают, что я намеренно усложняю переговоры, и списывают мой неадекват на трагичные события, произошедшие недавно в семье. В чем-то они правы. Мама мертва (блядьблядьнедуматьблядь), сам я официально тоже мертв, отец находится хрен знает где, а от брата в таком деле помощи было бы немного. И мне реально неясно, о поддержании какого такого спокойствия и порядка в Девяти мирах говорил отец, когда вручил мне свой Гунгнир? Потому что никаких спокойствия и порядка я не наблюдаю в принципе, спасибо мне любимому. Постарался я, конечно, в свое время на славу. Часами мы обсуждаем установленные мною условия с остальными правителями и ищем компромисс. В принципе, все выглядит вполне логично, и с небольшими правками мы подходим практически к тому же, на чем сошлись в прошлый раз. Кроме пунктов девять, тринадцать и пятнадцать. И семнадцать. И тут мы вежливо, но крайне настойчиво пытаемся дать друг другу понять, что здесь ни о каком компромиссе речи идти не может, а быть должно только так, как решает каждый из нас. И вообще, о какой контрибуции может идти речь, когда принц Асгарда стал причиной развязывания войны? А в свободное от переговоров время я спорю до хрипоты с советниками, которые также считают, что Асгарду достаточно того, что мы уже успели получить от вновь заключенного мира со странами Ванахейма. А спорные пункты договора можно и смягчить. А вечерами напролет мы сремся с Сиф, которая орет на меня и по сути хочет сказать, что не для того она проебала два года на полях сражений в злоебучем Ванахейме, добывая этот сраный мир, чтобы я теперь все похерил. — Нечего устраивать здесь представление, — орет она. — Всеотец доверил тебе миры, а ты опять пытаешься провернуть какие-то свои шуточки, — не умолкает она. И так каждый вечер. Ну почему никто не хочет даже на минуту предположить, что я прекрасно понимаю, что делаю? Я тоже ору на нее. Например, что если она не прекратит перечить мне, я ее разжалую к хуям собачьим из армии и отправлю хоть в Ванахейм строить, блядь, семью. А она заявляет, что завтра же расскажет, что никакой я нахуй не Один и решать тут ничего не могу. Да и вперед, кричу я ей, иди, блядь, рассказывай, только сначала распиши мне в общих чертах, что ты дальше делать будешь. Где Один, никто не знает, а Тор ясно дал понять, что на ближайшие полсотни лет ему этот трон не всрался, но я, конечно, могу дать Сиф адрес Джейн Фостер, думаю, они будут рады видеть ее, Сиф, особенно, когда она объяснит, что поиски Тора себя самого пора преждевременно сворачивать. Но Сиф так просто не заболтать и не обмануть, так что я, жалкий фокусник, могу и не надеяться, она-то меня насквозь видит и все мои приемы знает. А еще она знает, что Тор не станет пренебрегать своими обязанностями, если узнает правду. — Так, может, поэтому отец и не стал говорить ему правду? Блядь, я знаю тысячу и один способ выбесить ее прямо сейчас. Я могу сказать, что Тор все равно предпочел ей смертную, так что его возвращение не даст Сиф новых шансов. Что она уже давно исчерпала свои возможности привлечь его внимание. Что мы все знаем, что у нее недотрах, но лучше бы она решила свою проблему как-нибудь самостоятельно, а не пыталась сорвать мне переговоры. Но делать я этого, конечно, не буду, потому что, во-первых, мне действительно нужно, чтобы Сиф поддерживала меня по собственному желанию, и не будь я Богом Хитрости, если не смогу предоставить правду в таком виде, который ее устроит. Во-вторых, мне ее тупо жаль, и я без понятия вообще, откуда у меня это дебильное чувство взялось, но мне теперь почему-то всех жаль. В разумных пределах, конечно, то есть по их мозолям мне теперь хочется ходить как-то аккуратно. Я говорю, что Тор строит в Мидгарде личное счастье. Что оно не будет долгим, но уже сейчас это важно для него. Я говорю, что если бы отец этого не одобрял, он бы не дал нам всем понять, что не хочет, чтобы Тору мешали. Я говорю, что Сиф может отправиться к Тору, но потом, когда мы заключим договор, потому что сейчас она действительно может сорвать все переговоры. Сиф уже не так уверенно возражает, что Тор может привести свою смертную в Асгард, ему слова никто не посмеет сказать. Я думаю, что эта смертная — из тех женщин, под которых придется подстраиваться богу, но отвечать что-то вслух не требуется, потому что приходит Фандрал и говорит, что мы заебали, блядь, орать на весь дворец, хотя он, конечно, не прав, на этой комнате стоят звуконепроницаемые чары, предотвращающие любые попытки подслушать нас. Я ему так и говорю, а он отвечает, что по-другому мы разговаривать все равно не способны, а еще, что скоро отряд Сиф отправляется в дозор, так что ей нужно прибыть на вечернее построение. На следующий день я снова прихожу на переговоры, и все ванахеймские цари по очереди пытаются убедить меня, что контрибуцию в запрошенном размере проигравшая страна никогда не сможет выплатить, ее вообще ни одна страна не сможет выплатить, так что имеет смысл снизить сумму хотя бы в половину. Я внимательно выслушиваю и решаю вообще отменить ее нахрен. Все довольны и спешат подписать договор, пока я не передумал. Восторги. Овации. А вечером они устраивают пир. В общем, все бухают и все счастливы, потому что все действительно могло закончиться очень пре-очень плохо, но вместо этого мы даже умудрились укрепить свои позиции. Огун смотрит на меня с нескрываемым восхищением, и я вспоминаю, что его мать родом из одной из стран Ванахейма, так что для него наступление долгожданного мира здесь имело особенное значение. Еле сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться ему. Это было бы странно. Для Одина друзья Тора были только друзьями Тора. Фандрал и Сиф тоже впечатлены. Сиф просит меня признаться, что я просто заколдовал их всех под конец. Это как-то обидно. Я что, по ее мнению, вообще без магии ни на что не гожусь? — Вообще-то, когда отец сказал, что готовил двоих наследников, это была не оговорка, — раздраженно выдаю ей я, снимая иллюзию Всеотца. — Прошлый мир с Ванахеймом тоже заключал я. А Фандрал радостно пьет и притягивает меня к себе за шею, и вдруг выдает, что сейчас поцелует. Я советую ему пойти нахуй, высвобождаюсь из его захвата и ухожу сам. По ощущениям, именно нахуй и ухожу.