Мечта идиота

Эти кретины совсем спятили в своем Мидгарде, последние мозги, наверное, уже пропили, господи, ну, какие же идиоты. Конченые придурки. Поголовно. Вроде, каждый уже по нескольку тысячелетий насчитывает, некоторые раза в три меня старше, а мозгов ни грамма нет, или они их уже пропили все? Да еще Велес... Вот уж от кого я такой подставы вообще не ожидал. Сам же всегда говорил, что бессмысленное создание отрицательных биополей ни к чему хорошему не приведет, и тут я с ним был полностью согласен. Ну, и что в итоге? Впрочем, надо признать, что было весело. Поначалу. Да и в середине. А еще, когда голуби взрывались, и людей забрызгивало краской, и когда Наташа, которая из Мстителей, превратилась в русалочку и нырнула в пруд. Вот мы, конечно, поржали тогда. Да и Велес оценил. Сказал, что не зря меня с собой притащил. А чем все закончилось, я не помню. До заката мы, конечно же, не успели, а как успеть, если эти дебилы перепутали компасы! Как вообще можно было их перепутать? Один указывает на север, другой... Может, они думали, что в той стороне действительно был север? Просто слов нет. Никаких. В общем, не успели. Посреди Атлантического океана тоже особо не поколдуешь, хотя есть среди них несколько затейников, которые были готовы. Пришлось прибегнуть к нашему любимому клише, ну, а там, чего уж нарушать традиции, и мы отправились в Нью-Йорк, точнее на равнину за чертой города, хотя, это уже не важно. Получилось так, что в запасе у нас оставалось еще около четырех часов, так что мы по-лютому нажрались и провели ритуал часа на полтора раньше, чем планировали. И все пошло по пизде. Просыпаюсь я как-то резко, несколько секунд не могу понять, где я, кто я, когда, голова раскалывается так, что даже глаза страшно открывать, вдруг там что-то яркое вокруг меня. Утыкаюсь еблом в подушку и медленно приоткрываю одно веко. Оцениваю обстановку. Кажется, мои покои. Неплохо. На стуле рядом с кроватью весит фиолетовая рубашка с золотой вышивкой. Значит, Фандрал где-то рядом. Неимоверно тяжелой рукой притягиваю к глазам прядь своих волос — черные. Так, свой облик я уже вернул. Ладно, первые два вопроса мы, вроде, прояснили. Внезапно шум, который я воспринимал фоном, прекращается, на несколько минут воцаряется полная тишина, а потом полуобнаженный Фандрал с еще мокрыми волосами выходит из моей ванной. — Доброе утро, Ваше Высочество, — тут же расплывается он в широченной улыбке. — Точнее день. Блядь. День. Я опять пропустил ебаный Совет. Все Советы. Придется быть сегодня осторожным, если Мимир меня увидит, он поимеет меня в мозг, а мне и без этого хуево. Я крайне осторожно, стараясь не делать резких движений, от чего все мои движения становятся крайне резкими, переворачиваюсь на спину. Тошнит и во рту, кажется, кто-то сдох. Давно мне уже так хуево наутро не было. Что же мы вчера пили? Фандрал, добрейшее создание во Вселенной, уже дает мне стакан воды, я осторожно пью и чувствую, что, по крайней мере, способен говорить. — Доброе, — наконец-то хриплю я, ох, блядь, почему голос звучит, как абсолютный пиздец. Фандрал со смехом наблюдает за мной, застегивая рубашку, затем подходит к полке, на которой я держу все целебные зелья и спрашивает, есть ли у меня что-нибудь, что могло бы мне сейчас помочь. А я думаю, что мне уже ничего не поможет, потому что мозгов у меня, похоже, ненамного больше, чем у Тора. Немного зависнув, наблюдаю за тем, как Фандрал перебирает зелья, открывает, нюхает. Идиот что ли? Помню, как один мой знакомый колдун имел привычку нюхать все зелья и ингредиенты для них, однажды открывает бутылку — а там соляная кислота в высокой концентрации, так он потом неделю кроме хлороводорода никаких запахов не чувствовал. — Синяя. Блядь, да там все склянки синие. Давай, Локи, соберись. В конце концов, как-то умудряюсь описать нужный флакон. Фандрал садится рядом со мной на кровать, открывает склянку, и пока я ее пью, наливает еще воды в стакан. Тошнота исчезает сразу, головная боль отходит