Чувства цвета акварели

Удар с левой аккурат по уже припухшей щеке противника и он отлетает на точные полметра, словно запущенный с катапульты, и ударяется головой об упругий настил ринга. Костяшки на руке тут же начинают саднить и неприятно щипать, запачкавшись то ли в свою, то ли в чужую кровь. На секунду закрываются глаза, чтобы после открыть их и увидеть, как небольшой зал окунется в багряные краски. Это было контрольным действием. Рефери долго выдувает в свисток, растягивая этот миг, кажется, на целую вечность, и оглашает, что нокаут привёл Ривая к очередной победе. Ощущение, что этот раунд длился больше трёх минут. Но это только кажется. Визг фанатов — по большей части фанаток — и заглушающие мысли аплодисменты заставляют мужчину поморщиться, окровавленными пальцами вытирая собственную переносицу. Мерзость, но уже достаточно привычная мерзость. Небольшой зал, где происходил короткий бой без правил, как нравится говорить любителям, после окончания резко начал раздражать своим завышенным пафосом, что вынудило Аккермана ловко проскочить между натянутыми тросами и поскорее скрыться от гвалта победы неофициальной "перепалки". От начинающих — «нелепых» бы ещё добавил Ривай — папарацци он отмахнулся рукой и пропал в тенях раздевалки. Вся суматоха, как и это раздражающее чувство, остались приглушенными за дверью, которая даже полностью не закрывалась. Мужчина пару раз дернул за свисающую ручку, но, замечая, что его попытки обвенчались только тем, что она в конец оторвалась, плюнул и присел на лавочку. Противный и удушающий запах плесени тут же пропитал лёгкие, заставляя морщиться до ещё больших волн морщин на бледном лице и вызывать привычную брезгливость. Дерьмовое помещение, подметил Аккерман. Выудив из рюкзака аккуратно сложенные вещи, он снял спортивные шорты и принялся одеваться. Мысль о том, что чистая одежда взаимодействует с не особо чистым сейчас телом только сильнее бесила, но соорудить здесь душ, увы, никто не додумался. Он вытянул из кармана тонкий эластичный бинт, принимаясь обматывать левую руку и чувствуя, как маленькие ранки начинают ещё сильнее щипать от прикосновения с тканью. Заправляя конец бинта под ладонь, Ривай вышел на улицу и почувствовал, как в правом кармане агрессивно вибрирует телефон. Вечерний холодный ветер тут же обдал разгоряченное после боя тело, заставляя кутаться в олимпийку, что сейчас болталась нараспашку. Он нервно вытянул телефон из кармана, заученным жестом соединился и приложил к уху. Восхищенное приветствие сразу помогло распознать собеседника: — Ривай!!! — Чего тебе, очкастая? — У меня для тебя хорошие новости, — по мурлыкающему тону можно было понять, как Ханджи с предвкушением сейчас улыбается. Ривай не дошёл до зебры и ступил на дорогу, чтобы быстрее перескочить. Отвлекаясь на голос Зоэ, ему подарили гулкий сигнал автомобиля, который эхом пролетел по всему небольшому району; обменявшись с водителем парочкой неприличных жестов, Аккерман заскочил на тротуар и вернул своё внимание к собеседнице. — Ты только что чуть не стала последним человеком, который слышал мой голос. — Мир стал бы на один процент добрее. Ривай обвел взглядом широкую дорогу и театр, что сейчас искрился в тысячах гирляндных огней. Видимо, там проходит какой-то шикарный концерт. Он по-настоящему любил Лондон. Это был большой, исторический и всё-таки одинокий город, несмотря на количество поклонников и по-настоящему влюбленных в него людей. Безусловно, для молодежи и туристов это был эталон современности, моды и даже развлечений. Тысячи людей прилетали сюда каждый день и говорили о том, как Лондон величественен, не познав и, тем более, не прочувствовав его истинной красоты. Для Ривая этот город был черпаком вдохновения, места, где, несмотря на огромное количество людей, ты можешь чувствовать себя свободно, непринужденно. Что ещё нужно для творческого и немного такого же одинокого человека? На данный момент спокойствие. — В общем, мы с Микасой приготовили тебе хорошенький сюрприз. Думаю, ты будешь визжать от счастья, — в трубке послышались нечленораздельные, но самодовольные звуки. На секунду Ханджи, видимо, представила, как Ривай визжит, и буквально выплюнула эти представления в динамик. Он поморщился, на