Отношения - это больно?

Когда Сергей уже готов нажать на курок, из кабинета Захарова вылетает какой-то следак. "Зимина пришла в себя!!! Она жива!!" - орет и в тот же момент, опешив, прирастает к месту. Глухарев, тяжело выдохнув, словно очнувшись от сна, со всей силы запускает пистолет в стенку. Хватается за голову. Его глаза - озера чистого безумия, вдруг обретают ясность. Падает на колени, сжимая виски. Карпов, облокотившись о стену, тихо сползает вниз. *** Захаров уводит Глухарева. "Езжай, навести ее. А я пока кое-что улажу..." - Валерий Андреевич хлопает Сергея по плечу, подходит к Карпову. Забыв обо всем, вылетает из отдела, запрыгивает в машину, жмет на газ. *** Видит, как идет по коридору. В больничном тряпье, шлепая по полу. Сашка, уткнувшись носом в руку, нервно плетется рядом. Рыжие локоны так живо врезаются в его разум. Среди бело-серых коридоров и стен, она кажется огнем, самой жизнью. И время словно плывет. Среди мелькающих людей, такой ясный ее взгляд. Она... такая сейчас особенная для него. Такая живая, настоящая. Пока он почти неделю просыпался в холодном поту, она боролась за жизнь. Плечи - такие хрупкие, глаза - глубокие, волосы - волнистые, силуэт - мистический... она так близко. Он чувствует ее дыхание. Холодное, бездушное, но вот, он улыбается ей, и оно теплеет. Словно пепельный, проникает сквозь окно свет. Играющие лики в ее волосах завораживают. Ее мать стоит сзади. Слезы хрустальными капельками падают на пол. Сережа тихо произносит: "Я подвезу тебя до дома. Хорошо?" - в ответ кивок. Гордость. За нее. Потому что смогла. Потому что хотела. И вернулась. Рвала глотку смерти, запустив коготки под кожу, с готовностью разорвать жилки. И поддаваться стала уже не она. Уже не Ира. Ее яд... яд смерти, только отравил плоть. Но не смог загнать в вечную темницу душу, которая непреодолимо рвалась к свету. Какой аромат исходит от нее... пьянящий... она - амброзия, мускус... лотос. Ехали в машине. Она сидит на переднем сидении. Мама и Саша - сзади. Сын ее уже посапывает от легкой дремоты, переходящей в глубокий сон. Сначала на квартиру матери Ирины - завезти их. Потом к ней. Чтобы смогла наконец заснуть в своей кровати, чтобы могла утром проснуться от ласкающих лучиков зимнего солнца. *** Солнце медленно катилось за горизонт. Зима перестала блистать снегом на морозе. Только дрожащие верхушки деревьев и домов, мерцали в предвещании ночи. В день, когда жители деревни хотели помолится, чтобы пошел дождь... только один взял зонтик. ЭТО ВЕРА. Когда отец подкидывает в небо малыша, тот заливисто смеется... и знает, что его поймают. ЭТО ДОВЕРИЕ. Каждый раз, когда ложимся спать - мы не знаем, проснемся ли... но заводим будильник на завтра. ЭТО НАДЕЖДА. Ирина не знала, что будет завтра. Но у нее была вера. Вера в людей, что окружают ее заботой и лаской. У нее было доверие. К тем, что протянул руку на грани жизни и смерти. И у нее была надежда. Надежда на то, что дни потекут своим чередом и мир улыбнется ей. Потому что помимо этого... у нее была уверенность, сила, честность, храбрость. Ибо когда ты снова выходишь на сцену, играть свою роль, играть "себя" - ты не лжец. Ты только показываешь всем, на что способен. И это - самое главное. Ведь жизнь не театр, не цирк... это просто сцена. На которой может произойти все, что угодно. А зрители - враги и те, кто там, наверху. Враги грызут локти, а вторые - они, со смирительной улыбкой на лице, машут рукой: "Пусть будет по-твоему!". *** На балконе было прохладно. Эта прохлада миллионами маленьких иголочек прокалывала кожу. И было приятно. Спасительно приятно. И так хорошо. Сережа вышел вслед за ней. - Ты как? - голос прозвучал пением ветра, шумевшего за окном, поднявшего настоящую метель. - Я счастлива. Потому что теперь уверена, что все это - не очередное видение. Я чувствую. Самую малость. И это делает меня счастливой. - За тебя все волновались. Ужасно... очень сильно. - Глухарев подошел к ней и они вместе теперь смотрели, что происходит по ту сторону стекла. - От тебя веет теплом. - Ира