постепенно, но я уже начинаю чувствовать себя более-менее живым. — Что, мешать алкоголь из разных миров было не такой хорошей идеей? Над моими горестными стонами он только смеется. Помню, что начинали мы действительно с ванахеймского вина, но кто оценит, крепче оно водки или нет, а еще был грог, о-ох, детский сад, блядь. — Фандрал, это пиздец. Это пиздец. Никогда так не делай. — Где ты хоть так нажрался вчера, если не секрет? — В Мидгарде, — и даже сквозь похмелье замечаю нехороший блеск в его глазах. Устало прикрываю глаза, тру лоб и поясняю: — Думал пойти к Тору, признаться, что я жив, зашел в какой-то бар, решил выпить для храбрости, ну и... все. Зачем в Ванахейм поперся — не помню. А как я сюда вернулся? Зачем вру, сам не знаю, нехорошо, конечно, но как представлю, сколько всего объяснять нужно: Самайн, кто такой Велес и его друзья-полудурки, о-ой, нет, неохота, да и вообще я стараюсь по возможности не распространяться особо о своих магических делах, в Асгарде это не в почете. Хотя Фандрал уже столько всяких историй об устраиваемых мною колдовских пиздецах (блядь, ну, нравится мне это выражение) наслушался, что каким-то там шабашем его не испугать. Фандрал встает, начинает неспешно натягивать на себя доспехи. — Ну, ты пришел утром, когда я уже сдал пост, — рассказывает он, — точнее пролез через балкон. Вообще-то ты был просто сам не свой. Пьяный в хламину, то плакал, то смеялся и все просил меня сказать тебе, что ты ведь не умер. Мне становится откровенно не по себе. — И ты говорил? — Да, но... ты мне не особо верил. Потом ты назвал себя охотником на драконов и прыгал со стола на кровать, — улыбается он. — Под конец ты внезапно решил, что тебе нужно покурить, чуть не вывалился с балкона, а когда я потащил тебя к кровати, ты сказал, что я очень хороший, и что зря ты выпил какие-то кубики льда с вискарем. В общем, было довольно забавно. Я громко застонал и попытался натянуть одеяло на лицо. Мне определенно пора завязывать. — Я не знал, что ты еще и куришь. — Я не курю. Не знаю, зачем я так сказал. Серьезно, я даже сигарету в руке правильно держать не умею. Чувствую, как Фандрал садится на кровать рядом со мной. Отдергивает одеяло от моего лица и целует меня. Пахнет моим шампунем с грейпфрутами и от запаха цитруса мне становится еще легче. Притянуть бы его сейчас к себе, да все тело просто тяжеленное, двигаться не хочется совершенно. Похер, никуда не пойду сегодня, буду спать весь день. — А как ты теперь себя чувствуешь? — спрашивает он, разрывая поцелуй. — Чуть-чуть получше, но все еще умираю. Может, еще один поцелуй? Он смеется, встает с кровати, идет к столу и начинает собирать свое оружие. Доспехи на нем уже застегнуты, меч висит на поясе, и некоторое время я наблюдаю, как Фандрал распихивает ножи по потайным карманам. Я еще раз прикладываюсь к склянке с зельем и решаю, что мне тоже пора одеваться. Нужно проверить, что там в Мидгарде. А то я вообще не помню, на каком моменте мы остановились и решили разойтись по домам, может, там от Нью-Йорка не осталось уже ничего. — Да, еще ты что-то говорил про эти свитки, но я ничего не понял. Фандрал поднимает из кресла свой плащ, и я вижу целую кипу свитков, лежавших под ним, кажется, их даже больше, чем было. Прошу дать мне парочку, и Фандрал кидает несколько штук мне на кровать, подходит и еще раз целует меня. — Ладно, мне пора на построение. А ты лежи, выздоравливай, — улыбается он и уходит. Бляяядь, даже стыдно перед ним немного. Как можно быть таким хорошим? Ни вопросов, ни упреков, почему пошел бухать, а меня не позвал и все такое. Я бы точно доебался. Зелье, конечно, дал бы, но перед этим всю душу вытряс бы. А свитки меня порадовали, хоть я и в душе не помню, как мы это делали. Первый оказался копией оригинала, которую я еще сам снимал, второй — копия копии оригинала, только нихуя это не копия, а какой-то трэш. Это становится понятно еще на вступлении. Вступление у них у всех было ярким примером адски тяжеловесного языка, сложно