всякий случай протирая щёку. — Если это опять что-то связанное с лягушками, я сменю свой номер и ты больше никогда о нём не узнаешь. — Нет-нет! — мгновенно подхватила Зоэ, хотя в её голосе отчетливо слышалась обида, — Приходи сегодня в восемь в свою чайную. И без опозданий! — добавила та, зная, что Аккерман никогда не опаздывает, и сбросила. Боясь представить, что эти две успели устроить вместе, Ривай бросил телефон обратно в карман и поспешил домой. Примерно за метров триста от уже знакомого для Ривая места слышалась громкая музыка и чьи-то крики. Догадки о происходящем начали его нервировать и через пару секунд мужчина уже стоял перед своим кафе, а если точнее — чайной "Titanis". За пару минут он успел помыться, ещё за пару переодеться и привести себя в порядок и за минут десять добраться к нужному месту в уже чистой черной рубашке и таких же тёмных джинсах. Дверь с затемнённым стеклом открылась, раздался тихий на фоне музыки звон колокольчиков и все, как по сигналу, повернулись к Риваю. — Поздравляем!!! Вокруг начинают взрываться хлопушки и яркое конфетти осыпалось на чистый пол, заставляя глаз Ривая нервно дёрнутся. Откуда-то вылетает пробка от шампанского и проносится буквально в сантиметрах от новой японской вазы, которую мужчина поставил в качестве утонченного декора. Все начинают кричать поздравления и приглашения веселиться, сопровождая это бурными аплодисментами. К Аккерману дикой и подвыпившей походкой подплыла Ханджи в достаточно открытом платье и закинула руку ему на плечо. Запах какого-то дешевого алкоголя вынудил мужчину скривиться и отвернуться, в попытках отцепить от себя это чудовище. За Зоэ хвостом подползли ещё и Микаса с Эрвином. — Вы немного ошиблись с датой моего рождения, — фыркнул Ривай, наконец сбрасывая сейчас жутко тяжелую руку со своего плеча, — Он через три месяца. — Брось, Ривай, мы хотели поздравить тебя с открытием кафе. Ты ведь давно хотел это сделать, — вступилась Микаса, пока её старший брат не покрыл всех огромным словарным запасом. — Это чайная. — проигнорировав слова, поправил он и недовольно осмотрел огромную толпу абсолютно незнакомых ему людей. — Чайная, кафе, ресторан — какая разница?! — улыбнулся Эрвин, в немом поздравлении пожимая другу руку, — Главное обмыть нужно, как следует. — Крови присутствующих хватит для того, чтобы обмыть её трижды. Это подарит мне прекрасную репутацию, — сощурился Аккерман, — Кто все эти люди? — О! — вновь влезла Ханджи, давая понять, что она главный организатор этого сыр-бора, — Здесь мои знакомые, сотрудники Эрвина, одноклассники Микасы, какой-то мужчина с улицы хотел бесплатно выпить стаканчик... — Всё, заткнись. Ривай устал это слушать и начал пробираться сквозь густую толпу, которая то и дело сжимала его, пыталась затащить в свой эпицентр без малейшего шанса выбраться обратно, подобно водовороту. Но он всё же дошёл до стойки выжившим и всё еще трезвым и одетым, где принимали заказы. Он присел на свободный стул и жестом позвал официанта к себе. — Ты кто вообще такой? Я даже не помню, чтобы брал тебя на работу, — он подозрительно покосился на почти лысого паренька с огромными глазами, — Хер с ним, налей немного шотландского, — кивком головы он указал на бутылку виски. Понятное дело, что чайная тяжело выедет на одном чае. Ривай долго составлял основное меню, по большей части десерты, и, конечно, не обошлось без спиртного. Но это вам не притон или дешевая забегаловка, как однажды строго заявил владелец, алкоголь здесь только высокого качества с малым ассортиментом выбора. Правда сегодня сюда протащили куда больше спиртного, чем он того позволял. И это было видно по большинству пьяно качающихся в такт (или даже не в такт) музыке тел. Рядом на барный стул тяжело свалилась Ханджи. Её волосы лёгкими кудрями были распущены по плечами, а не привычно затянуты в тугой хвост, вместо очков, как видимо, были линзы, иначе она бы уже лицом собрала все стены, и платье на тонких бретельках, которые, казалось, вот-вот порвутся. Её вид так и говорил о том, что она хочет скоротать свою одинокую ночь, но Ривай знал — сейчас она больше увлечена самим процессом вечеринки, чем поисками своей отдушины. И всё это ради него, кто бы сомневался. — Не