Уже можно

Она просыпается от звука открывшейся двери и голос Рэйна осознается почти целиком. — Несс, доброе утро, вставай, иначе ты проспишь школу. Что-то промычав в ответ, перевернуться на другой бок. Школа, с другими детьми, уже четвертая за два года. И в каждой, Шкатулка неизменно становилась задирой вчерашних авторитетов из старших классов. Однажды мужчина своими глазами видел, как кучка старшеклассников подловили ее после школы и пыталась наказать за дерзость. Поспешил, было на помощь, но этих ста метров хватило, чтобы девочка справилась сама. Это была первая школа. Во второй не оказалось музыкального класса и сама Ванесса попросила Рэйна подыскать «что-то не такое унылое». Третья навсегда запомнила какими яростными и горячими бывают итальянские девушки когда кто-то обижает их подруг, пусть им всего пятнадцать. В четвертую они переводились вместе с Джоанной — именно так звали темнокожую подругу Ванессы — и Рэйн спокойно вздохнул, кажется, Шкатулка, наконец, отступила, оставляя место только для его Несс. — Несси, — с нажимом повторил он. Вельш-корги в ее ногах поднимает голову и приветливо машет хвостом, спрыгивая на пол и радостно цокая когтями по полу в сторону Рэйна. Она не хотела собаку, она презирала всю коробку с щенками, когда они шли мимо, говорила, что никогда и ни за что не погладит эту двигающуся игрушку. Рэйн смеялся, когда Куджо вылизывал ей щиколотки, а она визжала и с ногами забиралась на диван, а после и на самого Рэйна, стараясь спрятаться от вездесущего мокрого носа. Когда щенок стал спать с Несс, было уже не смешно, но мужчина понимал, как и пес, кому из них больше требуется компания. — Ванесса Харди! Если ты не поднимешься прямо сейчас, я за себя не отвечаю. — Старик, я сейчас встану, — из-под одеяла высунулась левая рука с тремя белыми линиями, Несс была права, шрам все же остался. Куджо остановился возле Рэйна и стал принюхиваться к воздуху, не сводя пристального взгляда с коробки в его руках, затем радостно тяфкнул и поцокал куда-то в сторону выхода из квартиры. — Невыносимая девчонка, — мужчина прошлепал босыми ногами до кровати и, водрузив коробку на тумбочку, принялся упаковывать Несс в кокон из одеяла. — Эээээй! — возмущения были своего рода ритуалом, нежели искренним недовольством. — Все, так и лежи, — самодовольно произнес Рэйн, когда из кокона осталась торчать только голова с темными волосами и лег рядышком, доставая смартфон. Ванесса, наконец, проснулась, наблюдая за мелькающими картинками и фото на экране. — Какая школа, сегодня воскресенье?! Она принялась яростно ворочаться, стараясь вырваться из плена одеяла, но Рэйн с невозмутимой ухмылкой продолжал листать новости, позволяя той попыхтеть и самой справиться с трудностями, совсем как она любит. С того времени, как он забрал ее из театра, сказав, что позаботится о ней, Ванесса стала почти агрессивно во всем доказывать, что она не ребенок, что она может сама заплетать себе волосы (у нее не выходило, пока ее не научили девочки в школе), что сама завяжет шнурки на кедах (не сложнее, чем на корсете), сама приготовит поесть (регулярно пересаливает все), сама освоит телефон (пару раз звонила на незнакомые номера и ругалась на итальянском), везде и всюду сама. Разве что с собакой, по-прежнему, гулял Рэйн. Несс провозилась примерно с минуту, прежде чем догадалась перевернуться на живот, но с одной стороны этот гадкий старик совершенно флегматично листал новости, а с другой край кровати. Выбор очевиден. Грохот и тихий стон, после неизящного вращения и падения. — Жива? — мужчина даже отвлекся от экрана, бросая короткий взгляд в ту сторону. Несс ничего не ответила. Он обеспокоенно перегнулся через край кровати и обнаружил там только одеяло. Хитрая паршивка. Отточенная годами скорость реакции позволила среагировать вовремя, извернуться и ухватить тонкие запястья, бросая телефон куда-то на пол, где лежало одеяло. Несс довольно оскалилась и наклонилась, кусая мужчину в ключицу. — Ай, все сдаюсь! — Рэйн подтянул колени, разжимая запястья девушки — Куджо, твоя хозяйка сейчас доест меня и тебе ничего не останется! КУДЖО! Корги, однако не спешил на помощь, предпочитая завтрак спасению Рэйна. Ванесса медленно разжала челюсти, упершись руками в его грудь. — Я сделала тебя, старик, — на губах девушки заиграла самодовольная усмешка. — Не в этот раз, солнышко, — Рэйн ответил тем же и лихо перевернул ее под себя, имитируя укусы, остерегаясь, что на этой коже они просветятся сильнее, чем им стоило бы. Она подросла и даже ее звонкий смех уже не был похож на детский. Стала настоящей девушкой, с внимательным лисьим взглядом. Чаще улыбалась, хотя, не без каприз, конечно, и время от времени, Рэйн сражался сам с собой, когда хватал ее за шиворот, утягивая из-под