Fireproof

      — Сколько?       Кагеяма остолбенел, глядя на здоровенного парня из параллельного класса. Тот похабно оскалился и повторил:       — За Яманаку сколько?       — Я не понимаю.       — Двух тысяч хватит? Нет? Три?       — О чем ты…       — Президент Кагеяма! – Из-за угла выбежал запыхавшийся Мацуда, и рослый хулиган, с раздражением цыкнув, свернул к лестнице. – Нужно поговорить. Срочно.       В желудке заплясали ледяные дикобразы.       Три урока всего прошло, что на этот раз?       Заместитель первым влетел в комнату студсовета и, закрыв дверь, с плохо скрываемой нервозностью сложил руки на груди:       — Я знаю, что звучит как бред, но спросить должен. Эти слухи… это же неправда, верно?       — Какие слухи? – Кагеяма напрягся еще больше.       — То, что ты… ну… продаешь фотографии некоторых девочек нашей школы. – Поймав взгляд Рицу, Мацуда торопливо дал заднюю. – Прости, не подумал толком. Конечно, чушь какая. Но… в общем, по всем классам уже. Такими темпами дойдет до директора.       Рицу смял подкладку кармана.       А вот это явно переходило все границы.       — Вынесу на повестку дня сегодняшнего собрания. И так затянул до последнего.       Мацуда кивнул, и Рицу поспешил обратно в аудиторию. То-то ему покоя не давали эти странные перешептывания в коридорах. Оказывается, шептались про него. Фотографии девчонок… Заместитель тактично не стал уточнять, какие именно, но догадаться не сложно.       Что за мерзость. Это было бы слишком низко даже для Камуро.       Время до совещания тянулось, как нагретая резина. Затылок полыхал приблизительно так же: Рицу каждым дюймом ощущал пронизывающие взгляды одноклассниц, переполненные отвращением, и одноклассников – еще более презрительные и осуждающие. Неужели они все поверили? Так просто, без доказательств, всего лишь слухам? За одну чертову неделю!       Или не за одну?       Кагеяма напряг память. С плотным графиком и заботами совета он едва ли замечал, что происходило вокруг, практически ни с кем не общаясь из непосредственного окружения, если вопрос не касался этих самых забот. Он вполне мог и пропустить первые тревожные звоночки. Такие вещи же никогда не возникают на пустом месте: сказали раз – не поверили; сказали два – отшутились, но взяли на заметку; сказали три – уже подозрительно. И как только Рицу подобное допустил?       «Решил, как обычно, все на своих плечах протащить?» – укоризненно проворчал голос Шо в голове. Вот и протащил до точки невозврата.       Атмосфера собрания царила, мягко сказать, враждебно-натянутая. И вроде бы Кагеяму слушали. И вроде бы отвечали на вопросы, предлагали варианты решения. И вроде бы все, как обычно. Не считая красноречивого выражения на лицах:       «Да, президент, разумеется, мы все понимаем».       «Да, президент, разумеется, это чей-то несмешной и слишком далеко зашедший розыгрыш».       «Да, президент».       «Только не подходите близко, пожалуйста. Просто на всякий случай».       Кагеяма чувствовал себя в стремительно захлопывающемся капкане: недооценил, пустил на самотек, а теперь все, механизм не остановить. Кто бы ни строил козни за спиной, он явно планировал разрушить репутацию президента до основания. И потоптаться на руинах для закрепления. Но кто? Кому это было нужно? Кому Рицу умудрился перейти дорогу и даже не заметить?       — Я думал, вы дежурите по двое.       Кагеяма вздрогнул, едва не стукнув себя по лбу шваброй, и обернулся к окну.       — Ты что здесь делаешь?       — Осмотр будущей резиденции. – Судзуки провел пальцем по немного запылившемуся стеклу и заерзал на подоконнике, ища удобное положение.       — То есть? – Рицу нахмурился. – Ты что, сюда… вот прямо СЮДА переводишься?       — А чего глаза-то вытаращил? Куда ж еще? Где я полюбуюсь на тебя в переднике и чепчике, как не здесь?       — Ты мне это до конца жизни будешь припоминать?       — Да ладно, классно ведь получилось.       — Поговорим, когда я напялю на тебя юбку!       — А что. – Судзуки вытянул ноги, осматривая щиколотки. – Может, мне даже пойдет больше, чем тебе. Хотя куда уж больше.       — Ой, заткнись, пожалуйста.       — Так что с одиночным караулом?       Рицу вздохнул, переводя взгляд на грязную меловую доску.       — У одноклассника живот разболелся. Съел что-то не то, наверное.       — О-о, вот оно как, – с полувопросительной интонацией протянул Шо, подозрительно сводя брови. – Да уж, надо быть аккуратнее с закуской из супермаркетов.       Кагеяма не смог заставить себя посмотреть Шо в глаза, разглядывая меловые разводы. Услышав шорох на подоконнике, он все-таки обернулся. И едва не получил в ухо брошенной телекинезом губкой.       — Давай помогу. – Судзуки спрыгнул на пол, выхватывая из рук Рицу швабру. – А то ты так до утра провозишься.       — Не нуж…       — Иди отмывай это безобразие. У меня развлекательная программа на сегодня запланирована, не тормози.       Спорить с Шо – затея провальная априори. Однако тот хоть и бурчал про «бессовестную эксплуатацию школьников», с полами справился на раз-два и даже шуточки практически не отпускал. Едва дождавшись, пока Рицу не уберет на место инвентарь, Судзуки привычно по-свойски цапнул его за рукав и непривычно молча потянул к школьным воротам. Кагеяма даже не спрашивал, куда: настроение не то. Лишь оказавшись где-то на окраине города на пустой игровой площадке, окруженной со всех сторон то ли забором, то ли нагромождением строительного мусора, Рицу отцепился от Шо и вопросительно кивнул.       — Нападай, – без прелюдий бросил тот, активизируя барьер.       — В смысле?       — У этого слова есть еще какие-то значения, которых я не знаю? – Шо склонил голову, принимая боевую стойку.       Рицу неуверенно отступил. Судзуки шумно выдохнул, закрывая глаза. А через секунду рванул с места в атаку, замахиваясь в прыжке.       — Блок!       Чудом уйдя от кулака по касательной, Кагеяма вскинул руки. Шо без замаха врезал ребром ладони, со звоном разбивая барьер.       — Слабо! Делай мощней!       Судзуки, может, все еще уступал Рицу в росте, но явно не в силе и ловкости. Вновь прыгнув из полуприседа, он играючи пробил защиту и в один миг очутился за спиной, стискивая в удушающем захвате, прогибая назад. Кагеяма дернулся, но не смог сдвинуться ни на миллиметр. Шо вдруг оказался повсюду: крепкие руки на шее и ключице, широкие плечи и грудь вплотную к лопаткам, порывистое дыхание возле щеки. Рицу не мог отделаться от мысли, насколько этот захват походил на объятья.       — Ты был бы трупом сейчас. – Шепот опалил мочку уха. – Еще раз!       Позволив Рицу вывернуться, Судзуки качнулся в сторону, уходя от его удара, и наградил за неудачную попытку издевательски легким пинком.       — Мой хомяк и то хитрее дерется, когда к нему в клетку лезешь. Ты в бальные танцы подался что ли?       Кагеяма стиснул зубы и расстегнул пиджак, бросая его на портфель.       — Другое дело. Давай, покажи, что ты умеешь, кроме вальса.       Судзуки с усмешкой перехватил усиленный телекинезом бросок, роняя Рицу на лопатки.       — Теперь фокстрот? Что дальше? Самба?       