Я не твой, Юнги

      Юнги всю неделю, как и обычно, заходит утром в кофейню и заказывает кофе. Но Чимин теперь его совсем игнорирует, не здоровается и даже избегает. Однажды, в середине недели, Пак все же принимает заказ, но на стакане не пишет ничего, а шоколадку, которую Юн покупает Чимину по привычке, не принимает. Даже не притрагивается.       После этого Юнги пропадает на неделю. Он берет отпускные и каждый день выпивает, проводя ленивые дни в постели, а вечера у панорамного окна. Красивый пентхаус превращается в захламленную помойку, потому Мин сбегает из дома, нанимая горничных, и шляется по темным улицам, забыв про свою машину.       На скамейке в соседнем дворе он знакомится с рыжим жизнерадостным парнем и вечер они проводят вместе. Юнги даже расслабляется, смеётся и поддерживает разговор, а на следующее утро предлагает подвезти на работу. И парень соглашается.       Входные двери кофейни ударяются о железную подвеску, что сразу тревожно бренчит, а Юнги подхватывает заразительный смех Хосока. — Подожди за столом, ладно?       Подмигивая Чону, Мин идёт к барной стойке и даже не задерживает взгляда на Чимине, он смотрит выше его макушки, куда-то на доску меню. — Как обычно. И напишите на стаканчиках что-нибудь милое.       Юнги садится за стол, кивком приветствует вышедшего из подсобки Тэхёна и щебечет с Хосоком. Он невзначай касается его руки, гладит пальцы и смотрит прямо в глаза. — Чимин-щи? — Тэхён осторожно касается дрожащей руки парня, что нажимает нужные клавиши на кофемашине. — Все хорошо, Тэ. Все хорошо, — Чимин обливается кипятком и тихо пищит, и вовсе не от физической боли. — Ваш заказ, — Пак ставит перед парнями кофе, прикрывая ожог на руке и язвительно улыбаясь. «Рыжей шлюхе» и «лживому подонку» красуется на стаканах.       Юнги не сразу обращает внимание на надписи, но когда лицо Хосока вытягивается от удивления, Мин хмурится. — Дай-ка, — мужчина выхватывает из тонких пальцев стакан и поворачивает надписью к своему лицу. Ярость заполняется в нем до краев, и он вместе со стаканами идёт к барной стойке. — Это что?       Чимин пожимает плечами и отворачивается, натирая до блеска бокал. Тэхён молча забирает стаканы у Мина. — Простите, сейчас мы сделаем новый.       Ким отдаёт клиенту заказ и суёт ему маленькую конфетку, такую же, что Чимин когда-то. — Комплимент от заведения. Напоминаю Вам о времени, скоро перерыв. — Спасибо, Тэ. Вам стоит поменять персонал... Невоспитанным в сфере обслуживания не место.       За дверью кофейни Хосок неловко молчит, но потом все же произносит: — Я так... понимаю, что это твой бывший? — Ну... не совсем. — Я думаю, вам стоит поговорить. Он выглядел очень мило, когда ревновал. — Ревновал? — Все это время, что ты держал меня за руку. — Оу... — Юнги, ты очень хороший. Думаю, вам стоит встретиться... не знаю, что было между вами. — Много чего, Хо... Я все же довезу тебя? — Да, спасибо.

***

      На следующий день Чимина в кафе нет, а Тэхён не улыбается, готовя кофе. — Господин Мин, — начинает он, выводя что-то длинное на стакане, — Я не знаю, что между вами происходит, потому что Чимини слишком скрытный. Но... Он больше не ходил к клиентам с вашей пятой встречи. И вчера всю ночь он рыдал. Я хочу видеть его улыбку, когда приду домой вечером, и мне все равно, как Вы это сделаете.       На стаканчике адрес с номером квартиры, а в салфетке вместо сахара лежит ключ.

