Мечта идиота

Представляю, в каком он был ахуе. В комнате вся мебель перевернута, только один стол стоит, как нужно, а под ним сидим мы с зареванной Сиф, допиваем себе эль и орем пошлую песенку про ежика. — Вы, блядь, совсем ополоумели что ли?! — чуть ли не орет он на нас. — Садись к нам, — машу я рукой, наколдовывая еще один стакан, правда, он немного кривоватый получился, ну да ничего, пить можно. Фандрал смотрит на всю эту хуйню, которую мы тут устроили, потом говорит Сиф, что ей завтра с утра в Свартальвхейм отправляться, так что пора спать, помогает ей встать и собирается увести. Но тут Сиф заявляет, что ей нельзя в таком состоянии идти через весь замок, что о ней подумает стража, не-е, это вообще не вариант. — Можно через окно, — предлагаю я, плохо уже соображая, что происходит вокруг меня. — Блядь, — ругается Фандрал. — Хорошо, окно. Ты идти можешь? — спрашивает он меня. — Нет, — уверенно киваю я. — Блядь, — снова ругается Фандрал. В конце концов, мне удается вспомнить и применить к себе и Сиф легкие отрезвляющие чары. Как стекло мы, конечно, не стали, но мир стал чуточку четче. Я накладываю на нас всех чары невидимости, мы вылезаем через окно и премся через сад напрямую к казарме. Фандрал поддерживает за талию почти висящую на нем Сиф, я иду следом и спотыкаюсь буквально о каждый сука ебучий камень, ветку, собственную ногу, Фандрал матерится и спрашивает, нахуй я за ними поперся, а я логично отвечаю, что чары потом нужно как-то снять. Наконец-то мы доходим до забора и понимаем, что его нужно перелезть. Я сквозь туман наблюдаю, как двоящиеся Фандрал с шатающейся Сиф перелезают через забор, и думаю, что я, блядь, ни за что в жизни сейчас это делать не собираюсь. Они спрыгивают на землю, Фандрал ждет меня, а Сиф на внезапно включившемся автопилоте пытается от нас съебаться. — Локи, ну, — торопит меня Фандрал, хватая Сиф за локоть, — Сиф, ты куда? — К’з’рма, — что-то невнятное отвечает она. — Казарма в другой стороне. Я магией раздвигаю прутья решетки и прохожу сквозь них. Царь я, блядь, или не царь, еще я через заборы не лазил. Блядь, это была одна из самых длинных дорог в моей жизни, почему казармы стоят так далеко от дворца, это же просто издевательство, мы шли туда часов сто, наверное, но, в конце концов, добираемся, входим внутрь, очень стараясь не шуметь, я снимаю с нас чары невидимости, и Фандрал приказывает мне навести на себя иллюзию, а сам уводит Сиф. — Сам бы догадался, — ворчу я ему вслед. Или не ворчу. Ну, думаю точно. Вскоре он возвращается, хватает меня, почти задремавшего у стенки за плечо, и выволакивает на улицу. — Тебя, похоже, тоже нужно спать уложить, — недовольно бурчит он. — Отстань, сам дойду, — ругаюсь я, вырывая руку. — Куда ты сам дойдешь, Локи? Я смотрю перед собой. Блядь. Темно, сука, ничё не видно. Но я темноты не боюсь, ха! Фандрал снова хватает меня за плечо и поворачивает влево, и я сразу вижу сияющий в вечерних огнях дворец. Более уверенно делаю шаг в нужном направлении, тут же спотыкаюсь и чуть ебалом в землю не впечатываюсь, Фандрал меня вовремя подхватывает. — Да, бля, я вижу, какой ты самостоятельный. Он перекидывает мою руку через свое плечо, обхватывает меня за талию и почти дотаскивает до сада, в который мы пролезаем между прутьями, потом некоторое время мы блуждаем вокруг дворца, выискивая балкон в моих покоях. — Локи, давай через дворец, а? — уговаривает он меня. — Ты, блядь, хоть раз пьяного Одина видел? И я нет. И не хочу, чтобы стража увидела. — Можно опять использовать твои чары невидимости. — Они не помогут. — Почему? — Потому что надо через окно! Я всегда так раньше делал. — Ты раньше и жил на первом этаже. — Все, отвали от меня, — пытаюсь я отпихнуть его. — Сам найду окно. — Ты хотел сказать: балкон? — И его тоже. Он только еще крепче прижимает меня к себе. — Ты уверен, что справишься с заклинанием? Я уверен. Такое спьяну творил, что ему даже не представить, уж