Отношения - это больно?

Писала под мелодию Yann Tiersen – Le Moulin. Помогло создать нужное настроение. На заметку, кому интересно... )) POV Ира Зимина Я смотрела, как постепенно проникает одно время года в другое. Иней покрыл слегка зеленую траву. Деревья тоже слегка побелели. Это было настолько красиво, что сердце замирало. Дотронулась до живота. Такое чувство, что ощущаю биение сердца маленького чуда. Моя душа пела птицей, перебирая струны. А потом резко накатила какая-то смесь - душевный подъем и тяжело заглушаемая тоска. Как у собаки из всем известного фильма "Хатико". Чувство приближения чего-то необъяснимого, которое тянет за собой грусть ожидания. Все получилось как-то... не так... нет, не то чтобы я не была рада тому, что со мной происходит... Сегодня вышла на работу. Все налетели с расспросами. Только Сережа стоял вдалеке, с болью наблюдая за мной. Неужели, я ему нравлюсь? Ну, то есть, после того, как он узнал о нас со Стасом... просто я что-то чувствую от этих взглядов и коротких фраз... что-то необъяснимое. Вечером с Карповым идем на УЗИ. Страшно... у меня плохое предчувствие. Наверное, это все беременность. Что же будет дальше? Захаров если узнает... боюсь подумать, что будет. Начнет, мол: "Ты только-только стала начальницей СО, а уже обязана оставить работу! Как мне прикажешь потупить? Кого поставить на твое место?". А в конце концов... чего я так волнуюсь? Еще же ничего не происходит... но, может быть, произойдет... или это все - мои накручивания себя по поводу будущего... А Стас... как долго он будет терпеть мои выходки? Да-да, ведь беременность не протекает быстро и безоблачно. Черт, сердце бешено скачет... Ира, успокойся... немедленно. Приказываю себе, а руки дрожат. Вспомнила беременность Сашкой. Очень тяжело ее пережила. Чуть не погибли вдвоем. Вдвоем... Главное - все это так неожиданно... никогда не думала, что Стас будет таким... не верю до сих пор. Изменился... он изменился... нет. Даже не это главное, а то, что мы еще даже не сказали моей маме, маме Стаса и Сашке. А если что-то пойдет не так... Господи, да что же со мной? Опять себя накручиваю. Уже представляю эти маленькие ручки и пронизывающий душу взгляд. Но, сначала, нужно родить. Ничего, я смогу. Наверное. Стас вошел, тихо прикрыл за собой дверь. Время близилось к пяти. - Ка ты? - дотронулся до щеки. - Не знаю... - Медленно подхожу ближе. Тихо отвечаю, - Как-то все странно... даже не думала, что будет так. - Как? - спрашивает и его холодный кончик носа уже у моего виска. Отстраняюсь и смотрю в его глаза. Пытаюсь выудить из глубокой темноты его зрачков нити чего-то светлого, чего раньше никогда не замечала в его душе... в его сердце. - Что? - тихо и взволновано спрашивает он, замечая в моих глазах смесь удивления и радости. Но не звонкой, а какой-то тихой. Той, что испытывает ребенок, услышав серебристый голосок матери, поющей колыбельную при тусклом свете. В легкой дремоте его дыхание становится тише, только сердце дрожит в светлом трепете. И вот, эта дремота теперь ласкает мои зарумянившееся щеки, пробираясь ко мне в сознание. - Ничего... - отвечаю так тихо... Стас и я... говорим шепотом, словно боясь спугнуть ту идиллию, что повисла между нами. Обнимает меня так нежно, словно я настолько хрупкая, что лишняя капля силы способна сломать меня. Темнота приходит, давая нам ощущение тонкости... иллюзии. Возможность нырнуть в забвение. И когда люди спят, кажется, что весь мир спит вместе с ними. Особенно, осенью. Тогда деревья, скрипя и покачиваясь, бросают безмолвные тени на все вокруг. Ветер ластится у ног, шалит в оконных ставнях, тихо завывает в щели. Луна - такая изменчивая. То бледная, то желтая... иногда даже красная, словно налитая кровью. Она изливает на мир единственный свет. И так тихо... только дыханием земли нарушается эта тишина... и