поверить, что эльфы действительно так разговаривали. Услышьте же, потомки мои, ибо реку вам я слова священные, и знания великие в сих словах сокрыты, те же, кто услышит меня да осветит путь тем, кто затерялся во тьме духом и мыслями своими, да будут они выведены на свет... Ну, и прочая хуета в подобном духе. В памяти сразу всплывает, как Велес говорит мне: — Значит, так все вступление стирай и пиши: «Путь праведника труден, ибо препятствуют ему самолюбивые и тираны из злых людей. Блажен тот пастырь кто во имя благосердия и доброй воли своей ведет слабых через долину тьмы...» А рядом кто-то ржет и говорит, что знает, на что можно заменить кругообразную звезду, а кто-то другой говорит, что эти рисунки чем-то напоминают ему галлифрейский язык, в смысле, ты о таком не знаешь, про Гарри Поттера ты, блядь, знаешь, а про Доктора Кто — нет, а Велес говорит, что я вообще безграмотный колдун, даже Звездных Войн не смотрел, что с меня взять, и что-то мне подсказывает, что свое алиби о моей смерти я к тому моменту уже просрал. Ебаный рот. Вместо самого текста заклинания какая-то ахинея написана: exorciamus te, omnis imundus spiritus, omnis satanica protestas... Заклинания для изгнания демонов в христианских ритуалах, господи боже мой, откуда у них знания такие вообще. А это еще что такое? Проводить ритуал может только жрец с достаточным количеством миди... что, блядь? ...хлориан в крови. Ну, и что такое миди... сука, миди... миди-хло-ри-аны? Не думаю, что у темных эльфов были такие слова в их языке. Под светом двойной Луны, полить слезами раскаяния лжесвидетеля, ох, блядь, а это еще лучше: сок винограда, выросшего на могиле непризнанного музыканта, видевшего, как мимо него проплывает труп его врага. И я даже помню, кто такую хуйню предложил вписать. И еще голос над ухом: — Врага, убитого омелой. Про омелу допиши. — Бальдр, ты ебанулся? Ты омелу вообще в глаза видел? Как ею можно кого-нибудь убить? — Отставить возражения, пиши давай. — С хрена ли ты раскомандовался, ты вообще-то мертв! — Будь уже терпимее к чужим недостаткам, Локи. Подзываю к себе магией остальные свитки и проверяю. Все, с которыми я спускался в Мидгард — на месте, их копии переписаны в том же духе. Кажется, мы вчера неплохо повеселились, и фантазия из этих спятивших долбонавтов била ключом. Грешные боги, как эти алкоголики не додумались проверить это все в действии? А что если додумались? От внезапной мысли я чуть на кровати не подскакиваю. Ну, подскочить с такой тяжелой головой я бы точно не смог, так что просто выползаю из постели и быстро одеваюсь. Нужно проверить Мидгард. Реакция Старка как обычно не разочаровывает. Он сидит за компьютером в своей лаборатории и в очередной раз что-то изобретает, но стоит мне появиться, как у него на лице появляется выражение страстнейшего желания то ли убить меня, то ли трахнуть. Чем-нибудь тяжелым по голове. — У тебя какие-то счеты к этому городу или все дело в том, что мы здесь живем?! Меня немного смешит, что из его динамиков при этом раздается: No need to look so afraid Очень по делу. Старк приглушает музыку и продолжает буравить меня своим недовольным взглядом. Шутник, блядь. — Я бы мог сейчас сказать, что ты живешь не в Темной Башне, Старк, и Вселенная не вращается вокруг тебя, но не хочу. — Может, Вселенная и не вращается, но ты явно крутишься вокруг нас! Слушай, мы договаривались, что я не буду тебя сдавать, но не больше. Покрывать я тебя тоже не буду, и если Тор завтра решит, что ты, возможно, жив, и соберется тебя искать, я не стану его переубеждать. Я усаживаюсь на свой стул, вижу рядом с компьютером Старка какую-то забавную разноцветную херовину кубической формы и подзываю ее магией. — Что это такое? — Только не говори, что ты никогда не видел кубик Рубика. А, так вот, как он выглядит, а то упоминания-то я о нем встречал, что это какая-то головоломка или вроде того. Старк объясняет, как в нее играть. Поворачивать грани кубика, пока каждая его сторона не будет состоять полностью из