Я не твой, Юнги

      В глаза бьют яркие лучи утреннего солнца, но Юнги на это откровенно плевать. Мин спешит оббежать дом вокруг и успеть ворваться в только что открытые двери кафе свежей выпечки, в котором работает он. Поправляя растрепавшиеся выжжено белые волосы на макушке, Юнги переводит дыхание и спокойно отворяет стеклянные двери. Над теми звоном отдаётся подвеска и оповещает работников об открытии.       За барной стойкой уже стоят два работника. Один с каштановыми волосами перемалывает кофе в машинке, а другой, брюнет, завязывает на бёдрах фартук. Оба мальчика довольно красивы внешне, но, конечно, Юнги смотрит только на темноволосого, потому как он ему нравится. Ещё бы знать его имя... ведь Тэхён не стал скрывать своего имени, когда, напротив, его друг ни в какую не хотел признаваться. — Здравствуйте, Вы как всегда первый, — тепло произносит брюнет. — Вам как обычно? — Салют. Да, — Юнги делает два шага вперёд и опирается локтем на барную стойку, подпирая ладонью щеку, — может, Вы уже признаетесь, как Вас зовут? — но в ответ тишина. — Тэхён! Поднимая большие оленьи глаза, Ким отрицательно машет головой и виновато улыбается: — Простите, Юнги-хён, я не могу сказать. Он меня убьёт.       Чимин дует пухленькие губы и занимается приготовлением кофе, пока Юнги, оставаясь в том же положении, просто наблюдает за каждым его действием. Он живет здесь хрен знает сколько лет, но так и не смог узнать имя молоденького мальчишки, который работает здесь тоже очень давно.       Закончив приготовление ароматного напитка, Пак закрывает его крышкой и на стенке белого стаканчика пишет незамысловатое «хорошего дня, Юнги-хён». Он передаёт заказ Мину и, слабо улыбнувшись клиенту, отходит к чёрной доске, что занимает почти всю стену за стойкой, чтобы написать сегодняшние меню. — Удачного дня, Господин Мин, ждём Вас завтра.       Чимин не хочет произносить имени. Ему не нравится идея, что ещё кто-то будет знать его не просто как «тот парень из кофейни», а «Пак Чимин». Не хочет. Он не доверяет. Это безопаснее.       Дверь за Мином хлопает, оставляя в воздухе легкий запах мужского парфюма. Парень и так чувствует себя слишком уязвимым для незнакомца, неслышимо произнося губами «Юнги-хён». Машина клиента за окном срывается с места, и Тэ присвистывает. — Чимин, я хочу его в клиенты. — Он и так наш клиент. — Я не об этом. Ты же понимаешь...

***

      На следующее утро Юнги снова первым посещает кафе свежей выпечки, но снова уходит оттуда, не зная имени понравившегося красавчика. К вечеру ему назначают деловую встречу и просят выбрать место; Мин почему-то выбирает именно небольшое кафе свежей выпечки под своей квартирой и спешит на место, потому что слишком пунктуальный. — Добрый вечер, — Тэхён удивляется появлению Юнги, потому что тот приходит только утром. — В-вам как обычно? — Добрый, — Юн кладёт кожаный портфель на один из столов, что поближе, и достаёт из карманов пальто ключи от машины и мобильный. — Нет, спасибо. Я могу здесь подождать? — Конечно. — А... — Мин бросает взгляд на крючки для одежды и мнётся, но все же произносит. — У вас нет плечиков? Не хочу помять пальто. — Секунду.       Тэхён испаряется, сталкиваясь в дверях подсобки с Чимином. Чимин выходит к барной стойке и тоже удивлённо вскидывает брови на лоб, тихо здороваясь. Юнги меняется в лице, но с красивым незнакомцем не заговаривает; его голова, пусть и занята им, сейчас думает не о том.       Тэхён любезно улыбается и помогает снять пальто, вешает то на плечики, а затем и на крючок. Юнги же со спокойной душой присаживается за стол и увлечённо смотрит в экран мобильного телефона, пока Ким неосторожно быстро бросает визитку в широкий карман чужого пальто. Чимин берет в руки их меню и выходит в зал к клиенту. Опустив перед мужчиной меню, парень кланяется и задаёт стандартный вопрос. — Хотели бы Вы заказать сейчас что-нибудь или ознакомитесь с меню? Может, воды или сока?       Это впервые, когда он видит его так близко, а не из-за стойки. Юнги вблизи ещё утонченней. Его лицо будто фарфоровое, исписанное аккуратным носиком, раскосыми глазами и нежно-розовыми губами. Чёрный деловой костюм сидит с иголочки, и Пак даже немного смущается, одёргивая старый фартук. Они такие разные.       Старший одет в самое дорогое, на его руке часы, на стоимость которых можно купить автомобиль, его туфли вычищены до блеска, а волосы аккуратно уложены. У Чимина на голове хаос, чёрным рваным джинсам уже три года, а на нежно-голубой толстовке пятно от сока. Он совсем другой, у него нет часов или машины, шикарных апартаментов и возможности каждый день пить кофе в кафе. Они очень разные. Но одно у них общее. Одиночество, читаемое в глазах.       Юнги кивает и одним глазом изучает потрепанную кожаную книжечку с распечатанными в ней листами с прайс-листом. Он выбирает два круассана с шоколадом и как обычно кофе, только продублированный. Все это время он не забывает чатиться с кем-то очень важным в мобильном телефоне и хмуриться, прикусывая щеки.       В конце деловой беседы с менеджером старше его самого раза в два, Юнги прощается, накидывает на плечи пальто и неспеша идёт домой, думая о друге Тэхёна.       Какое же имя носит брюнет? У него стопроцентно должно быть очень легкое и нежное имя. Такое, какое бы ему шло. Такое, с каким бы он был самим собой. Вот «имя» — и сразу понятно, что это он, а не кто-то другой.       Этот парень все время дует пухлые губы, все время поправляет волосы, зачесывая их пальцами назад; часто подкрашивает глаза коричневым или чёрным карандашом и изящно двигается, как будто он танцор... Через пару дней у Юнги день рождения. И каким бы Юнги ни был бы знаменитым, как бы им не восхищались, а вот на собственный день рождения позвать и некого... Мысли одним роем одолевают бедную голову мужчины, и он даже решает, что примет душ завтра утром, потому что слишком устал.

