Хочу увидеть грифона

Тренировка Кати и Орфея в Дортмунде, для подготовки к соревнованиям конного завода «Freiheit», прошла замечательно. Чудной для многих рогатый конь успешно справился с необходимой для его подготовки ездой. Копыта уверенно отбивали чёткий ритм под мелодичную, звучную песню. Нортшер и всадница двигались как единое целое. Испанский шаг*, пассаж*, пиаффе*, галоп, менка* — Орфей выполнял точно и сразу всё, о чём бы его ни попросили. И в завершение, на последних звуках — грациозный мезер*. Кате оставалось лишь с улыбкой огладить и похлопать любимца по покатой шее. — Ты молодец, — шепнула всадница Орфею. Она знала: её услышали. Зрителей явно покорила работа необычной лошади. Что неудивительно: для местных жителей и работников завода фрайхо-нортшерская теплокровная порода пусть уже и не была в новинку, но выездковая линия готовилась выступать впервые. «Мы это сделали», — подумала Катя, ощущая приятное возбуждение — собственное и коня. Орфей постарался на славу и теперь с любопытством оглядывался, навострив крупные — длиннее, чем у обычной лошади — уши. Лучи полуденного солнца красиво играли в подпале короткой гривы-«ирокеза» и на тёмно-вишнёвой шерсти нортшера. Вдохнув побольше пропитанного триумфом успеха воздуха, Катя медленно выпустила его сквозь приоткрытые губы и посмотрела в сторону трибун — оттуда ей уже аплодировали подруги. А чуть дальше… «Только не это. Пожалуйста. Я больше не могу». Взгляд наткнулся на скрытое тенями, нахмуренное лицо Адвэна. Рядом вальяжно восседал Опус — достопамятный кот-«привратник». Пальцы до боли в мышцах сжали повод уздечки… Дортмунд перед глазами сменился плацем «Пассажа», а вместо повода в ладони оказалась кожаная лента кордео. Фантом под седлом протяжно вздохнул, возвращая хозяйку в действительность. Он выступил ничуть не хуже Орфея на недавней тренировке, только программа была несколько иной. Зрители так же, как и до этого, аплодировали паре, и Катя с лёгкой улыбкой похвалила любимца, машинально зарываясь пальцами в густую, немного жестковатую гриву. Это всегда успокаивало. Первый день турнира был окончен. Далее — конкур и кросс. Сквозь лошадиные уши Катя настороженно оглядывала трибуны. Адвэн и Опус так и не объявились. Ни в этот день, ни на следующий. — Что этому аферисту от тебя вообще надо? — возмущённо вопросила Марго, когда подруги собрались за вечерним чаем. — Он… — Катя осеклась и нахмурилась, собираясь с мыслями. — Ему надо, чтобы я ещё раз поговорила с Корэлем. Появляется периодически и снова пропадает. — С тем грифоном, что ли? — Да. — Она медленно кивнула. — Я не понимаю. Взгляд вновь упал к светлой столешнице. Катя чуть склонила голову и закончила рассуждение, вложив в голос всю усталость и боль от воспоминаний. Здесь можно. — Он не согласится даже на мимолётную встречу с Советом. Зачем? И я не хочу быть той, кто будет подталкивать его к этому. Сознание ядом жгла мысль: «Не хочу туда возвращаться». Одна вероятность снова вдохнуть тот воздух отзывалась болезненной, словно стягивающей нутро в узел паникой. Те же чувства и эмоции накатывали на Катю всякий раз, когда она натыкалась взглядом на разноцветную кошачью шерсть и поблёскивающий на солнце багровый амулет. Тот самый, что перенёс путешественников в другой мир. Исподлобья Катя посмотрела на подруг и увидела сочувствие и ответное горе: только им троим было доподлинно известно, что произошло в Алиндаре на самом деле. Ни один член Совета даже понятия не имел, да и не хотел иметь, что в тот злополучный поход было сломано сразу несколько судеб. Сложно было представить, что пережила Лена. Однако она всегда лучше всех умела держать в себе эмоции, и вывести её на откровенный разговор всегда становилось проблемой. Подруги помнили, как сама Лена настоятельно попросила более не поднимать тему Путешествия. Пальцы плотнее обхватили ещё тёплую кружку. — Надо выспаться — завтра ответственный день, — тихо, но твёрдо заключила Катя, сморгнув пелену прошлого. — Наши кони молодцы, и нам тоже надо выложиться. — Снова будешь ночевать в кабинете? — вдруг с укором протянула Марго. — А что ты так смотришь? Думала, мы не узнаем, да? Что-либо отрицать было бесполезно. Да и незачем. — А давайте снова, как в детстве, останемся все вместе? — нарушил внезапную тишину голос Лены. — Здесь, на конюшне. Вспомним старые истории, приготовимся к новым. После Севастополя нам особенно есть, о чём поговорить, правда? И Катя не могла сдержать глухого смешка при виде вмиг переменившегося выражения лица Марго: та явно до глубины души оскорбилась конкретно данным упоминанием достопамятной поездки. — Да ладно тебе. Хорошие ведь были соревнования, разве нет? — постаралась — сомнений не возникало — увести разговор в другое русло всё та же Лена. — Вы с Кардамоном так вообще утёрли нос всем местным и не очень рысачникам. — Вот вам не надоело? — сложив руки на груди, осведомилась Марго. — Всё неймётся, да? Её подругам оставалось лишь многозначительно переглянуться между собой.