квадратиков одного цвета. Я щелкаю пальцами, и все стороны перекрашиваются в однотонные цвета, тоже мне задачка, а Старк ворчит, что я явно нихрена не понял, и забирает у меня кубик, снова спутывает все цвета и кладет его на место. — Знаешь, я ведь так и думал, что ты что-то подобное устроишь. Люди превратятся в каких-нибудь чудовищ, все костюмы оживут, а по улицам будут летать тыквы-кровопийцы. — Тыквы-кровопийцы? Надо будет запомнить на будущее, — улыбаюсь я, снова беря в руки кубик и начиная его крутить. — Но ты просто превзошел мои ожидания! — Вот в чем бы ты меня сейчас не собирался обвинить, я не имею к этому никакого отношения. — Никакого? Вот совсем! Голуби подлетали к людям и взрывались, обрызгивая всех вокруг цветной краской, и все, на кого эта краска попадала, превращались в персонажей из книг, кино и даже комиксов. — Ну, — неохотно соглашаюсь я, — возможно, конкретно к этому я и имею какое-то отношение, очень отдаленное. Но не больше. — Видимо, мы еще должны радоваться, что ты вообще не стер людям лица. Взрывающиеся голуби, ты в своем уме вообще? Полгорода остались с психологическими травмами! — Ну, мне же надо было как-то распространить заклинание, я же не мог его сразу на людей наложить. — Почему? — тут же спрашивает Старк, сбиваясь с мысли. — А ты бы предпочел, чтобы взрывались люди? — смеюсь я. — Откуда в тебе такая необоснованная жестокость? Он скрипит зубами и возвращается к своей прерванной работе. Над столом висит несколько голограмм, в которых он с сосредоточенным видом ковыряется и недовольно хмурится, поправляя что-то на компьютере. Приятный женский голос, доносящийся со всех сторон, сообщает, что какой-то процесс завершен неудачно, и Старк хмурится еще больше. — Я не мог не обратить внимание на небольшой бардак у вас на первом этаже, — говорю я, хотя «небольшой бардак» — это еще мягко сказано там все стекла выбиты, мебель разнесена, а стены исполосованы какими-то глубокими отметинами, и я очень надеюсь, что это не то, о чем я подумал. Потому что в принципе Нью-Йорк выглядит вполне себе неплохо, новых разрушений вроде как не прибавилось, по крайней мере, на первый взгляд. — Восемнадцать капитанов Америка вчера выясняли здесь отношения, кто из них настоящий, а кто был послан Гидрой. — А восемнадцать Железных Человеков им помогали? — Про меня, слава Богу, не пишут комиксы. — Так что в итоге? Они разобрались с Гидрой? Думаю, что восемнадцать капитанов Америка вполне способны разобраться с Гидрой. И наступит на земле царство спокойствия и процветания. — Знаешь, на деле в этом не было абсолютно ничего смешного, — категорически заявляет Старк, хотя я прекрасно вижу, что на самом деле он совершенно не злится, ему и самому смешно, и было бы еще смешнее, если бы он не был Мстителем, и все это не было его проблемой. — Но согласись, русалочка из Наташи получилась симпатичная. И я так и не понял, в кого превратился Бартон, я думал, он будет Леголасом из «Властелина колец», а он стал каким-то пиратом. — В Леголаса превратился твой приятель Виртанен. Мне требуется хотя бы несколько секунд, чтобы понять, кого он имеет ввиду, и я делаю вид, что увлечен кубиком, хотя на самом деле мне уже надоело его крутить. Да, точно, это было самой лучшей частью. Хотя я не думал, что вся эта чебухня привлечет внимание Мстителей, это же положительные персонажи, в конце концов, не больно Волдеморты с вампирами заполонили город и творили бардак, хотя парочку вампиров я тоже видел, и даже не парочку, от чего изрядно прихуел, с какого ляда они светятся вообще. Ну, не суть. Когда Велесу позвонили, он уже вообще на ногах не стоял, но самоотверженно заявил, что обязан успокоить общественность и сказать Мстителям, что к утру заклинание рассеется и все будет пучком. Как именно он это объяснял, я не представляю, потому что брать на себя всю вину на этот раз он отказался. А за каким бесом их потом в парк понесло, этого даже он не мог объяснить. Но ход был отличный. Наташа заявила, что ей необходимо