с заклинанием левитации до третьего этажа справлюсь. Ну, почти. Вместо мягкой посадки мы валимся на каменный пол балкона, практически в обнимку. Я хохочу, как ненормальный, потому что это пиздец, звездное небо, и мы с Фандралом валяемся на балконе и обнимаемся, я лежу на его руке, а сам встать не могу, и он встать не может, потому что я лежу на его руке. — Да Локи, ну хоть приподнимись. Чего ты ржешь-то? — Да блядь, романтика. Он нависает прямо надо мной и смотрит своими темными глазами, в которых какие-то отблески сверкают, и снова так близко ко мне, что никакого личного пространства не остается. Блядь, короче, не знаю, я был пьян, а он, наверное, головой ударился при падении, но как-то получается, что вот мы уже лежим на этом чертовом каменном полу и целуемся, и у меня просто сносит нахрен башню. В пизду все какого хрена, реально? Мы уже не дети. И его свободная рука у меня уже под рубашкой, обнимает меня за талию и притягивает к нему. Мы как-то встаем и доходим до кровати, и в голове у меня слегка проясняется. Я знаю, что такой смелый, потому что пьяный, и говорю ему честно: — Если ты действительно чего-то хочешь, Фандрал, то лучшей возможности, чем сейчас, у тебя уже не будет. — Ты пьян, Локи, — смеется он и начинает стаскивать с меня одежду, пока я не остаюсь в нижнем белье. Потом он убирает с кровати покрывало и укладывает меня спать. Как только голова касается подушки, я понимаю, что начинаю вырубаться. Значит, даже хорошо, что сегодня ничего не было. — Я не идиот, вижу, что ты на самом деле этого не хочешь. Да? А когда мы целовались на балконе, мне показалось, что я очень даже хочу. — Точнее, не со мной. — А с кем же? — становится мне любопытно. Он говорит. Я смеюсь. Он продолжает. Говорит, что видел, как он смотрит на меня, как я смотрю на него, по моему голосу было слышно, что мне нравится вступать с ним в спор, в конце концов, это первый смертный на памяти Фандрала, которому я сам предлагал свою помощь. Что, когда мы появились тогда в гостиной, он был похож на человека, готового лезть в петлю, а когда уходили, стало ясно, что с ним все будет в порядке, что я целыми днями теперь пропадаю там, он же видит, что периодически иллюзия Одина на троне — просто иллюзия. Потом он говорит еще что-то, я чувствую, что он может еще долго говорить, а я уже вырубаюсь, теория, конечно, интересная, но нет, не канает. — Бля, Фандрал, — говорю я, уже проваливаясь в сон, — не еби мне мозг. Нахуй он мне не сдался со всем своим остроумием. На следующий день я отчаянно ссу выходить на Совет, но приходится. Сиф на Совете отсутствует, Фандрал на меня практически не смотрит, так что не понять, как он относится к вчерашнему вечеру, впрочем, я тоже стараюсь на него не смотреть. К тому же день начинается с новостей. Во-первых, отряд наших войнов прибыл в Свартальвхейм и сейчас находится на около экваториальных островах, но пока все тихо, во-вторых, царь цвергов умер спокойной смертью во сне, и на трон должен взойти его сын. Ну, тот самый сын, который пытается воссоздать магическое оружие массового поражения. Мило. Сейчас в их мире объявлен траур, на следующей неделе состоится коронация принца, так что можно надеяться, что в ближайшие несколько дней у них там будут тишина и спокойствие. Отправляю принцу мои соболезнования и заверения в поддержке Асгарда, если что-то понадобится помимо войск, а сам позволяю себе расслабиться. Ну, как расслабиться? Нервно накручиваю круги вокруг трона, думая о том, что мне все-таки не стоит пить, потому что то, что вчера произошло, это просто блядь пиздец, ну вот нахуя, нахуя я все это устроил? Да еще с Фандралом. Блядь, ну какой он все-таки уебок. Не зря я всегда считал всех друзей Тора уебками. От воспоминаний о вчерашнем вечере мне буквально не по себе, и я совсем не горю желанием выяснять с Фандралом, что за хуйня вчера пьяная произошла. Набрав кучу бумаг со стола, говорю страже, что буду