***

— Екатерина Сергеевна, Вы ведь понимаете, что данное мероприятие может помочь в поисках брата Вашей подруги? — вполне убеждённо вещал мужчина, который в Совете занимал какую-то высокую должность. Кате только коротко кивнула. Да, для этого она и согласилась на подобную сомнительную авантюру. Уже давно Лена не находила себе места в попытках узнать, что же произошло. Всё решила встреча со странным… магом? Адекватная действительность, похоже, распрощалась с Катей, раз она попыталась поверить в магию и, собственно, магов. Ещё и с подозрительными котами в придачу. Хотя… Если уж на то пошло, эмпатия тоже подходила под понятие волшебства. Тогда почему не быть чему-то ещё? — Я всё понимаю, — подвела итог разговора Катя. — И готова пойти на риск. Не то чтобы они с Алексеем Воронцовым — пропавшим братом Лены — когда-то могли похвастаться крепкой дружбой. Скорее, наоборот. Однако это был не повод бросать его в беде. — Хорошо. — Собеседник кивнул. — Тогда приступим. В полумраке комнаты блеснул алый амулет, что по-прежнему висел на шее кота. Нет. Не сейчас. Катя отбросила воспоминания о недавнем сне и сосредоточилась на маршруте. Фантом двигался ровным галопом, уверенно лавируя между барьерами. Вот натренированные ноги в очередной раз оттолкнулись от грунта, и конь со всадницей на спине взмыли в воздух, буквально перелетая через барьер. Далее последовал новый толчок — от приземления, — и Катя привычно задержалась ещё на несколько темпов в полевой посадке, направляя жеребца к следующему препятствию. Работа с лошадьми всегда заряжала силами. Тревога, что стала постоянной спутницей, отступала, а сама душа словно становилась легче. Вот и сейчас Кате казалось, будто она парит над плацем. Густая светлая грива вздымалась и опадала, крепкие мышцы коня работали плавно и слаженно. Дар эмпатии безошибочно свидетельствовал о «боевом», приподнятом настроении Фунтика. Ещё один барьер, при подходе к которому пара ускорилась, лёгкая подсказка шенкелем, и конь точно в нужный момент взмыл над брусьями. Удачное приземление ознаменовало конец маршрута, и со всех сторон раздались поздравления зрителей. Катя с улыбкой выдохнула, на миг опустив взгляд к широкой шее напарника и друга. Ладонь легла на шелковистую шерсть, которая сейчас не ощущалась сквозь ткань перчатки. — Спасибо, — смаргивая непрошенные слёзы, с чувством шепнула Катя. Ответом ей послужило бодрое фырчание. Они справились. Вместе. Спустя многие месяцы упорной работы. И доказали, что для успеха железо во рту лошади не обязательно. В этот раз Фунтик отработал на хакаморе, но это, Катя была уверена, не предел. Сейчас она уводила любимца на площадку для отшагивания с чувством выполненного долга. Даже если, в конечном итоге, им это выступление в зачёт не пойдёт, на душе расцвело удовлетворение. Взгляд вновь пробежался по ближним трибунам и остановился на человеке. Том самом, с которым Катя надеялась никогда больше не встретиться. Рядом с ним в лучах солнца багровыми отблесками вспыхнул амулет. «Нет». Она не будет с ним общаться. Не с ним и уж, тем более, не сейчас. Крепко зажатый в руках повод дарил эфемерную опору. Нужно было быстрее скрыться из поля зрения Адвэна и Опуса. А позже она обязательно разберётся, кто их впустил и что они снова забыли в «Пассаже». Показалось ли, или во взгляде мага промелькнуло сочувствие. Уже не имело значения. Его сожаления и тревоги более Катю не заботили. За невесёлыми мыслями, вмиг сбившими всё воодушевление, она не заметила, как они с Фунтиком почти добрались до дальнего плаца. Вдруг уши коня метнулись в сторону, и всадница нутром ощутила его волнение. Но что бы это значило? Неужели этот волшебный проходимец пошёл следом? — Прекрасное выступление, — раздался позади тихий голос, который заставил застыть в седле. — Вы были неподражаемы. Не сразу пришло осознание, что взгляд замер в одной точке, а Фантом сам собой остановился. Но важно было отнюдь не это. Она не могла слышать этот голос.