белый котенок, купаясь в пении ночных птиц, лакает молоко, пролитое на мрамор из опрокинутого блюдца. Стас шепчет: "Давай уедем... все бросим и уедем... ты согласна?". Киваю и тут же прибавляю: "Захаров этого не допустит... иначе отдел превратиться черт знает во что..." - "А мне плевать...". А я и сама часто теперь наверное, буду думать о том, чтобы сбежать. Потому что так долго ждала, когда будет настолько хорошо.... Форменная одежда неприятно колется. Хочется сменить ее на белый, как сама мечта, шелк... укутаться в мягкое воздушное одеяло. И положить голову на грудь тому, кто будет оберегать меня от ночных кошмаров. Кто будет зажигать свечу, чтобы желтый огонек забирал их на себя. Кто будет держать меня за руку, пока я снова не упаду обратно в дремоту. И тогда счастье заиграет, медленно танцуя... мерцающим светом отбросит лучики на наши лица. Подхожу к окну. Обнимает сзади. В кабинете темно и в этой темноте чувствую себя свободной. - Какая же ты у меня красивая... - шепот мне в волосы. - Твоя красота погубит меня. - У меня ноет сердце. - Нет, - прерываю его мысли, - она возродит тебя. Из пепла, как феникса. - Хорошо, как ты захочешь. - Вижу в отражении окна, как улыбается. Весь наш разговор - из нескольких фраз. Из таких вот коротких, тихих, осторожных фраз. Мои плечи откидываются ему на грудь, закрываю глаза и чувствую, как кладет подбородок мне на макушку. - Не хочешь уехать пораньше? Заедем к тебе, переоденешься, потом на прием... - Да... - шепчу в ответ. Плевать, будут ли нас искать. Стоим еще так вот минут несколько. Начинает ослаблять объятия. - Нет. - Резко и отчаянно хватаю его за руки. Тяну на себя. Кольцо снова замыкается на талии. Его ладони снова у меня на животе. - Что с тобой? - открываю глаза. - Не хочу расставаться с тобой. Нет... не хочу. - Наша разлука ненадолго. - Обещает мне, целует в щеку и выходит. Продолжаю смотреть в окно. Завтра наступит первый день зимы. Холод, вьюга... только бы рядом с ним. Не без него. Зашла в спальню, оставив Стаса в гостиной. Натянула белую кофту, темные синие джинсы. Распустила волосы. Вышла к нему. Дремлет, прикрыв глаза, сидя на диване. Пробуждаясь от моих прикосновений, помогает набросить плащ, обхватывает мою ладонь. Вот так за руку выходим из квартиры. *** Молча сидим уже минут пятнадцать. Стас смотрит куда-то вдаль. Я не сдерживаю слез. Они текут беспрерывным потоком. Уже достаточно темно. Не могу поверить... аборт... это страшное слово, что теперь глухой разрывающей болью раздается внутри. Вожу пальцем по запотевшему стеклу. Просто так. Потом обычные слезы переходят в рыдания. Карпов выходит из машины. Открывает дверцу с моей стороны. Помогает выйти. На свежий воздух. Пошатываюсь, подхватывает меня за локти, прижимает к себе. Готова кричать. Бью его в грудь и все же, даю волю чувствам. От моих криков к небу устремились вороны. Готова умереть прямо здесь. Отталкиваю Стаса. Падаю на колени, обхватив себя руками. Плечи вздрагивают от рыданий. Стас присаживается на корточки. - Ир... - говорит он, еле удерживая собственную боль внутри. - Его нельзя оставлять. - Я знаю!!! Стас, и что теперь?! И что теперь?!!! - понимаю, что сейчас взорвусь. Мне так плохо, что я готова извиваться, словно змея. И лишь острая боль в животе прекращает мою истерику. - Ир, что? Что? Ответь, ИР!!! - смотрит мне в глаза, трясет за плечи. - Больно... - шепчу. Помедлив, умоляю. - Можно я останусь у тебя на ночь? - О Боже, родная! - хватает меня на руки, усаживает обратно в машину. Знаю - едем к нему. *** Ира заснула очень сложно. Таблетки, капли... все, чтобы хоть на час, другой, утихла сердечная боль. Стас просидел возле ее кровати всю ночь, не смыкая глаз. Патология ребенка грозит смертью обоим - и матери, и ребенку. И теперь Ирина должна решиться. Допустить смерть, чтобы заплатить за жизнь.