заметил, сколько молодых дамочек сжирают тебя взглядом? — подмигнула девушка, стукаясь своим бокалом со стаканом Ривая, который тот даже не поднял со стойки. — Мне это неинтересно. — Зануда. У тебя в штанах ещё ничего не отсохло? — Зоэ бесстыдно пальцем ткнула его в бедро, — А то я заберу твоего дружка на опыты, как найденный объект доисторической давности. — Я тебя сейчас вместе с твоим тупым юмором выброшу в окно. — Мы всё позакрывали после твоего прихода, чтобы приносить меньше неудобств людям. У тебя хорошая звукоизоляция тут, — как-то отвлеченно протянула Ханджи, хихикнув на невнятные слова бармена. Ривай устало потер переносицу и словил себя на той мысли, что этот шум ему изрядно поднадоел. Но из-за какой-то закопанной в глубине его темной души вежливости он не остановил вечеринку, чтобы не расстраивать сестру и подругу. А самому это терпеть больше не хотелось, поэтому он поднялся, бросив на стойке недопитый виски, и направился в сторону уборной. Столы раздвинули по краям чайной и в центре устроили что-то вроде батл-площадки или танцпола. Придумывали конкурсы, кто больше выпьет чая за пять минут, тайно подменивая его на самый дешевый коньяк, делали размытые темные фотографии, орали и прыгали под невнятные басы какой-то слишком шумной и тупой песни. Мерзость, подумал Ривай, и закрыл за собой дверь в уборную, блаженно чувствуя, как шум за спиной стих на точную половину. Он дёрнул ручку крана, ощущая, как прохладная вода стекает по его рукам, и освежил лицо легкими хлопками влажных ладоней по щекам. От небольшой очищающей процедуры его отвлекло какое-то копошение за выступом стены, где начинался ряд кабинок. Ривай тихо подошел, заглядывая за поворот, и заметил, как на полу сидел молодой паренек, закидывая в рот горстку каких-то таблеток. Мужчина немного удивился. — Ты что, наркоман? — он уже хотел схватить его за шкварник и выбросить отсюда подальше. — А?! — парнишка сильно дернулся в испуге, ударившись головой об плиточную стену, и явно до конца не осознавал, что с ним происходит, — А... Нет, это не наркотики! Это от головы и, кажется, от желудка... Правда немного смахивает на слабительное лекарство, да? — он протянул ладонь, демонстрируя небольшую круглую таблетку, — Жан дал и сказал поможет, но что-то я ему мало верю. Кажется, я немного перепил, вот чёрт... — туманно протянул парень и скатился на холодный пол. Ривай продолжал стоять рядом, чувствуя, как от незнакомца разит алкоголем. — Сколько тебе? Родители знают? — Семнадцать. Да. То есть... нет. Нет, я ничего не говорил. — Блять, и я ещё должен отвечать за таких недоумков, — тихо выругался Аккерман, — Кто-то из твоих дружков есть здесь? Сначала парень сделал такое серьезное лицо, напрягая все свои существующие (в теории) извилины, словно Ривай попросил его вывести сложную математическую формулу и решить через неё задачу. Потом он слабо приподнялся на локтях, нахмурил широкие брови и сощурился. Весь этот букет эмоций со стороны показался смешным даже для Аккермана. — Армин, Жан... Хотя какой он мне в заднице друг? — философски протянул парень, смотря серьезно на Ривая, словно тот должен был сейчас что-то ему ответить, — Микаса! — он улыбнулся, придя, по его мнению, к гениальной мысли, — Микаса точно должна быть где-то здесь. Позовите Микасу, пожалуйста. Мальчишка перевернулся на четвереньки и пополз по плитке, пачкая рваные джинсы и стирая голые коленки, которые были открыты из-за дырок. Он полз целеустремленно, словно собирался найти Микасу прямо где-то здесь, в одной из кабинок. То, как сестра Ривая была связана с этим подобием человека — к этому умозаключению он пришел, глядя на незнакомца — ему было неинтересно. Он просто вбил в телефон нужный номер и через четыре гудка в трубке послышался громкий из-за шума голос: — Да, Ривай, ты где пропал? Я как раз хотела тебя набрать. — Забери своего пьяного дружка из туалета. В трубке послышался тяжелый и обеспокоенный вздох, словно подобное происходило далеко не первый раз, и Микаса сбросила, понимая всё без дополнительных разъяснений. Ривай посмотрел на уснувшего в углу мальчишку и покинул уборную, собираясь направиться домой и как следует отдохнуть. Начало жизни его чайной было положено незабываемым образом.