Не знаю Вас

По улице отдавалось свежестью: тёплый ночной воздух пронзал лёгкие спокойствием и гармонией, даже лай собак казался на столько приятным, что мелодично отдавался в ушах. Ночь время прекрасных открытий для глаз человека. Казалось бы, почему бы не прогуляться под такими картинами? Ответ прост - нельзя бросать алкоголика тут. Он бы с радостью это сделал, но с Эддом, как оказалось, лучше не шутить таким образом, да и сама ситуация выйдет неприятной, кинув он тут "весёлого друга". Путь до дома был невелик, но с тушей алкаша время тянулось, его тяжелое тело отдавало боль в области поясницы. Медленно, но всё же с прогрессом, картины по сторонам меняются, указывая, что дом явно ближе, чем казалось. Совсем не ясно, как Торд так добрался до своей улицы, он даже не помнит как он, чёрт возьми, повернул на неё. Слишком хорошо заканчивается этот день, чересчур гладко. Пройдя под парой-тройку фонарей, что, к слову, были выключены, как всегда, они добрались до указанной точки назначения. Заветная дверь прямо перед глазами, осталось только открыть её. Торд легко перекинул "мясной груз" со спины, захватив руку Тома за шеей. Ну а как иначе? Этот алкаш весит много, а при таких условиях на ручках, как принцессу, не потаскать. Облокотив его об стену, рогатый начал искать ключи в карманах. Это крайне неудобно: искать железку, отворяющую вход в уютное логово, и подпирать "друга", дабы тот не плюхнулся на грязную землю лицом. Не сказать, что он о нём заботится, просто самому морок наведёт, не тащить же домой грязного гостя, который точно оставит пятна на светлом ковре. Если смотреть на Риджуэлла, то это целая проблема, а не человек, а особенно для Торда. Забавно, что он сам пока не знает правдивости своих слов Зайдя внутрь, он запер дверь, а сонный Том, не без помощи Торда, уже сидел на пуфике у входа. Пока хозяин дома разбирался с обувкой, алкоголик уже провёл своим пьяным взглядом по помещению, вполне, неплохо, а главное не холодно и не сыро, в отличие от улицы. Да, на улице уже минус, но какие пары градусов смогут остановить их отрываться в одних лишь худи? Правильно, только зима под минус более десяти градусов. Но это уже не так важно, пока ты уже греешься в помещении: успокаивающие бежевые тона переливались с тёмным деревом паркета. Обстановка? Ну, обычная, диван, кресло, телевизор, журнальный стол и вешалка. Типичное обустройство комнаты любого человека, ничего примечательного. Разобравшись с обувью своей и "друга", рогатик снова подхватил руку первого за шею и повёл в направлении, понятное только ему. Не стоило задумываться куда тот ведёт его, пару поворотов и вот он уже отворяет дверь в тёмную комнату, более обставленную под вкус хозяина. Первые впечатления о доме парня отлетают куда подальше, ведь его личное пространство было более... родным для обитателя этой пещеры? На стенах висели плакаты о видах каких-то неизвестных Тому оружий или даже чертежи? Хах, это меньше всего привлекло внимание, пока взгляд "спящего" не приковали полки с подобием книг, но он то знает, что это совсем не книги, а жалкое подобие того. Какие-то плакаты и самое забавное - флаг над кроватью с неизвестным знаком, явно вырисованная собственноручно. "-Хах, рукоделец ебаный",- Том слегка довольно хмыкнул, чем испугал своего спасителя. -Боже, я уже надеялся что ты откинулся. -Только после тебя, кретин. -Долго ждать прийдётся,- после этих слов рогатый кинул тело вниз, от чего Том, даже будучи пьяным, на инстинктах вытянул руки перед собой. Вышло так себе, ведь алкоголь связывал и сковывал все его движения. Но при падении он ощутил мягкую поверхность. Ну