продать голос, и упрыгала в середину пруда, патлатый пират в исполнении Бартона побежал за ней, потому что источник молодости и что-то еще, а Велес превратился в длинноволосого и длинноухого пидора, сказал, что напал на след орков, и скрылся в ночи, оставив Старка и Роджерса в асболютном охуевании от произошедшего. Когда я читал книгу, я представлял себе Леголаса немного по-другому, ну да ладно, а вообще я сначала даже испугался, неужели и на него заклинание подействовало, но все было в порядке, и скоро он добрался до кустов, в которых сидели мы с Дионисом и моей, надеюсь, пьяной галлюцинацией призрака Бальдра и распивали древнегрекобожественное винцо. Естественно, весь этот дурдом даже близко не входил в наши первоначальные планы, но Кромм оказался тем еще злобным и кровожадным выблядком, поладить с ним как-то не получилось, удержать в пределах одной локации было еще более сложной задачей, и народу пришла в голову мысль, что древний кельтский бог, кидающийся на людей, это как-то не круто, а еще, что возможно, кельты не просто так наряжались на эту ночь, может, людей в костюмах Кромм не видит. Пьяны мы уже все были до положения риз, переть до города у нас ни времени, ни желания особо не было, так что поймали заклинанием пролетающую мимо птицу и заколдовали. Настроение у меня уже было более чем прекрасное, хоть я немного и жалел, что Фандрала с нами не было, и на этой романтической волне решил, что персонажи должны быть положительными, потому что, как правило, они доживают до конца и побеждают, даже если им просто тупо везет, да и вообще в большинстве своем они всегда могут позаботиться о себе в стрессовых ситуациях. Ну, а то, что люди при этом были все равно не в масках, так ну да, план был не идеален, зато исполнение великолепно. Да и мы повеселились. Вообще по моему опыту могу сказать, что любой кошмар можно превратить в веселье. И наоборот. Было бы желание. И умение. У меня есть. И то, и другое. Особенно, если я пьян. Или зол. Или вдохновение нападает. — Полагаю, ты не собираешься объяснять мне, зачем ты все это устроил? — Чтобы порадовать тебя, конечно же. Ну, и себя. Ты же так и не показал те видеозаписи с Мстителями и раскрашенным небоскребом, так что я решил как-то выходить из положения сам. — Я согласился показать их тебе, если ты найдешь Беннера. Ты нашел Беннера? — Ты сам отказался его искать. — Но ты сказал, что есть и другие способы его найти, без моих воспоминаний. — А еще я сказал, что огонь холодный. Голос сообщает, что очередной процесс завершен неудачно, перечисляет причины, и Старк со вздохом снова что-то поправляет на компьютере. — Ладно, судя по твоему беззаботному виду и тому, что ты находишь время на такую дурь, я могу сделать вывод, что ты решил все свои многочисленные проблемы? — Смотря, какие проблемы ты имеешь ввиду. Я кладу кубик обратно на стол, встаю и прохаживаюсь вдоль стеллажей, разглядывая хранящийся на них хлам. Два каких-то прикольных робота, протиравших в это время пыль, шарахаются вокруг меня, один даже пытается побрызгать меня чем-то. Старк усмехается, потом отдает машинам распоряжение, и они уползают на другой конец комнаты. — С Фандралом все наладилось? — Ну, мы же все-таки взрослые асгардцы, — улыбаюсь я, вертя в руках какую-то штуку с обилием торчащих из нее проводов. Непохожа на рабочую. — Поговорили, раскрыли друг другу свои чувства. — Переспали, значит. На одной из верхних полок, но чуть ли не в самом заднем ряду замечаю какую-то интересную хреновину. Круглая, похожа на старковский реактор, который у него в груди гудит, но, видимо, постарее. Стоит на подставке, а на ней надпись. — Доказательство, что у Тони Старка есть сердце. Я кручу вещицу в руках, разглядывая ее. Как ни странно, но от нее тянет сильной и теплой женской аурой. Похоже, кто-то вложил кучу светлых эмоций, претворяя в жизнь эту идею. Я поворачиваюсь к Старку и тут же ловлю его болезненный взгляд, спрятанный за голограммами. От него буквально волнами расходится сильнейшее