работать у себя, (а то иллюзии Одина на троне вам, видите ли, уже не нравятся), а сам спускаюсь в Мидгард. Забавно, за все прошедшие недели я ни разу не вспомнил о Старке, пока Фандрал не начал мне вчера заливать, как охуенно мы с ним подходим друг другу. Ну, хуй знает, может, со стороны так и кажется. Прогуливаюсь невидимым по его Башне, и на одном из этажей обнаруживаю Роджерса и Бартона смотрящих какое-то кино. Блядь, Мстители-хуители, ну вот хули вам здесь понадобилось? Я хочу поплакаться на свою жизнь, для этого мне нужно, чтобы Старк был один. Но Старк действительно один, один-одинешенек, сидит в своей мастерской, ковыряется в очередной робототехнической поебени и подпевает орущей на всю комнату музыке про свет, который никогда не греет. — Старк, вот объясни мне одну вещь, — говорю я, проходя мимо него к стулу и не обращая внимания на его почти незаметное дерганье от моего голоса. — Два месяца назад был случай с Башней, после которой Тор наверняка заподозрил, что это может быть моих рук дело. Он посидел пару часов в Асгарде тогда и вернулся сюда. Окей, вы разбирались с Альтроном, но теперь что? Почему он до сих пор не в Асгарде? — Локи, если ты хочешь, чтобы он вернулся в Асгард, то сделать это проще простого, — говорит Старк, не отрываясь от работы. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — улыбаюсь я, располагаясь поудобнее на стуле, и когда он вопросительно смотрит на меня, отвечаю: — Наложить на вашу Башню еще одно заклинание! — Локи, если ты еще хоть раз хоть что-нибудь сделаешь с моим небоскребом, с вещами, которые здесь находятся или с людьми, которые здесь живут, я сам построю Радужный мост, приду в Асгард и разнесу твой дворец на много-много золотых кирпичиков. — А ты сможешь? — становится мне искренне любопытно. — Если ты выведешь меня из себя — смогу, не сомневайся. — Вау, Старк, — улыбаюсь я, — когда ты начинаешь мне угрожать, я прямо тащусь, так охуительно мне еще никогда условия не диктовали. И вдруг меня переклинивает. Потому что вот оно, блядь, вот о чем Фандрал говорил. Пиздец, это что, флирт в стиле Локи? Да уж, если со стороны наблюдать, то и не такие можно сделать выводы, какие сделал Фандрал. Наверное, у меня на лице прямо отражается ход моих мыслей, потому что Старк смотрит на меня, оторвавшись от своей работы, и легкая улыбка на его лице сменяется вопросом, так что я решаю отказаться от своего тона и вполне нейтрально спрашиваю: — Как ваша охота на Гидру? Закончили? — Наша охота на Гидру была прервана очень интересным событием, — говорит он. — Охотой на кое-кого другого. — На кого? — На мага, — произносит Старк, широко улыбаясь, а когда я ничего не отвечаю, только смотрю на него, ожидая продолжения, уточняет: — Мага, который разрисовал нашу Башню. — Оу, и как успехи? — Ну, мы его нашли. Чувствую, как у меня сердце пропускает удар. Ну все, допрыгался. Может, я сейчас уже попал в ловушку, сидя в этой комнате? А за стенкой прячется Тор, и сейчас как выскочит, как выпрыгнет на меня, размахивая Мьельниром. — Нашли? — кажется, даже голос слегка охрип. — О да, — он несколько секунд любуется моим непроницаемым, как я надеюсь, выражением лица и продолжает: — И уже даже побеседовали. ПЯТНИЦА, выведи на экран фотографии. На соседнем столе, где в этот раз ничего не лежало, прямо на столешнице, оказавшейся, видимо, экраном, появились фотографии. Я начинаю листать их. На нескольких Велес с каким-то парнем на левитирующих коврах летают вокруг Башни Старка с баллончиками краски, и я не сразу узнаю в незнакомце свою иллюзию, с которой я тогда весь вечер бродил по Нью-Йорку. А вот Велес иллюзиями не пользовался. Блядь. На других фотографиях был Велес в самых разных ситуациях, вроде очереди в магазине или в деловом костюме спускающийся по лестнице, была и куча портретных фоток, весьма неплохих, нужно сказать, ну я знал, что Велес сейчас занимается каким-то бизнесом в Европе, только без