машины или, прижимая за плечи к кровати, ожидая дня, когда она сможет его перехитрить и победить. Сегодня ей почти удалось. — Хватит, хватит — сквозь смех выдавила Несс. — Сдаешься? Девушка серьезно нахмурилась и произнесла: — Сицилийская мафия никогда не сдается. — Ах, так! Рэйн опустил руки к ее ребрам и принялся щекотать, отчего смех стал безудержным и громким, а сама Ванесса стала изворачиваться похлеще механического быка, на которых Рэйн когда-то по молодости держался, стараясь доказать свою крутость. Вот это-то и привлекло внимание Куджо, который ворвался в комнату с яростным лаем и запрыгнул на кровать, осыпая мужчину собачьими ругательствами. — Что за несправедливость? — недовольно поинтересовался он у лающего корги, прекратив щекотать Ванессу. — Почему я тебя кормлю, гуляю с тобой, а защищать ты приходишь ее?! А? Но Куджо не обратил внимания, только яростнее облаивая Рэйна. — Тише, — Несс отдышалась и протянула руку к псу, мягко почесывая ему между ушей, голос ее становился все спокойнее, — ты же помнишь, что мы не убиваем своих. Мужчина в очередной раз отметил, что в такие моменты Ванесса говорила с собакой так же, как он с ней два года назад в театре. — А мы можем убить ее? — спрашивает Шкатулка, с сомнением глядя на упивающуюся своим безумием Мариан. — Пока нет, — Рэйн пытается разгадать загадку этого места, связать все куски разбросанной мозаики, и это один из кусков. — А его? — нет нужды поворачиваться, чтобы понять, что речь идет о Ману. Он не отвечает. Рэйн отвлекается от воспоминаний и с удивлением обнаруживает вторую руку Ванессы на своих волосах, так же мягко треплющую его, как и пса. Куджо бросает ревнивые взгляды, потому что получает не всю любовь от хозяйки, а вынужден делить ее с кем-то еще. — Что ты делаешь? — Вытаскиваю старика из паршивых мыслей, — она улыбается и обе руки оказываются на его футболке. Легко перекатывается к его рукам и кладет на свою талию. Рэйн заинтригован, а потому с сомнением наблюдает за тем, что будет дальше. Ванесса приподнимается и обнимает его ногами, а затем жарко выдыхает: — А теперь неси меня на кухню. — Еще чего, ленивая задница, — фыркает Рэйн, но помогает ей подняться и сесть на его колени. — Ну пожалуйста, — она льнет к нему, как и тогда в театре, крепко вцепляясь в шею и они оба знают, что мужчина не откажет. Пальцы Ванессы рефлекторно находят шрамы от швов разорванной шеи, гладят, словно проверяя, не разошлись ли, хотя куда им, и только потом она удовлетворенно опускает руку. — Ты потяжелее проектора будешь, — ворчит он, поднимаясь на ноги и, перехватывая ее под ноги, в очередной раз думает, что эти шорты на ней до неприличия короткие. — Хэддс звал нас на следующий уикенд, обещал покатать на лошадях. Рэйн взбивал вилкой омлет, время от времени поглядывая на плиту, где Ванесса деревянной лопаткой елозила кусочки колбасы и золотистый лук по горячей сковороде. — У меня выступление, ты же помнишь о нем? — девушка даже не оторвала взгляда от плиты. — Ты играешь в баре, где тебя слушают от силы три-четыре пьяных старика, разочаровавшихся в жизни и ищущие успокоения только в твоей музыке и алкоголе. Рэйн поморщился, тряхнув головой, и остановил взгляд на несчастной морде Куджо, усердно делавшему вид, что та миска корма слишком быстро закончилась. — Ты работаешь в том же баре, подливаешь этим старикам, именно поэтому мы не можем их подвести. Ванесса повернулась и лопаткой медленно опустила тару с омлетом, выливая содержимое на сковороду. — Да брось, всего одни выходные, — мужчина не особо сопротивлялся, позволяя Несс чувствовать себя хозяйкой на кухне. — Я имею право, наконец, войти в число тех отчаянных стариков, напиться и слушать твою музыку? Девушка перевела задумчивый взгляд на Рэйна, закусив щеку изнутри. — Неа, — после небольшой паузы произнесла она. — Ты не несчастный старик, у тебя есть я. Ее правда, с тех пор как пришлось учить испанский и срочно искать репетитора по английскому для того, кто из английских слов хорошо усвоил только «жевачка» и «вьебать», скучные бездонные будни превратились в ежедневную суматоху и почти каждый день в течение двух лет они находили чем удивить друг друга. Она возбуждает тебя своей уверенностью? — насмешливый голос из глубины сознания всегда знал за что ему зацепиться, и всегда точно знал ответ. Нет, совсем не так, не уверенностью. Просто сама по себе, просто потому что Несс, его Несс. После завтрака Рэйн ушел в душ «на десять минут», под коварную ухмылку девушки, а Ванесса вернулась в комнату, чтобы переодеться и, наконец, заметила коробку, обмотанную почтовыми лентами. Ровный почерк рядом с именем получателя подписал «С днем рождения!» И цветными ручками дорисовал торт. Несс перевела взгляд на отправителя. John & Hadden Halsey