чувство сожаления и злости. Ну, понятно. Надеюсь, мы не будем развивать эту тему, то есть, мне, конечно, приятно, что он интересуется моими проблемами, но его дела меня не интересуют совершенно. А он, похоже, и не собирается, тут же агрессивно мне приказывает: — Поставь туда, где это стояло. И не трогай там ничего. Да без проблем. И реактор на подставке появляется слева от его компьютера. Где, судя по его воспоминаниям, он раньше и стоял вместо кубика Рубика. Серьезно, его самокопание его самого еще не достало? — Локи... — Давай я тебе лучше расскажу, как обстоят дела с мирами, — говорю я, снова усаживаясь на стул. — У нас там собиралась начаться война, помнишь? В общем, о произошедших событиях я рассказываю достаточно подробно. Нужно сказать, что реакция Старка меня позабавила. Перебитых темных эльфов ему было даже жалко. Ох, уж эти смертные. Так боятся глобальных событий, хотя в них все самое интересное. — То есть, ты знал, что йотунов и так не особенно любят в ваших мирах, но все равно раздул у цвергов дикую ксенофобию? — Они сами ее у себя раздули. Я только несколько историй рассказал. Ну, еще наложил парочку заклинаний, да и все. — Думаешь, цвергам не показалось странным, что спасать йотунов ты войска отправил, а остановить беспорядки в Свартальвхейме — нет? — Наследник сам не запросил помощи Асгарда, видимо, решил, что если правитель не может справиться со своим гражданским населением, то грош цена такому правителю, — пожал я плечами. Конечно, не буквально такими словами я отказал несчастному наследнику, когда он неуверенно спросил меня о возможности прислать ему хоть один отряд эйнхериев. Еще не хватало открыто влезать во внутреннюю политику мира, проблем потом не оберешься. — Ну, а темные эльфы? Неужели никто с тех кораблей не выжил? — Мы выживших не нашли. — Не жаль, что так получилось? Они ведь могли бы и восстановить свою цивилизацию. — Жаль, конечно, но что теперь уж сожалеть? — риторически вздыхаю я, думая о том, что никакую цивилизацию они бы уже не восстановили, а болтались бы, побираясь, на задворках других миров, виня Асгард в бедственном положении своего народа. Как ни крутите, но при всей жестокости произошедшего цверги сделали мне огромное одолжение, что взяли эту кровь на себя. Еще не хватало, чтобы дело Малекита продолжало жить (какая же, блядь, ирония, он хотел вернуть былое величие своему народу, но своим пробуждением окончательно угробил эльфов). А теперь есть такой прекрасный повод держать Свартальвхейм за яйца. — Локи, — говорит Старк, — скажи мне, ты действительно не знал о массовом убийстве темных эльфов или знал, но по каким-то причинам решил не вмешиваться? Я прикидываю в уме, как будет развиваться наш диалог, если я скажу чуть больше правды, чем это разумно. Даже мысли не возникло вмешаться. Но ведь они были мирными жителями и не представляли угрозы для Асгарда. Возможно. Ты мог спасти хотя бы детей. Оставить их выживать в этом мире без помощи взрослых? Тогда еще и женщин. И кто бы защищал их дальше? А главное — где бы они жили? На землях цвергов они все равно долго не протянули бы из-за особенностей магического фона и магнитных полей, даже Роковые острова находятся в другом полушарии. А на их родном материке магический постэффект вернулся и стал даже более агрессивным чем был раньше. И что, в Девяти мирах не нашлось бы места для них? Им подошел бы Мидгард. Ну, здесь их, скорее всего препарировали бы... Вот видишь, я избавил тебя от необходимости краснеть за человечество. Блядь, похоже на попытку оправдаться. Не люблю оправдываться. — Я вообще не знал, что им удалось добраться до кораблей темных эльфов, — отвечаю я. — Видимо, поэтому они так не хотели, чтобы наши корабли летали в их небе и выискивали технологии эльфов, боялись, мы засечем, что все технологии уже спустились на планету. — А вы ничего не засекли? Я медленно качаю головой. — Как ты понимаешь, мои разведчики и близко не подходили к мертвому материку. Кроме того, если верить рассказу