понятия, каким. Дальше шли фотографии постарее, некоторые даже были черно-белыми, а то и вовсе коричневыми, на одних он был один, на других — в компании незнакомых мне лиц, с сигаретами в зубах и без, в кожаной куртке, в кожаном плаще, в старых деловых костюмах, с отросшими до плеч волосами и со странными стрижками, с гитарой, с микрофоном, даже сидящий на какой-то машине, сидящий в машине, на мотоцикле, с какими-то бабами, и все это, конечно, даже близко не отражает всю ту херню, которой он страдал в Мидгарде, как только появляется какое-нибудь новое веяние, он тут же должен на себя все примерить. Иначе ему скучно. А секс, наркотики, рок-н-ролл, это вообще был его жизненный девиз еще до изобретения рок-н-ролла. Блядь. Значит, они вышли на Велеса. Я закрыл фотки, под ними находилась информация, которую они успели на него насобирать. Сначала шел целый список имен, судя по всему тех, под которыми он живет в Мидгарде. Я пробежался по нему, но не нашел имени Велеса, что ж, молодец, хорошо скрывается. Нас вот с Тором под собственными именами уже все знают. — Узнаешь? — спрашивает Старк, не отрываясь от работы — Смутно знакомое мне лицо. И как этот бедолага попал на ваши радары? — Ну, во-первых, он засветился на моих камерах. По твоей иллюзии поиск ничего не дал, а вот по его лицу выдал сразу кучу совпадений. Так что найти его было несложно. В данный момент живет под именем Антеро Виртанен, но есть еще примерно десяток имен. Может, ты скажешь настоящее? — А чем тебе не нравится Антеро? Отличное имя, — говорю я, листая собранную по нему информацию. Ну, в общем-то, ничего нового для меня тут нет. — Да меня вообще полностью устраивает имя Антеро, к тому же он оказался славным парнем. Мы мило с ним побеседовали в его офисе, и, говоря о нас, я имею в виду Мстителей. Он принес искренние извинения за доставленные нам неприятности и сказал, что просто выпил лишнего в тот вечер. — Ну, нажрались мы тогда действительно круто, — согласился я. — А еще он выразил свои соболезнования твоему брату. — Блядь. — Сказал, что не сомневается, что ты покинул этот свет с достоинством. — Вот же козлина. — Не волнуйся, Тор, не принял это за изощренное издевательство. Потом они о чем-то поболтали наедине, скорее всего, о тебе, и мы разошлись по домам. — Ну, вот они и познакомились. Выходит, вы просто оставили его в покое и вернулись в Америку? И даже не стали... ну, не знаю, сажать его в стеклянную клетку на девятикилометровой высоте? — Он ведет небольшой, но полностью законный бизнес, и до встречи с тобой не совершал ничего, чтобы попасться нам на глаза. Нет никаких причин сажать его в стеклянную клетку. К тому же насколько я понимаю, в этом нет смысла? Ты прекрасно ходишь сквозь стекло, не сомневаюсь, что и он сможет. — Ну, оно же не антимагическое, почему я не могу через него ходить? — пожал я плечами, снова поворачиваясь к Старку. — Ты же не думаешь, что я дал бы вам схватить меня, если бы не был уверен, что в любой момент могу выйти из вашей тюрьмы? — Ну да, — задумчиво тянет он. — Так кто он такой? Еще один асгардский бог, поселившийся в нашем мире? Маг? Кто-то другой? — Просто какой-то парень, которого я случайно встретил в баре. — И который совершенно случайно живет уже больше двухсот лет. — Неужели? Бывают же совпадения, да? — И не говори. Прямо не верится. Ты же понимаешь, что рано или поздно мы и сами выясним, кто он. — Расскажешь, если будет что-нибудь интересное. Старк не отвечает, он слегка меняет угол наклона настольной лампы и сосредоточенно что-то запаивает, сверяется с каким-то измерительным прибором, берет отвертку и начинает упоенно ковыряться в своем куске робототехники, который, судя по цвету, является куском его брони, потом запускает работу, и мы оба наблюдаем за практически синхронно двигающимися элементами. Отключает, снова начинает что-то паять. Жесты у него плавные и уверенные, никакой суеты, движения настоящего