***

«У меня сегодня день рождения и мне бы хотелось провести его с красивым мальчиком. Стоимость не важна, адрес ***, жду к двенадцати»

«В честь праздника 10% скидка. Ждите своего малыша. С днём рождения ;)»

Тэхён хитро улыбается, видя адрес высотки, в которой располагалось кафе. — Чимин-а, у тебя клиент через два часа.

***

      Пак застывает всего на секунду, когда видит в проеме двери, что только что открылась перед ним, того самого Юнги из кофейни. Он, не веря своим глазам, прикусывает губу, но потом входит в свой образ. Пошло улыбнувшись, он заводит оцепеневшего мужчину в квартиру и захлопывает за ними двери. Немного запрокидывая голову, юноша сбрасывает со своих плеч кашемировое пальто и, оставив его на тумбе, за галстук тянет Мина в гостиную. Там Пак толкает клиента на диван, а сам включает музыку на небольшой переносной колонке, плавно начиная двигать бёдрами. Он соврёт, если скажет, что не рад такому клиенту.       На Чимине шёлковый пеньюар с китайскими рисунками, в руках веер из жёлтых перьев и двигается он просто божественно. Когда музыка утихает, а Пак заканчивает последнее движение, он седлает бёдра мужчины, что молчал и смотрел на него нечитаемо.       Пак скидывает рукав сначала с одного плеча и игриво облизывает губы, наигранно смущённо обмахиваясь веером. Затем медленно развязывает шёлковый пояс и скидывает своё одеяние на пол. Тело парня прикрыто только нежно-розовыми боксерами и широкой шелковой лентой такого же цвета, которая обвивала его ноги и грудь причудливой формой. На груди два ее конца сходились, прикрывая соски и образовывали пышный бант посередине. — С днём рождения, Господин Мин. Откройте свой подарок, — шепчет Чимин в самые губы мужчины, и когда тот бледными пальцами развязывает бант, лента, струясь, опадает с накаченного тела к талии и чуть ослабляется на перемотанных ножках.       Он сейчас совсем другой. Не тот Пак Чимин из кофейни. Сейчас на парне белье из дорожайшего бутика, он густо полит брендовыми духами, а на лице косметика из лучших магазинов. — Вы хотите сверху или снизу? — интересуется Пак, заранее зная ответ, и расстёгивая пуговицы на чужой рубашке.       Галстук падает к халатику на пол. Юнги приоткрывает рот, проводя кончиком языка по верхней губе. В голове мешается недоумение и отторжение; готовность увидеть перед собой кого угодно, но только не его... — Снизу, — сухо произносит Мин, укладывая прохладные костлявые руки на худую талию.       И... вот так просто? Брюнет ведёт себя так просто, словно знает его тысячу лет, ведёт себя так, словно они вместе и занимаются этим днями напролёт. Но на самом деле Юнги даже не знает его имени, не знает о нем ничего. И хочется узнать, но сдаться хочется больше, потому что растёт большой интерес, как себя проявит мальчишка из кофейни. Хотя, и так уже видно, что в этих медовых глазах нет ни тени стеснения и смущения, в них разврат и похоть, горящий секс и сплетение двух обнаженных тел.       Чимин сам расстегивает темно-синюю рубашку клиента, сам приспускает чужие брюки и боксеры, и сам избавляется от своих, слегка оттягивая их в сторону: так сексуальнее. Он подготовлен и уже смазан, берет дорого и любит большие члены, а у Юнги большой. — Хочу трахнуть тебя, — слышится из уст брюнета; куда-то исчезла всякая субординация, и больше нет никаких «Вы». Чимин садится аппетитной задницей на член Юнги и закатывает глаза от удовольствия, обхватывая его шею обеими руками.       Юнги жмурится и тихо выдыхает, сжимая худую поясницу бледными пальцами, но Чимин даже не думает тянуть, он умело вертит задницей и насаживается на ствол, ускоряясь и задыхаясь собственными стонами. — Быстрее, — почти кричит Чимин, пальцами вцепляясь в спину Мина. Его глаза полны азарта, когда он сам двигает бёдрами, буквально прыгая на коленях мужчины. — Юнги-сука-хён, — темноволосый рычит, задыхаясь и сбавляя скорость.       