Шо откровенно выводил из себя, раззадоривал, злил. Злил правильно: Рицу поймал себя на том, что улыбается, отвечая на удары и атакуя в свою очередь. Его отпускало. Но не отпускал Шо. Подсечкой свалив на землю, он припечатал Рицу собой, плотно прибивая коленями бедра, седлая, не давая сдвинуться с места. Кагеяма вскинулся, однако Судзуки тут же уперся в его плечи, склоняясь низко. Чертовски низко. Взгляд Рицу непроизвольно остановился на сосредоточенно поджатых губах, прежде чем вернуться к глазам. Где и потерялся: темная морская пустошь без берегов и дна топила, кружила, тянула водоворотом. Вестибулярный аппарат сошел с ума, как при алкогольном опьянении. Или то сошел с ума сам Кагеяма: ему же просто казалось, что пальцы, фиксирующие плечи, нет-нет, да смещались к обнаженной коже возле воротника и обратно? И что смотрел Шо как-то странно, не то с тоской, не то с болезненным надрывом, будто кричал? И что губы он сжимал с такой силой, скрывая дрожь, а не напряжение? Ведь удержать Кагеяму в положении лежа он мог бы и одной левой. Буквально.       Конечно, казалось, что за бред.       — Ну, не так уж и плачевно, – наконец, выдохнул Шо, скатываясь на бок, устраиваясь плечом к плечу. Следом выдохнул Рицу, уставившись на легкие облака, подкрашенные золотисто-розовыми всполохами солнца.       На самом деле все было более чем плачевно: Шо явно поддавался. Он мог вынести Рицу, даже не пролив колу из стаканчика, просто не кичился этим, выверяя нужную фору с ювелирной точностью. То ли не хотел задеть самолюбие, то ли в педагогических целях. И ведь работало! Кагеяма никогда не чувствовал себя рядом с ним слабым, вторым, ведомым.       Огонь, который не сжигает, но закаляет.       Какое-то время они оба так и лежали, переводя дыхание, глядя на вечерний градиент неба. Разогретое непродолжительной борьбой тело постепенно остывало, а ветерок, облизывающий мокрый от пота лоб, ощущался приятно: на улице было по-весеннему тепло. Даже, наверное, по-летнему. По крайней мере, сбоку припекало так, что впору было и рубашку снять.       Тепло, да. Слишком тепло.       Кагеяма чуть склонил голову, ища источник жара. Будто дождавшись сигнала, ладонь Шо, покоившаяся рядом, медленно переместилась на кисть Рицу, укладываясь на саднящие костяшки тяжело, горячо, осторожно ведя кончиком большого пальца от мизинца к выпирающей косточке на запястье. Прикосновения, удивительно нежные для сухой грубоватой кожи, отозвались мурашками, волнующим холодком, и Рицу улыбнулся, ловя это новое странное ощущение.       А потом до него дошло.       Взгляд метнулся вверх. Шо давно уже не смотрел на небо. Шо смотрел прямо на него. Тягуче, неотрывно, считывая реакцию. Его щеки розовели, как после усиленной физической нагрузки, вот только Кагеяма знал, что их возня не заставила бы Судзуки даже вспотеть. От точек соприкосновения по венам потекла лава, по спине – жидкий азот. Шо лежал так близко, что их предплечья казались спаянными, и чужое сердцебиение осязалось через слои одежды, как собственное. Такое же бешеное.       Тело парализовало. Рицу вроде бы дышал, причем глубоко и часто, но кислород кто-то заменил ядовитым озоном. И Кагеяма задыхался, как в газовой камере. Рука Шо, поколебавшись, двинулась вверх, поглаживая запястье, забираясь пальцами под манжет, а перед глазами окончательно поплыло.       Так не прикасаются друзья.       Кожа плавилась под жилистыми пальцами, а в животе потяжелело. Потому что Рицу нравилось. Рицу. Это. Нравилось.       Так прикасаются… кто?       Очнувшись, Кагеяма всхлипнул и резко дернулся в сторону, подбираясь, отползая прочь. Его жестоко колотило. Ноги не чувствовали землю, колени и локти тряслись, не позволяя встать.       Кто. Ясное дело – кто.       — Рицу, погоди...       Голос Судзуки странно исказился, будто охрип и истончился в то же время. Показательно медленно, как полицейский перед террористом-смертником, Шо поднялся, держа руки на виду. Если бы не крупно дрожащие пальцы – само олицетворение спокойствия.       — Прости, я поторопился. Неправильно понял. Решил, ты не против. Мой косяк, прости.       Рицу затрясло еще больше.       — Не против чего? – Судзуки не ответил, но и взгляда не отвел. – По… поторопился с… с чем?       Вопросы были риторическими. Кагеяма знал.       А Шо понял-то все как раз правильно. Это и ужасало.       — И… и давно?       Судзуки состроил гримасу, неопределенно качнув головой. Застонав, Рицу закрыл ладонями лицо. Ему не казалось. Все это время ему ни черта не казалось!       — Давай поговорим. – Шо протянул было руку, но тут же спохватился и убрал ее за спину.       — Да! – Рицу хохотнул, вскакивая на ноги. – Давай поговорим! Теперь давай и поговорим!       — …Или лучше потом. У тебя истерика. День я выбрал, конечно…       — Нет, а что, отличный день! Вот просто отличный день!       — Не нервничай, все нормально.       — Нормально?! Это, по-твоему, нормально?!       Рицу влечет к парню, к своему лучшему другу, причем совершенно так не по-дружески, и это нормально?!       Шо прерывисто выдохнул. Он тоже был на пределе.       — Сделаем так: ты пойдешь домой, успокоишься немного, а завтра мы встретимся здесь же и поговорим, хорошо?       Кагеяма подцепил пиджак и, со второго раза, портфель.       — Рицу. – Выдержка треснула вместе с «все-под-контролем» маской, и Шо прикусил губу. – Пожалуйста, скажи, что мы встретимся завтра, и ты позволишь мне все объяснить.       Быстро покивав, Кагеяма развернулся и вылетел с площадки. Он понимал, насколько отвратительно выглядел этот трусливый побег, только остановиться не мог, несмотря на то, что стыд сжигал кости в пепел. Страх оказался сильнее. Адреналин гнал Рицу с такой скоростью, будто телекинез вышел из-под контроля и толкал вперед не шагами, а целыми улицами, но на деле из-под контроля вышло все что угодно, только не телекинез. Рицу в один счет потерял последнюю точку опоры и не представлял, что теперь с этим делать.       Что ему вообще делать?       Очутившись дома, Кагеяма заперся в комнате и грохнулся на стул, роняя лицо на ладони, одна из которых еще горела от прикосновений Шо. Не нужно было никаких объяснений: Рицу лежал, безоправдательно млея от его ласки. Как у них до этого дошло? И как Рицу умудрился все испортить?       Локоть задел мышку, и монитор вышел из спящего режима. Кагеяма прищурился, вглядываясь в светящийся экран, тянясь к свернутой вкладке браузера. На автомате позакрывав с десяток образовательных сайтов, он остановился на последнем, к учебе отношения явно не имеющем, судя по цветастому оформлению и рекламе.       Точно. Уже забыл, что искал неделю назад.       Страница обновилась. Глаза пробежались по рифмованным строкам, затем по переводу. И Рицу зажмурился, стискивая кулаки.       You make my heart shake bend and break       But I can't turn away       And it's driving me wild       You're driving me wild*       Идиот.       Достав сотовый, он открыл переписку с Шо, листая бесконечно длинные диалоги, вбивая в поисковик названия других песен, которые тот ему скидывал, но которые Рицу так и не удосужился послушать.       Идиот.       Интересно, много здесь тех, кто понимает тексты? Хотя на видео все и без слов понятно.       Ты не смотрел еще тот фильм? Ха, конечно нет, иначе бы точно не промолчал.       Сегодня видел двух парней в школьной форме, обжимающихся за углом. Прикинь, да?       Сколько раз он намекал? Почти прямым текстом говорил? Выяснял, прощупывал почву, осторожно настраивал, следя за ответными фразами? А Рицу в упор не замечал, пока его самого не прошило до позвоночника. Пока Шо едва не поцеловал его там, на площадке. Может, Рицу бы это тоже понравилось?       Кагеяма одним движением смел со стола все учебники и упал рядом на пол, прибиваясь спиной к ящикам. Ткнувшись носом между коленей, он закрыл голову руками и несдержанно зарыдал.       Какой же он идиот.