профессионала своего дела. Зрелище занимающегося своим ремеслом мастера всегда оказывало на меня какое-то медитативное действие, и я погружаюсь в свои мысли, наблюдая за работой Старка. Теперь понятно, почему Тор остался в Мидгарде все такой же уверенный, что я мертв. И чуть не подпрыгиваю, когда: — Ты как будто этому не рад? Блядь, я что, вслух сказал. Я пожимаю плечами. Встречи с Тором я одновременно хотел и боялся. Я хотел переложить на него все асгардские дела, а сам куда-нибудь сбежать, и в то же время мне нравилось сидеть на троне, и я был уверен, что как только разберусь со Свартальвхеймом и Йотунхеймом, то смогу наконец-то расслабиться и как следует насладиться всеми привилегиями власти. И будет совсем не круто, если в этот момент, а скорее всего так оно и будет, мне придется передать власть Тору. Тем не менее, было бы намного веселее, если бы он был в Асгарде. Я бы мог пойти и сказать ему — Тор, хули твой приятель доебался до меня, повлияй на него как-нибудь. С другой стороны, я прекрасно понимал, во что наша с ним встреча может легко вылиться — в очередную ссору в духе «ты был мне как брат, Энакин», и это как минимум. Мы с ним не можем нормально взаимодействовать от слова совсем, все было достаточно плохо даже до того, как я узнал, что я вообще не его брат. С тех пор ситуация, как вы понимаете, не улучшилась. Я всю свою жизнь слушал, насколько Тор охуен и пиздат, даже по меркам богов он считался божественно великолепным. Уверенности в себе у него было столько, что Норны, нервно куря, писали его судьбу под его же диктовку. В общем, попробуйте вырасти без единого комплекса, когда от тебя постоянно ждут соответствия такому совершенству. Не говоря уже об отце. От идеи о достижении его уровня я отказался еще до того, как она вообще сформировалась в моем мозгу. Короче, история банальная до невозможности, вдаваться в детали я не буду, хоть, как водится, в них-то и кроется дьявол. Достаточно того, что я прекрасно представляю себе его реакцию, когда он узнает, что я не просто обманул его в Свартальвхейме и все это время был жив, но еще и сижу на троне Асгарда. Он мне устроит пиздец какой разнос, хотя после ситуации с похоронами мамы я вообще не понимаю, о чем нам с ним говорить. Поэтому единственный бескровный выход из сложившейся ситуации, который я вижу, это отдать Гунгнир отцу и в тот же вечер, ну, в крайнем случае, на следующее утро покинуть Девятимирье. А Тор пусть и дальше думает, что я мертв, и живет спокойно со своей смертной, пока не надоест, а все это «воссоединение с семьей» на самом деле полная хрень, ничего хорошего от этого точно не будет. Но отсюда вытекала еще одна проблема и называлась она Фандрал. Окей, я сам был виноват, что все так усложнилось. Но блядь. Все эти такие особенные взгляды Фандрала я ловил на себе уже давно, Сиф не сделала мне открытие. Я все-таки не ребенок, когда меня взглядом раздевают, понимаю, что это намек, я все ловлю на лету. Началось это еще задолго до коронации Тора, но ввязываться в подобную авантюру я тогда абсолютно не желал. Во-первых, мне не хотелось, а для меня это всегда был наиглавнейший аргумент. Во-вторых, он все-таки друг Тора, а наши с братом отношения не нуждались в еще большем усложнении. Вдобавок, о любовных похождениях Фандрала всегда знает весь Асгард, а то, чего он не знает, то знают его друзья. Ну, такая себе перспектива, знаете ли. Фандралу потрахушки на пару ночей, а мне потом до скончания века плоские шуточки Сиф и Вольштагга слушать. Как бы хорош Фандрал не был в постели, так дорого он явно не стоит. Кроме того на тот момент я уже готовил Тору подарок на коронацию, и ошивающийся поблизости Фандрал мне был вообще не в тему. Так что я, сам того не заметив, скопировал линию поведения Тора в этом вопросе: сделал вид, что ничего не замечаю и не понимаю. Фандрал в свою очередь идиотом не был и быстро отвалил. Такой элегантный ход позволил нам всем