Юн под ним почти на пределе, и если сейчас Пак сделает все правильно, и Мин продержится чуть дольше, то оргазм будет куда сильнее. Яростный секс переходит во что-то, что назвать можно скорее занятием «любовью». Чимин все так же пошло ухмыляется, но уже не садится на член мужчины, как остервенелый, а припадает губами к его шее, медленно двигая тазом и спускаясь мокрой дорожкой к груди. — Такой красивый, такой нежный, но мужественный, — шепчет младший, погружая набухший сосок себе в рот. — Ты как хорошенькая куколка из очень дорогого магазина.       Пак чувствует как чужие руки оглаживают его спину, и поднимается, заглядывая в глаза напротив. — Такой хрупкий, — гладит его щеки и медленно приближается, не прерывая зрительного контакта и плавных покачиваний задницей. И когда до нежно-розовых губ всего пару миллиметров, и Юнги уже прикрывает глаза, готовясь к поцелую, Чимин громко ухмыляется и резко сжимает его внутри себя. Запрокидывает голову и выгибается, начиная быстро вгонять чужую эрекцию в себя. — Юнги, кончи в меня!.. — Нет, — с придыханием и утробным рыком произносит Юнги, — сначала скажи своё имя.       Мин дерзко ухмыляется и шлепает Чимина по заднице, входя в него до основания. — Я не дам тебе кончить.       Пусть он и сам на пределе, пусть они оба вспотели от страсти и желания, но сейчас Юнги хочет именно этого. Хочет просто знать имя. — Блять, — Чимин скалится и жмурит глаза, отчётливо чувствуя, как член проходится по простате. — Зо-ви ме-ня Ми-ни, ах! — Минни?       Юнги недоволен. Его интересует полное имя, а не придуманный шлюшеский псевдоним. Он снова оставляет грубый шлепок на ягодице брюнета, зная, что тому это нравится. — Имя. — Пак, — парень раскрывает глаза и смотрит на Юнги, сжимая пальчики на ногах от возбуждения, — Чи-мин.       Чимин никогда не говорил клиентам имени. Это будто лишило его чего-то сокровенного и единственного, что осталось при нем. Он потерял свою невинность, репутацию, совесть, он потерял себя. А теперь. И своё имя.       Чимин никогда так ярко не кончал. Никогда настолько приятным не было тёплое семя внутри него. Чимин никогда не ронял своих слез, лежа на клиенте, пока тот пытается отдышаться.       Он не плакал в свой первый раз. Не плакал, когда родителей не стало. Чимин не плакал три года. Но теперь он видел как по бледной груди катятся прозрачные капли его слез. Хорошо, что Юнги не заметит этого из-за сильного оргазма.       Юнги переводит дыхание и осторожно ласкает чужую подкачанную спину ладонью. Он не хочет выходить из тела брюнета, а точнее, на это просто нет сил. В голове, как и на губах и языке, два слова: Пак Чимин. — Чимин, — в тишину, сквозь тьму просторной комнаты, шепчет Юнги, — ты нечто... Просто бомба от имени до тела.       Юнги целует Пака в обнаженное плечо. И ещё раз, расплываясь в довольнейшей улыбке. Пак сбрасывает с ног ленту, что запуталась у запястий, и закрывает глаза. — Ваше время закончилось.       Юнги тяжело выдыхает, но предложение остаться так и остаётся на языке. — Можешь сходить в душ, на стиральной машине чистое полотенце, Чимин.       Мин осторожно выходит и ссаживает со своих колен красивое гибкое тело; откидываясь на спинку дивана всем торсом, он прикрывает глаза и заводит обе руки за голову. — Спасибо.       Чимин спокойно подбирает с пола свои вещи и уходит в ванную. Выходит он уже одетый и свеженький, подмигивает ослабевшему Мину и с хитрой улыбкой двигается к двери. — Деньги жду на карте, которая привязана к номеру. До свидания, Господин Мин. — Так ты даже не оставишь мне свой номер телефона? — Юн закусывает щеку изнутри и опирается плечом о косяк дверей, провожая взглядом Чимина. — У Вас есть телефон нашего... «координатора». Чимин завязывает пальто и подходит к мужчине. Он медленно приближается и оставляет на бледной щеке легкий поцелуй. — Но мне нужен твой, Чимин, — Юнги осторожно касается прямого подбородка брюнета тонкими пальцами и приподнимает тот, чтобы посмотреть в глаза.       Пак мотает головой и ещё раз чмокает, перед тем как уйти. Дверь за ним закрывается и в квартире повисает тишина. — Сука, — выплёвывает Юнги от негодования, тяжело выдыхает, откидывая голову назад, и прикладывается затылком к косяку.