Fireproof

      — Ты думаешь о том же, о чем и я?       Рицу не ответил. Загородив спиной свой ящичек для сменной обуви, он переглянулся с вице-президентом студенческого совета и прикрыл глаза.       — Я считал, вы с Камуро тогда разобрались с…       — Мы разобрались.       — Если кто-то из банды Онигавары…       — Это не они.       — Почему ты так в этом уверен, президент? Связь налицо.       Развернувшись, Кагеяма достал с полки забитую в самый угол мятую, еще влажную от пота спортивную форму. Для девочек.       — Именно потому, что связь налицо.       — Считаешь, это подстава?       — Не совсем. Не против них, по крайней мере, те давно выпустились, а наши хулиганы не стали бы заморачиваться. Скорее, цель – совет. Или конкретно я.       — Но кто бы пошел на такое? У тебя же во всей школе нет врагов!       — Очевидно, теперь есть. Сохраним это в тайне. Пока. Можешь идти, я сам верну.       — Но…       — Спасибо за помощь, вице-президент Мацуда. До завтра. – Оставив позади хмурого заместителя, Рицу поспешил к раздевалкам. Секция волейболисток или легкой атлетики? Имя на футболке было не знакомо, но Кагеяма ставил на первое. И не прогадал.       Вот тебе подарок ко дню вступления в должность, наслаждайся.       Рицу толком и не заметил, когда это началось. Сначала в его столе без причины стали появляться обертки от шоколадных батончиков, коробочки из-под сока, скомканные тетрадные листы и прочий мусор. Затем на стене склада спортивного инвентаря и в туалетных кабинках были замечены нелицеприятные надписи с упоминанием тогда еще вице-президента Кагеямы. Рицу не видел причин для серьезной паники, даже когда из его ящичка вдруг исчезли периодически подбрасываемые любовные письма. Казалось бы, исчезли, и слава богам. Но теперь злоумышленник подключил к своей игре посторонних. И, значит, бездействовать дальше президент не имел права. На то он и президент.       Капитан волейбольной команды признала в подброшенной одежде форму одной из новеньких: недавно переведенной Нагисы Харуко. Девочка уже ушла на подготовительные курсы после тренировки, так что кланялся с извинениями Рицу смущенному капитану. На сегодня инцидент исчерпан, но завтра… было страшно представить, как далеко все это может в итоге зайти. Недоброжелатель явно входил во вкус. Рицу лучше многих знал, что случается, когда подобные люди входят во вкус.       Хорошо, что брат в другой, старшей школе: хоть его не тронут. Шигео и так в последнее время ходил как в воду опущенный.       Солнце уверенно клонилось к горизонту, поджигая закатными лучами еще не опавшие лепестки сакуры. Кагеяма остановился под раскидистым деревом, ненадолго застывая в его тени, и, спрятав руки в карманы брюк, понуро двинулся в сторону дома.       Надо взять ситуацию под контроль до того, как по школе пронесутся слухи. Не считая Рицу и казначея, весь совет состоял из новичков, которых еще предстояло обучать. Ученическое самоуправление было сейчас слабо как никогда, и нарушитель это знал. Если беспорядки продолжатся, а совет не устранит причину, авторитет не только президента, но и всего состава падет без шанса на реабилитацию. Кагеяма в выпускном классе, он хоть и пострадает, но переживет: месяцев через семь все равно придется уходить с поста и готовиться к вступительным экзаменам в старшую школу. А вот остальным здесь еще учиться и учиться. Нельзя их подводить.       — Ри-и-ицу! – Увесистая ладонь хлопнула по спине между лопатками. – Чего нос повесил? На тесте полбалла до сотни не добрал?       Кагеяма повернул голову.       — Шо?       Вот уж кто сияет ярче солнца в любую погоду.       — Привет! – Судзуки шутливо толкнулся плечом, пристраиваясь чуть ли не вплотную рядом, замедляя шаг. – Домой?       Кагеяма кивнул, слегка поморщившись, но дистанцию увеличивать не стал. Такое беспардонное нарушение личного пространства он не любил, однако Шо, в отличие от остальных, не вызывал раздражения: с ним было на удивление спокойно, легко. Безопасно. От него можно было не ждать удара исподтишка. Разве что задорного пинка «для поднятия боевого духа».       — Ты, вроде бы, живешь не здесь.       — Гуляю. – Шо беззаботно запрокинул голову, сгребая рыжие волосы назад всей пятерней. В последнее время он стригся не так коротко, что ему очень шло. Как шло, кажется, вообще все. – Поздновато ты сегодня. Опять девчонок клеил за школой?       — Как смешно. – Рицу бросил косой взгляд исподлобья.       — Парней? – Судзуки с хохотом дернулся в сторону, уходя от удара локтем. – Ну ладно, ладно, – примирительно замахал он руками и тут же качнулся обратно, задевая бедром. – Серьезно, ты как дискриминант в уме высчитываешь, опять с советом нагрузили?       — Ерунда. Просто устал. В начале года всегда много работы.       — Тебе замы для чего? Стулья протирать?       — Им еще показать нужно, как и что работает.       — Боевое крещение покажет. Где ваш японский дух коллективизма? Решил, как обычно, все на своих плечах протащить?       Кагеяма вздохнул, но спорить не стал: не было ни сил, ни желания. Да и контраргументов тоже не было.       — Мда-а, плохо дело, – протянул Шо. – Тут работа для реаниматолога, не меньше, – он резко тормознул Рицу, удержав за плечо. – Ну-ка, стой.       — Чего? – Кончик носа едва не задел огненные пряди возле виска: что за человек, никакого понятия о зоне…       Поток мыслей сбился. Судзуки приподнялся на цыпочки, оказываясь с Рицу лицом к лицу, так, что можно было кожей почувствовать тепло его дыхания, и потянулся к черным волосам.       — Под деревьями валялся, что ли? – хмыкнул Шо, снимая с макушки контрастно светлый розовый лепесток. Рука задержалась на долю секунды в волосах и быстро опустилась, неаккуратно задевая скулу мизинцем. – Пошли. Знаю я одно средство от хандры – тебе в самый раз.       — Что еще за средство? – Кагеяма мотнул головой, отгоняя странное наваждение. Почудится же.       — Ты когда ел в последний раз? – Шо двинулся к перекрестку.       Рицу задумался. Слишком надолго.       — Вот и я про то же. – Судзуки обернулся, идя спиной вперед. – Здесь недалеко. Лучшая реанимация города Специй. Сейчас закажем парочку дефибрилляторов для разогрева и быстро вытащим тебя с того света. Их фирменный соус даже мертвеца из гроба поднимет, зуб даю.       — Э-э, я, пожалуй, воздер…       — Быстрей, пока красный не загорелся! – Шо дернул Рицу за рукав и потащил по пешеходному переходу через улицу.       Ну да, действительно, а кто тебя спрашивает. Хочешь жить – будешь, не хочешь – заставим.       — У-ух, как я обожрался! – Судзуки откинулся на спинку стула, сыто хлопая себя по животу.       Рицу, не выдержав, прыснул.       — Чего?       — Ничего.       Шо нахмурился было, но тут же улыбнулся. Ярко. Ослепительно ярко. С ним надо надевать солнечные очки: так и без глаз остаться недолго.       На улице совсем стемнело. За длинным панорамным окном неспешно прогуливались парочки, торопились домой мамы с продуктовыми сумками в одной руке и повисшими на свободной руке детьми, чуть дальше сновали туда-сюда автомобили. Плывущие огоньки их фар гипнотизировали, и Рицу расслабился, переводя взгляд на Шо. Тот покачивал головой в такт музыке, даже негромко подпевал рефрен на английском, совершенно не стесняясь соседей, косо посматривающих на него через столик.       Эта искренняя непринужденность обезоруживала, сбривала все иглы, которыми Рицу невольно оброс к своим без малого пятнадцати годам, как старый кактус, а граничащая с беспардонностью простота и открытость ломали стены из правил приличия и условностей, словно карточный домик. Кагеяма смотрел на рассыпающуюся колоду раз за разом, но не чувствовал сожаления. Только облегчение. И тепло, как от вечернего костерка после долгого похода.       — Хьюстон, прием! – Судзуки пощелкал пальцами.       — Прости. – Рицу потер веки. – Ты что-то спросил?       Шо показательно закатил глаза и сложил руки на груди.       — Тяжелый день выдался. Извини, правда. Что?       — Прошлогодние сочинения. Ты же их не выбрасывал вроде?       — Нет, а тебе зачем?       — С письменным японским у меня беда, а вступительные без эссе не сдашь. Хоть посмотрю, как вы там это делаете.       — Все-таки переводишься сюда?       — Да, вот только сдам последние экзамены дистанционно. У нас-то учебный год к лету заканчивается, а не начинается.       — Сейчас даже не май.       — Экстерном, – отмахнулся Шо. – Как нечего делать.       Да конечно. Будто Рицу не знал, сколько тот сидел за учебниками в свободное от их совместных прогулок время весь этот год.       — Уже заранее жаль твоего учителя по английскому.       Судзуки самодовольно хохотнул, сцепляя руки за головой. Его взгляд, неожиданно серьезный и задумчивый, надолго задержался на освещенном фонарями тротуаре за стеклом.       — Не тяни все в одиночку. Не железный ведь.       Кагеяма замер, не донеся пальцев до чашки, но Шо, точно по щелчку, отвернулся от окна и улыбнулся, будто ни в чем не бывало:       — С тебя сочинения, с меня пицца, как отстреляюсь.       — Соберу сегодня вечером. Слово в слово только не переписывай.       — Договорились. Ну что, двинули? – Шо смахнул с экрана телефона напоминание. – А то у меня репетитор через сорок минут. Мужик, что надо, но голову мне оторвет, если опять опоздаю.       — Беги, у меня почти полови…       Перегнувшись через столик, Шо выхватил из рук Рицу чашку и одним глотком допил еще довольно горячий чай. Звякнув блюдцем, он усмехнулся и спрыгнул со стула.       — Уже нет. Идем, нам полдороги по пути. Я тебе еще не дорассказал, чем закончился тот фильм. Ух, такое мясо! Ты обязан его посмотреть!       Рицу пообещал себе никогда не притрагиваться к рекомендованным Судзуки фильмам. Одного красочного описания было бы достаточно, чтобы с позором вернуть спасительные «дефибрилляторы» из бедного желудка. Шо провожал его чуть ли не до дома, легкомысленно отмахнувшись от робкого «как же репетитор?» и распрощавшись лишь перед последним поворотом, а Кагеяма до самого порога не мог избавиться от привязчивой мелодии, услышанной еще в кафе.       Вот только застрявший припев в голове исполнялся не сладким голосом австралийского певца, а чуть фальшивящим, хрипловатым…       — Я дома.       — А, Рицу, с возвращением! Как ты поздно. Мой руки и за стол, я уже накрываю.       — Спасибо, мам, я поел. Встретился с другом на обратном пути.       — Вот как, – женщина устало вздохнула и убрала комплект тарелок. Оставляя всего два. – Дорогой, сегодня мы в одиночестве.       — Ничего, переходный возраст, – улыбнулся отец, складывая газету. – Пускай веселятся, пока могут.       — Мам, а что брат? До сих пор в клубе?       — Как же. Снова закрылся у себя. Ни в какую не достучаться.       Рицу помрачнел. Без согревающего присутствия Судзуки тяжелые мысли навалились с новой силой. И самая тревожная из них – брат, далеко не в первый раз пропускающий ужин.       С этим определенно следовало что-то делать.       — Я к себе. Доброго вечера.       Поднявшись, Рицу уверенно подошел к двери Шигео и, постучав пару раз, вошел в комнату.       — Брат? Ты чего в темноте?       Рицу щелкнул выключателем. Сидящий до сих пор в школьной форме Шигео прищурился, отворачиваясь от окна. Неразобранная сумка лежала у двери – к домашнему заданию не прикасался, значит.       — Не будешь ужинать?       — Не хочется. – Вымученная, совершенно не искренняя улыбка. Кого он здесь ей обмануть хочет?       — Что-то случилось?       — Ничего.       Рицу вздохнул. Пройдя к окну, он опустился напротив брата и взял его за руку. Холодную и тонкую. В свободной домашней одежде не так очевидно бросалось в глаза, насколько Шигео похудел. А вот в гакуране, совершенно новом, сшитом на заказ к этой весне – более чем: костюм висел на нем, как на вешалке.       Да что ж такое-то.       — Ты всегда можешь со мной поговорить, брат. О чем угодно. В любое время.       Шигео поднял взгляд. И Рицу прошиб озноб до кончиков ушей.       — Знаю. Спасибо.       Бледные губы дрогнули в недоулыбке. И больше не пошевелились. Не нужно было статуса лучшего ученика школы, чтобы догадаться — это его «спасибо» означало «спасибо, нет».       Опять.       Коротко кивнув, Рицу поднялся с пола и вышел за дверь, краем уха услышав щелчок выключателя за спиной. Эффект реанимации как ветром сдуло. Почему он не умеет, как Шо? Почему он не может встряхнуть брата за грудки и вернуть помутневшим глазам счастливый блеск? Почему на Шигео этот прием никогда не срабатывает?       Рицу бросил портфель у рабочего стола и включил компьютер. Виски ломило. План к завтрашнему собранию студенческого совета он составил, успеть бы только с президентами клубов пообщаться: разумнее сыграть на опережение и всех предупредить, пока к похищенной спортивной форме не присоединился чей-нибудь телефон или кошелек. А как быть с братом, Кагеяма понятия не имел. Раньше можно было хоть к этому мошеннику Рейгену заглянуть, а теперь… с кем Шигео общался сейчас? Той же Цубоми не звонил, считай, со дня рождения своего бывшего наставника.       В кармане завибрировал сотовый.       Почти успел! Голова еще на месте… упс, или нет.       Следом прилетел целый ворох дурашливых каомодзи – полноценный комикс считай. С декапитацией в конце.       Невольно усмехнувшись, Рицу отложил телефон и пододвинул к себе клавиатуру. Мелодия в голове не унималась. Узнать бы, что за песня такая. Кагеяма запомнил всего несколько слов из припева: по английскому хоть и стояло твердое «отлично», но на слух тексты воспринимались тяжело.       Покосившись на часы у монитора, Рицу свернул вкладку. Потом. Он совсем забыл про уроки. Языковая практика подождет.       Кагеяма разложил перед собой тетради с учебниками, но привычная сосредоточенность не приходила. Что-то мешало. Даже не дурацкая песня, нет. Другое.       Стащив с полки дневник, Рицу пролистал записи и, дойдя до чистой страницы, поставил дату. При виде знакомой линовки мысли по привычке стройно и упорядоченно начали формулироваться предложениями, однако, вопреки ожиданиям, относились они не к тревожным событиям в школе и не к брату.       [Сегодня с Шо я почувствовал что-то странное. И это было…]       Кончик шариковой ручки дрогнул.       [Приятно?]       Рицу зло зачеркал строку и отбросил ежедневник, силой возвращаясь к учебнику.       Глупость какая.