сохранить лицо и более-менее дружественные отношения, а позже выяснилось, что Тор оценил мой поступок и проникся ко мне чуть большим доверием, что было очень на руку. В общем, куда не плюнь, а от неслучившегося секса с Фандралом были сплошные плюсы. Потом произошла вся та цепочка событий, в результате которой я словил приговор на пожизненное тюремное заключение, и я не то, чтобы считал вопрос закрытым — вообще не задумывался на этот счет. Пока папуля не устроил мне такую подлянку, что мне не просто пришлось находиться в Асгарде, но и общаться я мог либо с Сиф, которая не вариант, либо с Фандралом, и тут выясняется, что вопрос, оказывается, вовсе не был закрыт, а был он законсервирован на время, а теперь снова стал актуальным. Только взгляды теперь не такие нахальные, что наводит меня на мысль, будто Фандрал хочет чего-то явно посерьезнее секса на одну ночь, да плюс я идиот, у которого давно никого не было, вот и получили ситуацию. Еще некоторое время я бездумно наблюдаю за инженерными манипуляциями Старка и думаю, какого хуя я вообще здесь делаю, пришел, блядь, поизмываться над смертным, а сам сижу и залипаю на то, как он настраивает новое оружие, которым потом меня же и отпиздит, ну, охуеть, я придумал, конечно, интересно, а попадал ли Иисус в такую ситуацию. — Радость моя, подай мне фазочувствительный вольтметр, это такая голубая прямоугольная коро... Я магией пододвигаю к нему вольтметр и несколько проводов с клеммами с другого конца стола. — Спасибо, — непонятно чем довольный ухмыляется он. — Если ты мне сейчас же не дашь какой-нибудь журнальчик, я пойду и наложу какое-нибудь заклинание на твой небоскреб! — заявляю я, начиная раскручиваться на стуле. Старк ничего не отвечает, а через полминуты откладывает в сторону свои инструменты, выключает настольные лампы, встает и идет к выходу. — Пойдем, — говорит он мне. — Я не держу здесь виски. Мы проходим по коридору и оказываемся в той же кухне, на которой в прошлый раз я грыз пиццу. Я сажусь на свое место, Старк достает стаканы и еще не открытую бутылку, спрашивает, голоден ли я, потому что в кухне на общем этаже, кажется, была пицца. Но я не голоден, и у меня совсем нет желания есть. — Я, возможно, об этом пожалею, но все-таки спрошу: что у тебя случилось? — говорит он, разливая виски. А я думаю, что еще недавно этот же вопрос я задавал Сиф. Вот тебе и Бог Обмана, не умеешь скрывать свои мысли, парень, не умеешь. — С чего ты это взял, у меня все в таком порядке, даже не верится, что я Бог Хаоса. — Локи, фразу «у меня все в порядке» выбьют на моем надгробном камне. Так что рассказывай. Дело в том светловолосом красавчике, с которым ты сюда в прошлый раз приходил? Я чуть не взвыл. — Старк, только не ты! Сиф мне полночи талдычила, что он на меня как-то по-особенному смотрит, по второму разу я это не выдержу. — Ну, ты с него тоже глаз не сводил, в чем проблема? Или у вас в Асгарде такие отношения не котируются? Тор, вроде, говорил, что у вас вообще нет разделения на гетеро- и гомосексуальность. Да, у нас нет таких понятий, да и вообще с такими соседями, как светлые альвы, ваше понимание экзотического секса становится весьма своеобразным, потому что весь ваш сексуальный опыт в их домах Любви, по меркам всех остальных миров, можно считать экзотическим, но я здесь не для того, чтобы обсуждать наши порочные пансексуальные натуры. — Да, он все правильно сказал. — Вы с Фандралом уже взрослые лю... эм, асы и явно нравитесь друг другу. Что мешает? — Да так, пустяки всякие. Всего-навсего то, что я государственный преступник, обвиненный в предательстве Асгарда. И хотя бы у кого-то из нас должны быть мозги, чтобы это понимать. — Но ты же все равно официально мертв. — Тем более. Получается, что он знает, что это не так, но не докладывает Тору, что вообще-то тянет на предательство короны. — Я тоже знаю, что ты жив, и тоже не докладываю Тору. Получается, я тоже предаю вашу корону? — Ты не асгардец, Старк, — машу я рукой, отпивая виски. — Ты предаешь только Мстителей, Щ.