нынешнего правителя Свартальвхейма, в котором сильно уменьшены все цифры, корабли эльфов стояли на планете почти два месяца, прежде чем туда пришли йотуны и нейтрализовали фон. Скорее всего, пассажиры были уже мертвы к тому времени, как их достали из капсул. Старк некоторое время сосредоточенно что-то поправляет в голограмме, потом подводит итог. — Все-таки какая невероятная удача. Все темные эльфы мертвы, йотуны с цвергами разругались, причем по вине самих цвергов, которые почему-то ни с того ни с сего начали панически бояться всего на свете, все добытые заклинания и технологии эльфов уничтожены во время попытки захвата власти в стране. И Асгард абсолютно ни при чем. — Вообще-то не было никакой попытки захвата власти, никто на трон не покушался, — поправляю я Старка. — Радикалисты спалили склады и взорвали корабли эльфов и несколько баз, на которых велись работы с заклинаниями, но просто из уверенности, что иначе с ними может случиться то же самое, что случилось с эльфами. Их вполне можно понять. — Знаешь, тридцать лет назад у нас произошла авария на Чернобыльской атомной электростанции. В результате там тоже возникла зона отчуждения, а последствия были ужасны. Но когда строились другие атомные электростанции, люди хоть и выступали против них, но не убивали строителей и не сжигали объекты. — Просто в тот момент мимо вас не проходил какой-нибудь бог Хаоса, которому это было бы выгодно, — улыбаюсь я. — Так вот как ты работаешь, когда под рукой нет армии читаури, да? — Хаос в любом мире создается силами этого мира, — отвечаю я. — Прозвучало так, будто это какой-то закон. — Нет, мы сами установили это правило. — Мы? — Мы, я, — пожимаю я плечами. — Я люблю иногда поговорить о себе во множественном числе. А еще в третьем лице. — Не замечал, — усмехается он настолько криво, чтобы я понял, что он мне не верит. Откладывает свои инструменты и смотрит на меня, слегка наклонив голову и сощурившись, потом взмахом руки убирает свои голограммы и передвигает компьютер. — Иди сюда, я хочу тебе кое-что показать. Наконец-то видеозаписи Мстителей? Я подсаживаюсь поближе и смотрю на всплывающие фотографии. Старк выбирает две и выводит их на экран. На одной запечатлен я, довольно крупным планом, в своем любимом зеленом плаще, который я уже несколько лет не надевал, в одной руке скипетр, стою посреди старковской гостиной и что-то говорю, жутко при этом ухмыляясь. Вся поза у меня такая, словно к добыче подкрадываюсь. Кажется, это тогда я его из окна выкинул. На второй фотографии снова я, снова крупным планом, никаких плащей, только темно-зеленая рубашка даже без галстука и черная жилетка, сижу за барной стойкой на его кухне, слева от меня Фандрал, с другой стороны стойки спиной к камере, видимо, Старк, из-за его плеча торчит коробка с пиццей, у меня в руках один кусок, и я с более-менее доброжелательной насмешкой смотрю на Старка. — Собираешь мои фотки? — улыбаюсь я. — Как ты понимаешь, одна фотка взята из записей трехлетней давности, когда ты пытался разрушить Нью-Йорк. Другой — почти два месяца. Найди десять отличий. — Ну, одежда другая и прическа немного. Ты поменял журнальный столик? — У тебя глаза другого цвета, — Старк приближает более старую фотографию, и на ней отчетливо видны мои ярко-голубые глаза. А что, мне даже идет. Только к цвету плаща не подходит. — Ну, очень мило, что ты заметил, Старк, но должен тебя предупредить, что я уже с Фандралом, так что... — Я сравнил с другими записями и интересную вещь обнаружил, — продолжает он. — У всех людей, которых ты брал под свой контроль сознания, глаза тоже становились синими. О-ох, только этого сейчас не хватало. — Так, Старк, стоп, к чему ты клонишь? Он слегка уменьшает мою фотографию, чтобы можно было полюбоваться на общую хуевость моего внешнего вида. Бледнее обычного, вокруг глаз неизвестно откуда взявшиеся синяки, а в самих глазах — нездоровый блеск. Просто маньяк на выгуле. — Ты неплохо разбираешься в нашей культуре, и за несколько наших бесед