***

      В квартире становится невыносимо тихо, когда телевизор погасает. Чимин смотрит в потолок, ощущая, как рой мыслей бьется об черепную коробку, пытаясь прорвать ее изнутри и вырваться наружу. Он вспоминает последние пару месяцев, с того момента, как впервые пришел обслуживать Мина. Неужели еще тогда Пак не мог отказаться от всего этого дерьма и просто остаться с мужчиной? Нет, не мог. Не мог поверить, что все будет хорошо. Не мог и так и не смог. Он видел, как Тэхёну было больно, и не хотел такого же. Но в итоге сделал себе еще больнее.       Где-то в коридоре щелкает входная дверь, и Чимин, лениво закутываясь в одеяло, плетется в темную прихожую. — Тэ, почему так ран… Хён?       Пак вздрагивает и пару раз моргает, думая, что это лишь мираж. Но нет, перед ним стоит Мин Юнги, держит в руках связку гелевых шаров и корзину пионов. Он отпускает шарики к потолку, а цветы оставляет на тумбе, медленно подходя к парню. — Чимин, я… Мне так жаль…       Но Чимин не дает ему сказать еще что-то, он кидается на шею мужчины, громко всхлипывая и прижимаясь к нему.       Порой настоящая любовь ощущается далеко не воздушными шарами и не временем романтических прогулок, как описывается это в сопливых фильмах и книгах. Порой все намного проще, но куда приятнее и живее.       Чимин никогда не думал, что будет самый счастливый просто от объятий в темной квартире, когда ноги мерзнут от сквозняка, а одеяло соскальзывает с хрупких плеч. Когда на нем растянутая домашняя одежда и волосы спутаны, торчат во все стороны, когда на нем ни грамма косметики и лицо опухло от слез и ночи без сна. Чимин действительно счастлив, когда его подхватывают под бедра и жмут к себе. В ноздри бьет такой родной запах одеколона вперемешку с естественным, Чимин утыкается мокрым носом в его шею и шепчет совсем неразборчивое: «Я твой».

***

      Юнги заезжает в небольшую кафешку и при встрече целует Чимина, что сразу вешается к нему на шею. — Как дела, родной?       Чимин тычется носом в плечо Мина и крепко-крепко обнимает, словно они не виделись тысячу лет. Но на самом деле виделись утром. — Х-хорошо... Я скучал. — И я очень скучал. Теперь это кафе принадлежит Чимину и Тэхёну, потому что Юнги его выкупил. — Я бы позвал тебя в подсобку, но там опять эта парочка милуется, — бубнит Пак, все так же не отлипая от мужчины. Кофейня уже закрывается, потому они могут не волноваться о лишних глазах. — Что, опять Тэ и Хосок донимают тебя своими любовными сценами? — Именно! Это бесит! —Что, так же хочешь? — Юнги ухмыляется и вжимает парня в стену, ласково целуя в шею. — А потом ещё на меня ругается! А сам-то! — Тэхён выбирается из подсобки, как всегда «очень вовремя», и обходит парочку, что синхронно закатывает глаза. — А куда ты дел Хосока? — интересуется Пак, чуть отстраняясь от Юнги. — Он от оргазма отойти не может, скоро выйдет. Чимин-а, ты же говорил Юнги, насколько я хорош в минетах?       Чимин топает ножкой громко, сжимая свои маленькие ручки. — Ким Тэхён! Не веди себя так, ты больше не шлюха! — Конечно, нет. У меня же есть парень. Но мои минеты все равно лучшие!       Техён довольно улыбается и хлопает дверью, улепётывая к спорткару Чона. Хозяин машины же выходит немного потрёпанный и салютует Юнги и Паку. — Удачного вечера, голубки.

***

      Чимин всегда думал, что самые сладкие поцелуи — утренние. На деле оказывается, что ни запах изо рта, ни заспанные лица совершенно не мешают процессу. По утрам поцелуи самые нежные и искренние, пусть и слегка ленивые, но передают все чувства. Руки друг друга кажутся самыми теплыми и нежными, а весь остальной мир, что находится за пределами одеяла, теряет значимость. — Каждое утро боюсь не найти тебя под боком, — мямлит Юнги, выцеловывая скулы младшего. — Никогда, хён. Я никогда тебя не оставлю, слышишь?       Они лежат так еще около часа, Юнги перебирает волосы Чимина, пока тот оставляет множество поцелуев на его груди.

***

— Хён! Быстрее! А то мы опоздаем! — Почему ты так торопишься? Это даже не твоя свадьба, — Юнги слегка высказывает негодование, поправляя галстук на шее. — Тэхён меня не простит, если его свидетель не явится вовремя.       Когда Чимин садится в машину старшего и громко отчитывает его за черепашьи наклонности, он еще не знает, что поймает сегодня букет Кима, и что в пиджаке Юна, во внутреннем кармане, прячется коробочка с кольцом, на котором красуется «Ты мой» розовыми чернилами маркера.       Юнги еще много лет будет получать по утрам стаканчики с надписями, но теперь уже не будет платить за кофе. И будет знать имя того бариста за стойкой. Знать, что его имя Чимин. И что это его Чимин.