И.Т., свою страну и, возможно, что-то еще, вроде идеалов каких-нибудь. — Всего-навсего, — сардонически усмехается он. — Сущие пустяки. — Ну, я же не пытаюсь уничтожить Мидгард? — Пока нет. — И в итоге ты ведь получил координаты скипетра? — К несчастью, да. — Ну, почему ты думаешь, что к несчастью, еще неизвестно, что с ним сделала бы Гидра. Может, они бы такую бойню устроили, что Асгарду пришлось бы вмешаться, а у нас в тот момент шли серьезные переговоры с миром, который втихаря от нас заключил договор с другим миром, и теперь то ли они собираются с нами воевать, то ли друг с другом, хуй проссышь. Старк перекрещивает на груди руки, упирается локтями в стойку и некоторое время молчит, покачивая свой стакан и глядя на какую-то точку на столе. Ох, сейчас начнется это любимое всеми смертными самоистязание и чувство вины. Увольте, мой лимит утирания слез на этот месяц уже использован. Похоже, Старк чувствует мое настроение, потому что он говорит: — Так что, говоришь, вам мешает? — Я уже сказал. — Не верю, что такого, как ты, может останавливать твой сомнительный статус. Хм, ну в принципе, он прав. Править Асгардом мне мой статус не мешает, а вот заняться сексом уже никак? Едва ли. Но не буду же я тут душеизлиянием заниматься, я же не Сиф, в конце концов. Потом вспоминаю, что он мне говорил ночью, и улыбаюсь. — Он считает, что меня больше интересуешь ты. Старк рассмеялся. — Ну, это вряд ли, Локи. Тебя, кроме тебя самого, вообще никто не интересует. Ну, может, чуть-чуть Тор, и то с точки зрения того, знает он про тебя или нет. — Не стоит судить всех по себе, Старк. — Так я неправ? — Прав, конечно, но все равно не стоит. А он делает глоток виски и продолжает: — Слушай, я понятия не имею, сколько вам с Тором лет, но выглядишь ты так, что с трудом тянешь на студента-старшекурсника. Я думаю, что по меркам вашего Асгарда ты еще очень молод, так что послушай взрослого человека — не трать время на всю эту хуйню. Если ты ему продолжаешь нравиться, несмотря на все то, что ты уже успел натворить и на твой сомнительный статус, то другого такого идиота ты уже не найдешь. А еще, по опыту я знаю, что после секса все становится понятнее, и вы либо решите, что хотите быть вместе, либо разойдетесь окончательно. — Блядь, ну охуеть у тебя советы, Старк, сначала переспите, потом подумайте. — Если ты ждал от меня совета в стиле «поговорите и откройте друг другу свои чувства», то тебе нужно было обращаться за помощью к Брюсу, заодно и отыщешь его. — Он так и не вернулся? — удивляюсь я, и Старк отрицательно качает головой. — Уверен, что не хочешь поискать его магией? — Уверен ли я, что не хочу впускать тебя в свой разум? Абсолютно. — Старк, я оскорблен, — улыбаюсь я. — Ты мне не доверяешь? Он чуть вискарем не давится от моей наглости. — Наверняка есть другие заклинания поиска, при которых не нужны мои воспоминания. — Может, и есть, но совет про «открыть свои чувства» мне не нравится, так что заморачиваться не хочу. Старк некоторое время молча пьет виски, наверное, думает, как бы меня уговорить по-хорошему. — Знаешь, Локи, — говорит он, видимо, что-то придумав, — какой бы долгой не была жизнь, в какой-то момент ты будешь оборачиваться назад и жалеть о том времени, которое потратил впустую вместо того, чтобы... чтобы провести его с кем-то важным или делая что-то важное. Точнее даже, тебе будет казаться, что ты уделил им недостаточно времени, понимаешь? — Лучше, чем ты думаешь. Несколько минут мы сидим в тишине, я допиваю свой виски и наливаю себе следующий, Старк задумчиво гипнотизирует напиток в своем стакане. — Ну а что там с вашими мирами, с которыми вы воевать собираетесь? Может, нужно позвать Тора? — Ох, — вздыхаю я. — Это очень долгая история. Если хочешь, можем вернуться в твою мастерскую и я расскажу ее, пока ты будешь калибровать свою броню.