что может быть мягким в спальне, ну не стол же. Осознание того, что он не кинул его на пол, пришло не сразу, поэтому перед тем как пробурчать что-то он увидел, как фигура вышла из комнаты. -"Чёртов коммуняка",- с этой мыслью Том осознал, что у него появился идеальный шанс, дабы осмотреть всю комнату. Ну, в принципе ничего интересного, основное он уже видел, что может быть ещё такого примечательного? Письменный стол с какими-то бумагами? Кожаный стул, явно дорогой обшивки. Или тот огромный шкаф-купе? Ну конечно, каждый день же вижу, как у каких-то лохов столько дорогого хламья. Время будто тянулось, медленно, противно. Лёжа на кровати, Том уже со скуки глядел в потолок и болтал ногами, что свисали с края мебели. Выдохнув в пустоту он потянулся в карман своей бездонной худи, и нащупав там свою любимую*, он вытащил бутылку своего алко-напитка. -Ты серьёзно только пить и огрызаться умеешь?- резкий голос неожиданно прервал тишину, из-за чего бутылка чуть ли не упала прямо на лицо черноглазого. -Твою же мать, Ларссон, ты хоть предупреждай когда появляешься,- тон старшего был серьёзен, но в них и отражались нотки облегчения, мол, он хотя бы с ума не сойдёт в одиночестве. Но мимо ушей Торда его голос не пролетит, о нет. Как только он услышал интонацию первого его улыбка сама поползла вверх. Ну не смог сдержать тихого смешка и прикрыл ладонью рот, что якобы должно было помочь оглушить лишний звук. -Успел соскучиться?- хохотнул коммунист и по комнате раздался характерный звук отлетающей пробки. Повернув голову назад, он смотрел на Тома, что уже принял положение сидя и принялся заливать в себя больше алкоголя,- И как ты после такого ещё печень не проебал? -А тебя ебёт?- алкоголик оторвался от бутылки и с наслаждением выдохнул. Торд же нащупал в кармане свои сигары принялся искать свой источник для начала эффекта, то бишь зажигалку. Секунда-две, и по комнате снова раздался щелчок, только ещё на мгновение сопровождаемый тусклым источником света,- Только вот как Ты ещё не проебался с раком лёгких? -Вообще-то я первый спросил,- с наигранной грустью произнёс тот. Первая затяжка, Торд откидывает голову на кровать, выпуская из-зо рта ядовитое серое облако дыма, что из-за бликов луны казалось тёмно-серым. Том только понял в каком положении он находится: если смотреть, что сам алкоголик сидит на кровати, не трудно догадаться, что рогатый ютиться на полу. Крайне неловко. Молчание длилось, на удивление, недолго, даже несмотря на то, что оно было до жути тягучим. -Мне вот интересно, и как долго вы знали меня?- спокойно спросил коммунист, выпуская очередной клубок серого дыма, приятно развевающегося при холодном освещении. Наблюдая за замедляющимся туманом, Том громко отхлебнул ещё глоток от своего напитка, вытер рукавом рот, и осторожно перевёл взгляд на собеседника. - Ну, лет так с 17, вроде бы. Слушай, а ты как вообще помнишь свои воспоминания? Ну, типа, что ты вообще помнишь из моментов твоей жизни?- честно, Томасу было любопытно с самого начала, как этот говнюк вообще жил, не зная какой вред причинил этой троице. -Можно ли это принять как проявление заботы? -Ни в коем случае,- послышался какой-то грустный выдох со стороны рогатого, и тот поёрзав на месте, принял более удобное положение сидя. -Даже не знаю как объяснить, я помню своих родителей, своё детство, почти раннее, но я не помню моменты школьных дней. Я помню от чего меня трясло в наслаждении, а от чего меня разрывала ярость, от чего я не мог бы отказаться и что я предпочитаю. Но я не знаю от чего это повлияло. Если дать краткое описание, то в основном я помню это: начальная школа, драка в среднем классе, нападение зомби, какой-то дом и...