чувствовала пульсации от человека, что стоял слева. - Правда? - тот улыбнулся. - Тебе не холодно? - только сейчас он посмотрел на ее ноги. - Ирина, ты же босая! - Ничего, - резко остановила его Ирина. - Мне нравится. Ощущение того, что я жива. В этот момент ее живот предательски заурчал. - И голод - одно из проявлений. - Улыбнулся Сережа. - Через двадцать минут на кухне. POV Ирина Подмигнул и вышел. Выдохнула. Что он ко мне чувствует, что после всего готов и дальше общаться и пытаться найти подход? Почему? Стояла и думала... ребенок. Я так и не узнала... мальчик или девочка? Господи, за что? Карпов... это он... это он во всем виноват! Из-за него... надругался, изнасиловал... а говорил, что любит. Как же так? Простить? Нет... не простить... не простить никогда... "Ир, ну ты где?! Ужин на столе остывает!" - послышался голос. *** - Я боюсь закрывать глаза... боюсь не проснутся. - А ты не бойся... я буду в соседней комнате оберегать твой сон. Ну, если хочешь, останусь здесь. - Да нет, все нормально. Иди спать. - Спокойной ночи. - И тебе сладких снов. *** К восьми она уже открыла глаза. Потянулась в кровати. Натянула через голову просторную кофту и вышла в гостиную. Сережа сладко спал на диване. Улыбнулась себе под нос. Взяла полотенце, что лежало на кресле рядом и со всей силы бросила ему в лицо. Тот вздрогнул и вскочил. Зимина расхохоталась так звонко, что сдвинувшиеся в недовольстве, брови Глухарева, теперь распрямились и на лице появилась улыбка. - Ах ты, чертовка! - он спрыгнул с дивана и пошел в наступление. Ира смеялась, пока он пытался схватить ее. И все же, победа осталась за ним. - Ладно-ладно, я сдаюсь!!! - Ира закатила глаза, вскрикнув. Снова рассмеялась. Сереже было важно такое настроение у Ирины. Зимина наткнулась на его взгляд и смех сдуло ветром. Смотрела в его глаза, как бы взамен. И видела там столько чувств. Ей показалось, что он никогда не заставит ее. Не будет принуждать. И ее манили мысли о свободной любви. Без давления и насилия. Она знала, что нравится ему. И теперь знает, что он готов ждать. - Сереж, я не готова пока... ты понимаешь, - ее сердце заныло. Очень больно. - Понимаю. Я готов ждать. Честно, готов. Если ты обещаешь подумать. - Я и так думаю. Но, это сложно. Не сейчас. Не хочу отношений. - Я буду ждать, - его шепот не казался начальнице СО требующим. Наоборот. - Спасибо тебе... - снова улыбнулась. - Господи, за что? - За то, что поддерживаешь... за то, что поднял настроение. - Всегда пожалуйста. *** Вышла из машины Сергея и сразу же наткнулась на Карпова. Стоит, как вкопанная. "Ты в порядке?" - оказался рядом Глухарев в мгновение ока. Кивает и проходит мимо начальника СКМ. - Доброе утро, Ирина Сергеевна. - говорит, а в душе все переворачивается. Жестоко... все очень жестоко. Все проплыло перед глазами, пока они с Глухаревым прошли мимо, пока другие взволновано поздравляли с выздоровлением и возвращением. Встреча, улыбка, глаза в глаза, работа, прогулки, общие друзья... возникшая мгновенно, страсть, первый вечер, боль, синяки, слезы... беременность, насилие, кома... ее пробуждение, пустота... Когда-то они просто пройдут мимо друг друга. И даже сделают вид, что они и вовсе не друзья. И новый отдел купится на эту уловку. Когда-то она сможет впустить другого в свою жизнь, который между прочим, все это время терял от нее голову. Когда-то, все изменится и уже она будет бегать, пытаясь удержать остатки рассудка. Пока он вдыхает запах другой, гладит другого ребенка по голове... тогда она готовая напиться, снова увидит Его. И мгновенно возникшая насмешка и сарказм выветрят эту идею из головы. Когда-то, всем будет казаться, что они смеются, издеваются друг над другом, потому что соперники... и даже враги. И все будут замечать похотливые взгляды начальников друг на друга. Одни будут улыбаться такой мысли, другие в страхе спишут все на переутомление и переработку. Но никто никогда не узнает, что было в прошлом между двумя огнями, между двумя титанами. То, что они скрыли на глубине, недоступной никому, кроме них самих...