у меня сложилось представление о твоих методах. Не говоря уже о том, что сейчас ты выглядишь намного лучше. — Трехразовое питание и здоровый сон творят чудеса. А какая в Асгарде экология... — пытаюсь я отшутиться, хотя все веселье пропадает разом. Да, я понимал, что рано или поздно он решит завести разговор о моем нападении на Нью-Йорк, но никак не ожидал, что зайдет с... с этой стороны. — Это ж как нужно было попасть, чтобы тюремное заключение сошло за санаторий? Увиливать и тянуть кота за хвост — смысла немного, нужно понять, куда он ведет. У него явно есть уже какие-то мысли. — Ладно. Ты хочешь мне сказать, что я попал под воздействие ментальной магии? — Если кто-то выглядит так, будто попал под воздействие ментальной магии, говорит и ведет себя нехарактерным для него образом и творит дикую дичь, то напрашивается вывод. — То есть тебя не смущает, что я, на минуточку, маг и рассказал, как сам только что применял разновидность ментальной магии на двух народах, чтобы разжечь между ними ссору? — Ты сам говорил, что этой магии невозможно сопротивляться. Помнишь? Взрослые опытные маги замирают в ужасе... или как-то так? Старк смотрит на меня, слегка прищурившись, словно ему даже интересно, как еще я попытаюсь его переубедить. — Ладно, хорошо, прекрасно, что теперь? Пойдешь оправдывать меня в глазах общественности? — Я не уверен даже в том, что готов оправдать тебя в собственных глазах, уж извини за откровенность. О как! — Меня интересует другое: если тебя кто-то сюда послал и вручил тебе армию, зачем ему это было нужно и представляет ли он все еще угрозу для нашей планеты? Н-да, вот поэтому я и не стал бы никогда связываться со Старком. В Асгарде никто мне даже вопроса лишнего не задал, устроили какую-то пародию на снятие показаний и озвучили приговор, а смертному хватило нескольких встреч со мной, во время которых я в основном выводил его из себя, а он уже пришел к каким-то выводам и хочет вывести меня на разговор о том, о чем я разговаривать не желал. Чувствую, как внутри поднимается чувство страха, пока совсем слабое, отголосок, и стараюсь его подавить. Во Вселенной есть не так много вещей, которые пугают меня до полной потери чувства юмора, к несчастью, Старк решил поговорить как раз об одной из них. — Я не особенно разобрался в его мотивах, но на счет угрозы — да, — начинаю я осторожно подбирать слова и глядя на свою давнюю фотку, еще открытую на компе Старка.. — Кто он? Откуда? Какое у него оружие, можно ли его... — Старк, послушай, — перебиваю я его, откидываюсь на спинку стула и с усилием потираю виски. Гребаное похмелье. Гребаная головная боль. Опять вернулась, — единственное, что я могу тебе сказать: проведи сейчас время с кем-то важным, потому что противопоставить ему вам нечего. Миры куда более технологически развитые, чем ваш, не смогли дать ему толковый отпор. — Но мы все-таки попытаемся, — твердо заявляет он. — Я не буду сидеть, сложа руки, пока кто-то пытается уничтожить мою планету. «Мою планету», улыбаюсь я, как органично это у него прозвучало. — Он не будет ее уничтожать. Насколько я знаю, он даже не все население уничтожит. Где-то половину, наверное, а потом уйдет. В других мирах было так, но... Блядь. В общем, его зовут Танос и... черт, дай-ка мне этот кубик, а то я не соберусь с мыслями. От Старка я возвращаюсь вечером, как раз к тому моменту, как у Фандрала должна закончиться на сегодня служба. Не спеша прогуливаюсь по дворцу и думаю, как же это нехорошо, что правитель не приходит на Советы. Наверное, надо бы что-то менять. Например, перенести их все на более позднее время. Эх, блядь, ну когда у меня уже хоть грамм ответственности появится, думаю я, подходя к залу совещаний. По идее все собрания на сегодня уже закончились, но там на столе стоит наиболее удобная для меня модель Асгарда, и я в кой-то веки чувствую вдохновение начать разбираться с защитой. Напевая песенку, услышанную у Старка, вхожу в зал. И чуть не подпрыгиваю, когда слышу: — Добрый вечер, отец.