- Торд резко прервал свой рассказ, его нехило тряхнуло, мелкая дрожь и куча мурашек прошлись по спине от хлынувшего воспоминания. Том с непониманием взглянул на дрогнувшую спину врага, что в свою очередь понял, что весь взгляд устремлён именно на него, такого немощного, поддавшемуся слабости перед врагом. Тот резко выпрямился и устремился взглядом на свой необычный протез. Короткий выдох, нервное неловкое молчание, губы дрогнули и скривились кривой улыбкой,- И этот момент, что уже не кажется мне обычным ужасом по ночам. Снова тишина давит на черепную коробку, снова посчитают больным или психом? Он ведь сейчас осуждает его, так ведь? Не может же он просто сидеть и пить свою губительную сладость, будто ничего и не было он не тот, кто сможет пожалеть и дать конфетку для успокоения. Он не сможет прочувствовать ту саднящую боль, что распирает пустоту внутри него. Хах, что это? Жалость самому к себе? Смешно, Ларссон, ты поражаешь меня каждый раз как по новому, мудак. Чувство, будто раздвоение личности кидается на меня с некими нападками, хотя это далеко не так. Это просто глупость. -Если ты,- не успел договорить рогатый, как тёплые руки обвили его шею и прижали ближе к кровати. На плече устроилась голова черноглазого, уткнувшись носом в красную худи, и тот лишь сильнее сомкнул этот замок из рук. Торд лишь растерянно рассматривал пальцы алкоголика, что пересекались между собой, увеличивая хватку. Приятное тепло растеклось по телу мгновенно, тихо растопая в области живота, развязывая натянувшийся ком застывших эмоций. В его объятиях хотелось утонуть, захлебнуться, и никогда не всплывать. Будто внутри открылось что-то новое, что-то тянущее за собой, успокаивая его всего. Тело Ларссона будто успокоилось, дрожь просто испарилась, и вот, невольно, медленно и осторожно, он тянется к одной из рук, которая согревала его леденящее сердце. Легко коснулась чужого худи цвета сапфира, но не успел он провести рукой выше, объятие спало, оставляя его в уже таком знакомом холоде одиночества. Пустота, которая была наполнена всей той нежностью, снова опустела. Всего за пару секунд он отвык от неё, что казалось бы, сейчас вновь раздерёт чёрную душу рогатого. Легко повернув голову назад, в сантиметров 20, от его лица лежала голова Тома. Его глаза с какой-то нежностью и некой грустью смотрели прямо в душу коммуниста, будто читая все его переживания разом. Хочется верить, что это всего лишь затуманенный алкоголем разум, или... Да кому тут сказки заливают, верить хочется, что это продолжится, что их отношения останутся такими... Такими тёплыми? Куда делся тот азарт к озлобленной мордашке Тома? Куда пропала та страсть и гордость? А как она вообще, чёрт возьми, появилась? Это, ведь, уже не так важно, не правда ли? Хочется верить, но верится с трудом, однако лёгкая рука легко коснулась макушки русого. Ладонь тихо провела по голове и огладила локон "рога". Лёгкое движение, и рука словно и не касалась его волос, а на лице Тома появилась лёгкая и искренняя улыбка? -У тебя мягкие волосы,- тихо произнёс черноглазый прикрыв глаза, но всё ещё явно смотря на Торда с лёгкой ухмылкой. Лицо Торда залилось лёгким румянцем. Как вообще так произошло? Они только вечером собачились, а сейчас он уже готов краснеть от одних слов этого засранца. Хотя кто ещё из них засранец. -Это как-то по гейски,- нервно усмехнулся Торд, отводя взгляд куда-то в сторону. -Что характерно для тебя,- сказал Том зарывшись руками в свои волосы и уткнулся лицом в кровать коммуниста. -Хах, аг- Стоп, что?

НЕОЖИДАННО, ДА?