Ткани, кофе, два стола

Уилл готов оставаться на месте весь день и ужасно нервничать из-за каждого пустяка, но Ганнибал утягивает его на ланч, а затем — на поздний обед. Последний час перед шоу уходит на то, чтобы привести в презентабельное состояние их самих, и это только начало нелюбимой Уиллом части вечера. Как же он жаждет остаться просто одарённым модельером, а не светить лицом, отвечая на каверзные вопросы, к счастью, в компании Ганнибала гораздо проще выносить не только журналистов, но и прочие толпы зевак, рассматривающие его со всех сторон. После привычных глупых вопросов и банальных бесед Уилл по крайней мере может сесть и насладиться зрелищем прогуливающихся во всей красе моделей. Даже насмотревшись на пробные проходки в этих опасных туфлях, длинных юбках и прочих усложнённых нарядах, видеть их на показе всё равно сродни магии. Все придирки Ганнибала к свету и музыке окупаются сполна, потому что зрелище в целом выглядит потрясающим. Реба ошеломительна в сияюще-золотом, и призрачные отзвуки каждого цвета великолепным образом сочетаются со звучащей на подиуме музыкой. Заметив эту закономерность, Уилл одаривает Ганнибала длинным косым взглядом, а тот лишь улыбается в ответ. Дальше следует вечеринка, второе из нелюбимых Уиллом событий, пусть на этот раз и более терпимое. Уже хотя бы потому, что присутствуют обе сестры Ганнибала. Миша Лектер гораздо ниже, чем на профессиональных снимках, к тому же одарена изысканной хрупкостью, которую Уилл от неё даже не ожидает. Чио и Ганнибал опекают её изо всех сил, сама Чио в нерабочей атмосфере просто очаровательна, такая стеснительная и сладкая, но до сих пор язвительная во время перебранок с братом. На ней одно из платьев ранней коллекции Уилла, и она краснеет, когда Уилл его узнаёт. — Чио всегда знала, что ты обречён на успех, — комментирует Ганнибал, в ответ на что она закатывает глаза и бормочет что-то на японском, её слова вызывают у Ганнибала сдавленный смешок. Где-то во время третьего бокала шампанского Уилл встречает Ребу в сопровождении широкоплечего спутника. Им оказывается Фрэнсис Долархайд, и конечно же, Ганнибал смотрел его прославившийся документальный фильм о жизни ночных животных. Уилл читал с ним только парочку интервью, из которых стало ясно, что Долархайд обладает схожей с ним жизненной позицией. Он не сильно любит большие скопления людей и разговаривает с ними осторожно, вероятно, в связи с травмированным нёбом. Вскоре они своей уютной группой усаживаются на угловом диване, и Реба нежно водит руками по лицу Миши, чтобы узнать, как та изменилась за последние десять лет, с того момента, когда она ещё могла её видеть. — Ты выросла такой привлекательной, — произносит Реба, и, поддерживая её, каждый просит потрогать своё лицо. Раньше Уилл использовал синестезию в качестве игры на вечеринке, когда в колледже все были пьяные, и девушки передавали ему свои помады с расспросами, как звучит каждый из цветов. Сейчас же Реба описывает каждого со стороны своего тактильного восприятия. Её описания краткие и простые, Уилл предполагает, что так она избегает ревности Фрэнсиса. Не то, чтобы она его боится, скорее немного опасается за него. Фрэнсис смотрит на неё взглядом, словно такие, как Реба, никогда не могут быть рядом с такими, как он, и тем не менее их пара вместе годами. Уилл может понять его чувства, наблюдая за тем, как тёмные элегантные пальцы скользят по бледным, мурлыкающим изгибам лица Ганнибала. Ему стыдно за этот крохотный приступ ревности, несмотря на то что по окончанию вечера Ганнибал едет с ним вместе домой. Они настолько устали, что сидят на заднем сидении машины в полном молчании, а когда поднимаются в квартиру, то Уилл развешивает и складывает собственные вещи лишь потому, что если он не сделает этого, то сделает Ганнибал. Коты следуют за ними к дивану, падая на который, Уилл просто сворачивается клубочком в руках Ганнибала. Они бы уже давно упали в постель, если бы с последнего приёма пищи не прошло чуть больше шести часов. На голодный желудок всё равно не уснуть, и они оба это знают. Словно в подтверждение этих мыслей желудок Ганнибала урчит, и Уилл смеётся, любовно поглаживая пузико. — Бедный несчастный малыш, — воркует он, и Ганнибал улыбается. Какие-то изменения на его лице в свете лампы снова вызывают у Уилла непреодолимое желание провести языком по скулам, но в результате он только стонет. — И что это было? — …Ты знал о моей чудаковатости ещё до того, как мы начали всё это. Можно я лизну твоё лицо хоть разочек? В ответ Ганнибал смеётся. — Ни в чём себе не отказывай, Уилл. Это просто манера речи, но когда Уилл седлает его, устраиваясь поудобнее, чтобы пробежаться языком от подбородка по линии челюсти, он действительно не отказывает себе ни в капле удовольствия. Какое же это приятное ощущение — не спеша исследовать все эти соблазнительные изгибы, наслаждаясь едва заметным покалыванием пробивающейся щетины. В какое-то мгновение Уилл понимает, что Ганнибал не просто сносит его причуды, а получает истинное наслаждение от происходящего, откинувшись на спинку дивана и упираясь в бёдра Уилла полувставшим членом, и в этот момент Уилл по-настоящему мурлычет, аккомпанируя фантомным звукам в своей голове. — Слава богам, ты такой же фрик, — шепчет на ухо, и Ганнибал смеётся почти беззвучно. — Боюсь, мне всё же придётся умыться, — говорит Ганнибал, и Уилл усмехается вслед за ним. — Конечно же, — подтверждает Уилл, но ещё минуту или около того не отпускает его, удерживая под собой. — Итак, умывание, доставка еды и перепих, если останутся силы? — спрашивает он наконец, и Ганнибал усмехается. — Именно так, — подтверждает, целуя Уилла, затем поднимается и бесшумно двигается в сторону ванной, воркуя по дороге с преследующей его Арахисовой Пастой. Сэмми следует вдогонку, а Франжелико остаётся контролировать Уилла, который тем временем набирает номер какого-то круглосуточного соул-фуда*, в очередной раз скучая по своему дому в Вулф Трап. Умывание Ганнибала тем временем превращается в полноценный душ, что, определённо, довольно неплохая идея после длинного дня. К моменту его возвращения Уилл уже раскладывает свиные рульки и кусочки пеканового пирога**, подумывая над тем, стоило ли заказать вместо этого что-нибудь итальянское. Ганнибал же следует за тарелками и самыми настоящими столовыми приборами. — Я очень мало знаю об американской кухне, — говорит он, усаживаясь за стол, — но не прочь научиться чему-нибудь новому. Уилл зевает и затем подхихикивает. — Замётано. Когда приедешь в Вулф Трап, обучу тебя всем известным способам жарить рыбу. Ганнибал улыбается и берёт его руку в свою. — Буду ждать с нетерпением.